«Русское сердце» и «украинский нацизм». Что показывают детям в «музеях СВО» по всей России — репортаж «Вот Так»

По всей России — от Калининградской области до Приморского края — открываются «музеи СВО». «Вот Так» насчитал как минимум 55 регионов с действующими учреждениями, еще в 14 субъектах появились постоянные экспозиции в государственных музеях, а в 13 готовятся тематические выставки. Корреспондентка «Вот Так» посетила три «музея СВО» и показала, как в Нижнем Новгороде рассказывают о наркотиках для российских солдат, в Москве украинские флаги выставляют рядом с нацистской символикой, а в Санкт-Петербурге частный музей называют «народным», хотя его создатели жалуются на нехватку донатов.

В школах, библиотеках и даже детсадах

В феврале 2023 года Владимир Путин провел встречу с молодежными патриотическими организациями в волгоградском музее-панораме «Сталинградская битва». Самым старшим среди задававших президенту вопросы был 32-летний замкомандира поискового отряда «Новгородец» Анатолий Севостьянов (через год он станет депутатом от «Единой России» в Новгородской области).

Одетый в камуфляж мужчина с шестью медалями на груди сообщил, что три его брата и племянник ушли добровольцами на фронт, и предложил создавать в регионах музеи, посвященные «СВО», где расскажут о «современном нацизме». Путин поблагодарил Севостьянова за идею и пообещал к ней прислушаться.

Уже через 20 дней, вдохновившись предложением новгородского активиста, в Артиллерийском музее Петербурга открыли выставку о войне с Украиной. А в апреле 2023 года в числе поручений по итогам февральской встречи в Волгограде Путин распорядился открыть по всей стране музеи, посвященные «событиям СВО и подвигам ее участников».

По подсчетам «Вот Так», к ноябрю 2025 года «музеи СВО» появились как минимум в 55 регионах России. Такие музеи организовывают как в отдельных зданиях, так и в колледжах, школах, библиотеках и даже детских садах и театре.

Еще 14 регионов пока ограничились постоянными экспозициями в краеведческих или исторических музеях, а в 13 областях «музеи СВО» или посвященные этой теме залы музеев сейчас обустраивают или их создание анонсировано.

«Музеефицируют» вторжение и на захваченных территориях. В Мариуполе достраивают музей «Поле битвы», где расскажут об «освобождении» города. В Луганском краеведческом музее создали выставку об операции «Поток» в Курской области, а в Запорожской области — музей на базе колледжа в прифронтовом селе.

В оккупированной части Херсонской области открыли музей при школе и выставку на базе эвакуированного педагогического университета. «Единая Россия» также провела в регионе конкурс на лучший школьный «музей СВО» — правда, информации о его итогах найти не удалось. В аннексированном Крыму работает как минимум два музея — в Евпатории и под Симферополем, а также экспозиция «Под грифом “СВО”» в Севастополе.

Экспозиции подобных музеев довольно схожи: оружие, военная форма, награды, личные вещи и «трофеи», захваченные у противника. Обычно экскурсантов знакомят с историями местных фронтовиков — живых и погибших, рассказывают о ключевых событиях войны с Украиной и объясняют, почему она якобы была неизбежна и необходима.

Собирать и пополнять экспозиции помогают люди воюющие c Украиной, их семьи и Z-волонтеры. Информационное наполнение можно доверить профессионалам: с 2023 года нижегородская компания «Цифровое пространство» предлагает за две недели помочь в создании «интерактивного музея СВО». Разработчики подготовили оборудование и контент с «важной информацией о целях, предпосылках, истории СВО и подвигах ее участников»: 3D-модели боевой техники, видео для VR-очков, фото, викторины и другие материалы.

Если верить сайту компании, разработки соответствуют «методическим рекомендациям Минкульта», а ее услугами воспользовались уже 19 регионов России. Стоимость оборудования на сайте не указывают, однако его можно найти в перепродаже. Например, интерактивный музейный стол с VR-очками обойдется в 1 298 700 рублей (13 500 евро).

Нижегородский музей: самогонный аппарат за миллиард и фейковые фейки

Первый «музей СВО» разработчики из «Цифрового пространства» создали для родного города — именно нижегородскую экспозицию они демонстрируют как пример использования ПО в готовом учреждении. Созданный местными властями и открытый в марте 2024 года музей считается одним из первых в России. Посещение бесплатное, как и часовые экскурсии по предварительной записи — в будни их шесть, в выходные — три.

Я регистрируюсь в будний день и прихожу за пять минут, но тур уже начался — группа шестиклассников не стала дожидаться. Догоняю их в зале, посвященном хронологии событий вторжения. Экскурсовод в черной униформе с надписью «Победа Za нами» на спине объясняет школьникам, что стандартный украинский метод ведения войны — террор.

«В Кстово (город рядом с Нижним Новгородом. — Ред.) опять прилетело, частный сектор пострадал. Самогонный аппарат взорвали, шутка ли? А миллиард он стоит! Для ЛУКОЙЛа не ущерб, а для водителей — поднятие цен», — рассказывает он.

Его коллега показывает школьникам «вражеский уголок» с «трофеями». Школьников особенно впечатляет подвешенный к потолку украинский дрон «Баба Яга». Экскурсовод сообщает, что для украинских военных при атаках беспилотниками «нет особой разницы между мирными и гражданскими» — очевидно, под одним из слов имея в виду военных.

В зале, посвященном поддержке фронта, тот же гид интересуется у класса, как они помогают военным.

— Отправляем еду, — раздается тихий голос кого-то из детей.

— Медикаменты, сладости. Вспоминайте! — прикрикивает на школьников учительница. — Одеяла фольгированные...

Экскурсовод хвалит ребят и рассказывает, что каждая «гражданская» шоколадка дарит «непередаваемые ощущения», когда вокруг творится «полный абзац», а «Парацетомол» помогает идти в атаку даже при температуре в 39. «Кстати, очень удобно, потому что пелена перед глазами, ничего не видно», — усмехается он, хотя после и добавляет, что лучше так не делать.

Еще ребятам советуют отправлять на фронт «Лоперамид»: «Когда выходишь на задание, нельзя ни на что отвлекаться, даже на простые человеческие радости». На всякий случай уточняю, для чего нужен препарат. «В туалет можно не ходить», — лаконично поясняет гид.

Следующий экскурсовод показывает школьникам форму и обмундирование российских военных. В числе прочего он рассказывает, для чего нужна аптечка первой помощи. «У каждого бойца в аптечке есть шприц, в нем по сути мощный наркотик. Если боец получил тяжелое ранение конечности, делается укол прямо сквозь одежду, вещество попадает в кровь, и он хотя бы не умрет от болевого шока», — поясняет сотрудник.

После экскурсии дети выстраиваются в очередь к VR-очкам, где можно посмотреть на панорамы разрушений в оккупированных городах. Я же отправляюсь в зал о предпосылках и задачах вторжения, который группа осмотрела до моего прихода. В роликах на большом экране — тезисы про НАТО у границ, восемь лет обстрелов Донбасса и неонацистов, которые пришли к власти в Киеве после якобы переворота 2014 года и хотят уничтожить русских.

Интересуюсь у первого гида, был ли он за ленточкой. Тот отшучивается, что служил поваром, но чуть позднее все же делится — прослужил в ОМОНе почти 30 лет. Все остальные сотрудники — его сослуживцы, а их подразделению «не повезло в Украине»: «Раздолбали нас всех».

Мой собеседник говорит, что новая работа ему нравится: «Ну а что дома? Сейчас дома коньяк бы жевали. Если бы не музей, я бы спился. А здесь польза какая-то!»

Напоследок уточняю, о каком «самогонном аппарате» шла речь. Оказывается, гид назвал так нефтеперерабатывающую установку завода ЛУКОЙЛа. Ухожу с мыслью, что юные экскурсанты вернулись домой с ценными знаниями: украинцы обстреливают нашу водочную промышленность, а российские военные колют себе наркотики.

Московский музей: гитлеровцы, украинцы и ода смертникам

В Москве «музей СВО» изначально будто бы в издевку располагался в бывшем павильоне Украинской ССР на ВДНХ, но после почему-то переехал в соседний и объединился с «музеем героизма».

После досмотра и рамки металлоискателя посетителя встречает уходящий вдаль Зал воинской славы. Справа на стену транслируют кадры хроники Великой Отечественной войны — марширующие по Красной площади красноармейцы и едущие советские танки, водружение знамени над Рейхстагом. Слева тоже шагают строем солдаты и катится техника — но российская, а вместо красного флага и Берлина — триколор и Мариуполь.

Под стеклянным полом с одной стороны — нацистские оружие, литература и знамена, с другой — украинские. На одном из желто-синих флагов маркером написаны поздравления с днем рождения и пожелания здоровья. Мог ли именинник представить, что его подарок окажется в витрине музея рядом с флагом нацистской Германии?

Из мрачных размышлений о его судьбе меня вырывает знакомый с детства голос Левитана. Под «Вставай, страна огромная» он провозглашает: «Вечная слава героям, павшим в боях за свободу и независимость нашей Родины!»

На стенах коридора, ведущего в следующий зал, нанесены основные события войны с Украиной. Посетитель узнает, что взятие Северодонецка — «ключевой этап освобождения ЛНР от нацистской оккупации», а Соледар после захвата зачистили от «украинских карателей». В музее в принципе не стесняются в выражениях: в табличках вместо нейтральных «ВСУ» или «военные» пишут «украинские нацисты» и «боевики».

В Зале тематических локаций можно увидеть еще больше «трофеев» и уничтоженную вражескую технику, включая американский БТР, и послушать про роль разных родов войск в сражениях. Диктор рассказывает о созданных в 2023 году отрядах «Шторм», которые «первыми вступают в боевой контакт с противником». Перечисляет их боевые «достижения»: штурм Соледара, битва за Бахмут, наступление «на крепость украинских нацистов» Авдеевку.

«Еще недавно не было и самих отрядов “Шторм”, и вот уже их операции увековечены в военной истории», — провозглашает голос торжественно. О том, что отряд создан из заключенных, которых используют на фронте как «пушечное мясо», в «музее героизма» не рассказывают.

Вечером выходного дня посетителей не так много: молодая пара, группа из трех девушек и несколько семей с детьми. Один мужчина изучает экспонаты особенно внимательно, и я прошу его с женой и дочкой-подростком поделиться эмоциями.

— Впечатляющий музей! — хором отвечают мама и девочка.

— Это и история, и реальная жизнь, — продолжает младшая. — Показывают, что происходит и происходило. Боевые действия в экземпляре (вероятно, героиня имеет в виду «в миниатюре». — Ред.). Настоящие ракеты, дроны.

— Даже на самом деле можно увидеть «Бабу Ягу» — очень интересно! — подхватывает женщина.

— Показан героизм наших воинов, — весомо добавляет отец. Он сам воевал в Украине и с гордостью отмечает, что в экспозиции рассказывают про его командира — полковника инженерных войск Рустама Сайфуллина.

— Как участник боевых действий, расскажите, насколько музей отражает происходящее на фронте?

— Замечательно, замечательно сделали! — восклицает мой собеседник. — Пускай молодежь знает, патриотизм прорастает в нашей молодежи. Мы должны знать историю, с кем наши воины сражались. И с кем будет дальше происходить битва — я думаю, это еще не окончание.

— Вы имеете в виду Запад?

— Ну конечно, — безапелляционно утверждает он.

В последнем зале «Путь воина» в торжественно-алом свете по экранам скользят имена военных, «павших на полях сражений за Отечество». Закадровый голос задается вопросом, откуда русский человек черпает силу, чтобы «стоять насмерть» в битвах на Чудском озере, под Сталинградом или Авдеевкой. И сам же отвечает: секрет — в «русском сердце», которое умеет верить и любить.

Музей в Петербурге: исчезнувшая бабушка с флагом и школьники с автоматами

Некоторые из действующих или запланированных «музеев СВО» — частные: их создают Z-волонтеры, сами участники вторжения или члены их семей. Например, в поселке Октябрьский в Кировской области свою экспозицию основала бабушка воюющего в Украине и активистка фонда «Zа Вятку», а в школе поселка Роза Челябинской области — «ветеран вторжения».

В Екатеринбурге негосударственных «музеев СВО» будет сразу два. Один уже работает при Фонде поддержки ветеранов, а второй обещает оборудовать бизнесмен и экс-депутат гордумы Олег Хабибулин в принадлежащем ему долгострое, признанном небезопасным — проект он в пику Ельцин-Центру назвал Путин-центром.

Частная экспозиция работает и в Петербурге. Музей позиционируют как «народный» его создатели — военно-патриотическое объединение «Стая», которое готовит военнослужащих и помогает фронту. Учреждение открылось в декабре 2024 года на месте закрытого силовиками ночного клуба на Думской улице, где раньше было множество баров. Основатели музея гордятся, что смогли «воткнуть у самого входа в этот “адский портал”, как форпост человечества, центр притяжения для новых и так необходимых нам смыслов».

Вход в музей бесплатный, но экскурсии проводят только для организованных групп — впрочем, одинокие посетители могут к ним присоединиться. Во время моего визита экспозицию как раз осматривают подростки-кадеты МЧС.

Молодой экскурсовод в балаклаве — лица скрыты у всех сотрудников музея мужского пола — рассказывает про оружие и обмундирование. Все предметы он пускает по рядам: одни школьники заинтересованно вертят в руках снаряды и мины, другие равнодушно передают их дальше. Сопровождающая класс учительница фотографирует на память каждый предмет — замечаю, что она разблокирует смартфон буквой Z.

— А это вентиляция? — любопытствует подросток, глядя на отверстие в трофейном шлеме противника.

— Это пулевое, — с усмешкой отзывается экскурсовод.

Гид показывает ученикам 3D-принтеры, на которых прямо во время экскурсии печатают пластиковые фрагменты оборудования для фронта, и рассказывает, как в «Стае» тренируются тампонировать раны на свинине. Учительница замечает картину с бабушкой с советским флагом и просит поведать классу ее историю.

— Эх, хорошая бабушка была, — откликается экскурсовод. — Вышла к своей калитке с флагом СССР — думала, что приехали наши бойцы. Но в последний момент увидела, что их опознавательные знаки, их номер и их флаг [украинские]. Дальнейшую судьбу бабушки никто не знает.

Повисает драматичная пауза. Я решаю не встревать с комментарием, что судьбу невольно ставшей символом для российской пропаганды украинки Анны Ивановой легко нагуглить. Бабушка, которая на самом деле всего на три месяца старше Путина, осталась жива и здорова. Украинские военные, растоптавшие флаг, приносили ей продукты, а после своей внезапной славы та заявила, что вторжение России — «дело паршивое».

— Они (украинцы. — Ред.) почему-то не переносят флаг Советского Союза, хотя они забыли, что раньше тоже были под этим флагом, — сообщает гид.

— Пусть метро тогда закопают, — иронизирует учительница.

В конце экскурсии подросткам предлагают поуправлять FPV-дронами на компьютерном симуляторе и подержать винтовки и автоматы. Некоторые ребята сразу же хватают оружие и начинают целиться — в качестве мишени избирают испуганного поросенка с чубом на плакате для сбора донатов. Другие мнутся и наблюдают за одноклассниками без особого энтузиазма.

— Подходите, ну чего вы? Или неинтересно? — осуждающе поторапливает стоящих в стороне второй сопровождающий экскурсию педагог. — Арсений, тебе не интересно? Я понимаю, тебе бы что-то театральное… — тянет он с укором.

Пока школьники заняты, я прошу рассказать историю музея сидящего за столом в конце выставочного зала крупного мужчину с нашивкой «Акела» — его основателя и директора. Размеренным тоном привычного к интервью человека он отвечает, что в «Стаю» стали обращаться школы и другие образовательные учреждения, которых обязали проводить «Зарницы» и патриотические занятия.

— Понадобилось место, куда во время «специальной военной операции» люди смогут приходить, чтобы чему-то научиться. Когда мы узнали, что здесь свободно помещение бывшего клуба, я решил, что это будет такая своеобразная революция в хорошем смысле — вернуть Думскую городу, — поясняет мой собеседник.

Из соцсетей музея можно узнать о проблемах с финансированием: он даже был на грани закрытия из-за нехватки денег на аренду. «Акела» поясняет, что проект живет только за счет пожертвований и поддержки дружественных организаций.

— Сейчас у нас очередной арендный платеж не оплачен. У противника население максимально помогает своей армии. А у нас это не так развито, поэтому пожертвования у музея весьма слабые, — с сожалением констатирует основатель.

«Акела» рассказывает, что недавно команда разослала письма с предложением поддержать проект в обмен на рекламу в три тысячи петербургских организаций. Из них ответили только четыре: одна «помогла совсем немного», две исчезли в процессе переговоров, а последняя предложила поставлять свою продукцию — замороженные торты. Про себя думаю, что музей, кажется, поторопился называться «народным».

Вводить плату в «Стае» принципиально не хотят, чтобы экспозицию посещали школьные группы, кадеты и курсанты.

— Нам нужно, чтобы дети были на нашей стороне. Потому что они всегда в любом случае на чьей-то стороне. Лучше будут на нашей,— поясняет «Акела».

В конце экскурсии он выстраивает подростков в ряд для общего видео и просит с улыбкой протяжно прокричать в камеру «Служим России» и троекратное «ура».

Василиса Остапенко