Украина не пускает, Россия не отпускает. Как парень с Луганщины разочаровался в пропаганде и сбежал из оккупации
За 11 лет оккупации территорий Донбасса на этой земле выросло целое поколение детей, воспитанных на российской пропаганде. Наш герой родом из Луганской области. В 2014 году он был еще совсем ребенком, воспитывался на идеологии «русского мира», но после начала полномасштабной войны сделал выбор в пользу настоящей родины. «Вот Так» рассказывает историю молодого человека — о его юности в оккупации, побеге от российской мобилизации и о том, почему он до сих пор не может вернуться в Украину.
Украинское детство и начало оккупации
Дима (имя героя изменено по соображениям безопасности. — Ред.) родился и вырос в небольшом городе Луганской области. По его воспоминаниям, семья жила в достатке, папа работал на заводе, а мама на рынке. Они часто ездили отдыхать на море в Крым, ходили в походы с палатками. Диму отдали в украиноязычную школу, что, по его словам, большая редкость для Донбасса. Это не было политическим решением родителей, просто считалось, что образование там было лучше.
Каждое утро перед уроками ученики пели гимн Украины, всё обучение велось на украинском. В семье разговаривали только на русском, между собой дети тоже не использовали украинский — важность государственного языка Диме никто не объяснял. Тогда он был совсем ребенком и ему просто нравилось смотреть мультфильмы на украинском. Когда в Киеве разгорелась Революция Достоинства (противостояние на Майдане в Киеве в конце 2013 − начале 2014 года. — Ред.), дома начались постоянные разговоры про политику, которые заводил отец.
«Я даже не помню, как эти разговоры начались, папа что-то говорил про Оранжевую революцию, возмущался по поводу Майдана. Он говорил, что сейчас придет «Правый сектор» и нас всех порубят, если никто нас не защитит. Я не понимал, что такое «Правый сектор» (организация, состоящая из правых активистов, которой руководил Дмитрий Ярош. — Ред.), но верил ему, потому что тогда мне казалось, что родители не могут врать».
Когда началась война, Диме было всего десять лет. Его город оказался в оккупации. Димина школа практически перевела обучение на русский язык. Вместо флага Украины повесили флаги России и «ЛНР». Для чего это было сделано, Диме не объяснили ни в школе, ни дома.
«Я спрашивал родителей о том, что происходит, они просто говорили, что теперь будет вот так, теперь мы почти Россия, мы хотим быть с ней».
«Что делать, если хохлы нападут»
В школу начали приходить «ополченцы из ЛНР» и объяснять детям, как отличить противопехотную мину от противотанковой. Отец одного из одноклассников проводил занятия по самообороне, чтобы объяснить, «что делать, если хохлы нападут». В городе постоянно были слышны звуки обстрелов, Диме родители говорили, что это «враги пришли, хохлы пришли нас убивать, а Россия встала на нашу защиту». И в школе, и дома рассказывали, что делать при обстрелах.
«Если ты находишься на улице, нужно найти углубление ниже уровня бордюра, потому что осколки летят на расстоянии нескольких метров над уровнем бордюра. Нужно лечь на живот, закрыть затылок руками и открыть рот, чтобы не контузило. Страшные знания для маленького ребенка», — свидетельствует мой собеседник.
Папа показывал сыну бомбоубежище под их домом, но семья там ни разу не пряталась. В школе у детей были учебные тревоги. Показывали, какие стены в коридоре несущие, как надо к ним прижиматься, медленно идти вдоль стены и быстро пробегать мимо окон. В это время из колонок доносились звуки сирены. Дима рассказывает, что ему сначала было страшно, но он, как и другие дети, быстро привык.
«Когда ты в этом живешь, ты воспринимаешь войну как часть твоей жизни, это ощущается абсолютно адекватно».
Игры в войнушку и мечта стать ОМОНовцем
Пропаганда в школе, по телевизору и в семьях влияла на детей. Дима вспоминает, что, играя между собой, они буквально повторяли словами своих родителей, хотя и до конца не понимали что именно они говорят. Он вспоминает, что шутили про «хохлов», говорили, что они «свиньи» и «бандеровцы», хотя кто такой Степан Бандера (лидер и один из создателей Организации украинских националистов, бывший одним из предводителей крайне правых борцов за независимость Украины в 30−50-е годы ХХ века. — Ред.), они еще не успели пройти на уроках истории. Дима однажды спросил у папы, кто такой Бандера, отец ответил одним словом: «Нацист». Мальчик просто продолжал верить родителям, ему было достаточно того, что родители сказали, что это плохой человек
Дима вспоминает, что в детских играх произошла милитаризация. Его друзья постоянно играли в войну — по словам Димы, до 2014 года такого не было. Во время оккупации в городе открылся военторг, и мальчик очень просил родителей купить ему железную военную флягу и балаклаву.
Диме запомнился один из городских праздников. Многие люди были в военных пилотках и с георгиевскими ленточками, всюду стояла военная техника. На площади была полевая кухня, там раздавали кулеш — украинскую кашу с салом и овощами.
«Мы с другом стояли, он показывает на человека и говорит: “Дима, враги!” Я поворачиваюсь, а там стоит мужик в папахе и у него на правом локте нашивка почти как украинский флаг, только еще с одним цветом. Я говорю ему: “Да нет, смотри, там еще один цвет”. Взрослые объяснили, что все в порядке, это флаг Ростовской области».
Юноша взрослел на фоне оккупации. С каждым годом российский ура-патриотизм начинал надоедать все больше. Дима просто хотел быть обычным подростком, хотя любовь к военным фильмам у него осталась. Парень нашел компанию, в которой обсуждали не политику, а просто тусовались. Лет в 13 Дима начал выпивать вместе с друзьями, больше в городе подросткам было нечем заняться. Учеба стала неинтересной, Дима много прогуливал школу.
По мере его взросления развивались разные социальные сети. Дима начал смотреть ролики на ютубе про разные страны. На экране компьютера он впервые увидел, как сильно все отличается от той жизни, которая была у него в оккупации. Он захотел посмотреть мир — Европу, Китай, Южную Корею, Японию.
«Я просто увидел, как там красиво, и мне захотелось вырваться из этих терриконов, заводов и бесконечной пропаганды. Мне начало уже постепенно надоедать, что я сижу здесь, какие-то военные ходят, какие-то взрывы, денег нет, ничего нет. Мне хотелось чего-то другого».
После 9 класса перед Димой встал вопрос о том, что делать дальше. Учиться он не хотел, но заинтересовался волонтерской программой, по которой нужно было поехать куда-то в Азию спасать черепах. Потом ему попалась еще одно предложение — собирать виноград на винодельне за проживание и еду. Сказал об этом отцу, но тот только накричал на него, сказав, что это бред. Мама считала, что он просто мал для такого. Дима всё равно продолжал думать о том, как ему вырваться из своего города. О подконтрольной Украине территории он даже не мечтал, ему хотелось попасть в Москву.
В итоге Дима решил поступить на психолога и переехать в Луганск, там родители сняли ему квартиру. В луганском колледже он смог проучиться два года — до тех пор, пока не началась полномасштабная война.
Война и жизнь во лжи
В середине февраля 2022 года Дима с однокурсниками обсуждал, начнется война или нет — об этом тогда говорили все, кто жил рядом с линией соприкосновения. Он признается, что тогда старался не вникать сильно в эту тему и вообще мало интересовался политикой. С каждым днем новостей и паники становилось все больше. В один из дней парень прочитал в соцсетях, что мужчинам от 17 лет скоро будет запрещен выезд из «ЛДНР» (на оккупированной территории Луганской и Донецкой областей 19 февраля была объявлена мобилизация. — Ред.).
Это его напугало, Диме как раз было 17 лет. В тот день он решил, что надо уезжать к родителям. От страха Дима не мог уснуть всю ночь, больше всего он переживал, что его заберут на войну. С каждым часом звуков взрывов становилось всё больше и они были всё ближе. Это было 24 февраля 2022 года.
В 5 утра Дима отправился на автовокзал, чтобы уехать к родителям. В кассы стояла огромная очередь. Он смог сесть в автобус только в 7 часов утра. Оказавшись дома, Дима моментально уснул. Проснулся он от взрывов и звуков сирен, которые с тех пор не прекращались. Через две недели после начала полномасштабной войны он решил вернуться обратно в Луганск, ему казалось, что ситуация относительно стабилизировалась.
«Город оказался полупустой, мужиков на улице нет, только женщины ходят. Воют сирены, везде военные “Уралы” и БТРы, куча военных».
По словам Димы, студентов обещали не подвергать мобилизации, страх утих, он был уверен, что несовершеннолетних все же забирать не будут. Но когда он видел военных на улице, то на всякий случай переходил на другую сторону дороги. Обстановка в городе оставалась тревожной — одногруппница рассказала Диме, как она со своим парнем вышла в магазин, последнего там же поймали и отправили на фронт. Он подписал контракт, позже получил контузию. Дима решил снова вернуться к родителям. Даже отец тогда переживал за своего ребенка.
«Он-то войну поддерживает, но как интернет-герой. Сам он воевать никогда не пойдет и, естественно, сына своего не пустит».
Чтобы не думать о том, что в любой момент в квартиру может постучать сотрудник военкомата, Дима постоянно смотрел сериалы. В один из дней он зашел на украинский стриминговый сервис, чтобы посмотреть без рекламы «Ходячих мертвецов». Там он увидел баннер с призывом вступать добровольцами в украинскую армию. Это привлекло его внимание, с этого момента Дима начал читать больше про то, что происходит на войне, именно в украинских источниках — знание языка с детства ему очень помогло. Поворотным моментом стали новости о преступлениях российских военных во время наступления на Киевскую область. Молодой человек начал изучать свидетельства того, что было в Буче, Гостомеле и других городах:
«У нас с мамой начался спор. Я: “Мама, ты же говоришь, что они защищают, а что было в Буче” Она так замялась и говорит: “Ой, да не так там и страшно было, как все пишут”. Тогда я начал понимать, что что-то не так, но все равно старался отбросить эту мысль, потому что, наверное, подсознательно я не хотел осознавать, что я всё это время во лжи жил».
Дима начал всё больше изучать историю Украины, особенно его интересовало всё, что касалось начавшихся с 2014 года войны и оккупации. Он рассказал, что особенно сильно на него повлиял документальный фильм под названием «ЛНР. История одной авантюры» — совместная работа Informator.lg.ua и Громадского телевидения.
Дима рассказывает, что всю подростковую жизнь избегал политики, старался ничего не читать про это, так как у него выработалось отвращение ко всему политическому на фоне жизни в оккупации. После фильма он начал разбираться в том, как политика устроена на самом деле, что происходило за последние десять лет. Шаг за шагом он опровергал для себя каждый миф, который слышал от родителей или по телевизору. Он начал ненавидеть все вокруг:
«Я думал только о том, чтобы уехать отсюда. Я твердо решил, что пора это сделать. У меня было желание просто забыть, кто я такой и где я родился — сменить имя, получить другое гражданство. Мне хотелось создать себе новую личность».
Один его друг уехал в Германию, Дима решил, что он тоже хочет в Европу. Но из документов у него был только паспорт «ЛНР». Чтобы выехать за пределы оккупированной территории, он сначала сделал внутренний российский паспорт, чтобы потом получить загран. Дима начал зарабатывать на переезд, устроился на работу поваром. Родителям старался ничего не говорить о своих планах.
На этот момент Диме уже исполнилось 18 лет — для подачи документов ему нужно было взять приписное в военкомате. Удалось собрать все документы и подать их на оформление загранпаспорта. Но в это время ему пришла повестка. Дима переживал — паспорт готовится месяц, а дата призыва юноши стояла, по расчетам, через неделю после получения заграна. Парень надеялся, что как раз успевает.
Первые две недели после подачи документов идут проверки по базам данных на предмет судебных задолженностей или обязанностей перед армией. Обычно после этого человека уведомляют, что он не прошел проверку и паспорт ему не выдают. Прошел месяц, Диме не пришло такое письмо — он был уверен, что всё в порядке. Через месяц он сам пошел в МВД, чтобы узнать о статусе своего паспорта. Там сказали, что в выдаче загранпаспорта отказано:
«Они говорят: по повестке, наверное, не явились? Я говорю, что у меня неделя еще до нее. Они сказали: ничего не знаем, ничем помочь не можем».
Парень был в полной растерянности и не понимал, что ему делать дальше. Через несколько дней позвонили из военкомата и сказали, что если он не явится по повестке, у него будут проблемы. На следующий день после звонка он уехал в Москву, чтобы быть хотя бы подальше от дома, где его могут начать разыскивать.
«Мне было просто невероятно страшно. Папа ничего не знал, но я сказал обо всем маме, они на тот момент уже не жили вместе. Утром я к ней приехал. Помню, был очень холодный день, ветер. Мама выходит вся в слезах, с каким-то кульком, говорит: собрала тебе чай, консервы и денег. Мне прям плохо от этого стало, я начинаю плакать. Я стою и думаю: может, я ее в последний раз вижу».
Эмиграция и переосмысление жизни
Беглец боялся, что его остановят на границе между «ЛНР» и Россией, но всё прошло хорошо. Он не спал до этого ночь, и только после прохода границы смог заснуть. В автобусе Диме снились кошмары про войну. Парень доехал до Москвы и несколько дней приходил в себя. Потом он выехал из России в страну, куда можно попасть по внутреннему российскому паспорту (мы не разглашаем местоположение героя в целях безопасности. — Ред.).
Вскоре он узнал, что в украинском посольстве в Беларуси у него есть право получить документы через украинское свидетельство о рождении. Из страны, где он решил остаться, Дима начал постоянно ездить в Беларусь. Несколько раз его просто не пустили в посольство без объяснения причин:
«Мне отказывали в помощи миллион раз. Сначала меня просто не пускали, потом меня пустили и сказали: “Где твои украинские документы, где твой паспорт? Свидетельство нам не катит, какая разница, где ты родился”. Потом сказали: “У вас же русский паспорт, значит, ты русский, какое отношение ты к Украине имеешь?” Вот так говорили сотрудники украинского посольства».
Отцу Дима сказал, что уехал на заработки, он спокойно принял его позицию, тем более что папа боялся, что сына заберут на фронт. После отъезда юноши сотрудники военкомата искали его по прописке. С мамой парень делился всем, хотя постоянно встречал обвинения в свой адрес:
«Я ей случайно скинул скрин, где я общался с миграционной службой Украины, мое сообщение заканчивалось фразой: “Слава Україні”. Мама тут же написала мне: «Что это за “Слава Украине”, продажный ты сучонок?»
Чем больше времени проходило, тем больше парень погружался в отчаяние, он не понимал, что делать. Украина отказывала Диме в выдаче документов, российский загранпаспорт он получить не мог. Поэтому решил оставаться в другой стране, чтобы избежать проблем с военкоматом. Устроился на работу поваром, зарабатывал деньги, чтобы снимать жилье и продолжать ездить в Беларусь в попытках сделать украинские документы. От отчаяния начал пить:
«Я практически год пропил без перерыва, каждый день набухивался. Мне было страшно, я не мог уснуть, но когда напивался сильно, то отключался».
Время шло, в 2024 году Диме исполнилось 20 лет — возраст обновления внутреннего российского паспорта. Для этого необходимо было вернуться в родной город. Он без проблем прошел все границы. Подъезжая к дому, он осознал, что за полтора года успел отвыкнуть от Луганщины:
«Я как будто в фильме находился. Я смотрел в окно и думал: “А я вообще когда-то жил здесь? Я здесь родился?” Рядом со мной сидела женщина, на ней была кепка с буквой Z, она держала за руку ребенка, одетого в военную форму. Я думал: “Куда я попал?”»
Дима боялся, что его снова будут искать сотрудники военкомата, пока он делает документы, но ему повезло — он сменил паспорт и уехал обратно в страну, где решил пока что остаться. Спустя неделю после отъезда отец сообщил, что снова по прописке приходили сотрудники военкомата вместе с участковым.
Сейчас Дима бросил пить, он встретил девушку, с которой они вместе хотят переезжать дальше. У парня было много времени, чтобы подумать о том, кто он, где ему хочется быть и что делать. Он уже не хочет стереть из своей памяти всё, что было в оккупации — Дима осознал, что это тоже важная часть его самого.
Дима продолжает изучать историю Украины и подтягивать язык. Несмотря на проблемы с миграционной службой Украины, он не оставляет надежды получить гражданство. Очень хочет съездить в Киев и Львов, но больше всего скучает по дому:
«Я хочу в свой родной город, хочу и в Луганск. Но только уже после того, как моя родина будет не в оккупации».
Проблемы с документами пока что так и не решились, Дима продолжает искать варианты, как ему попасть для начала хотя бы в Европу. Он уже не отчаивается. Сейчас его приоритет — научиться жить нормальной жизнью, которой он был лишен последние 11 лет. Он думает пойти служить в ВСУ:
«Я в метаниях нахожусь, у меня никакого опыта в армейском плане нет, да и попасть на территорию Украины я не могу. Я понимаю, что это долг каждого украинца, но я так этой войны за 11 лет нахавался. Я бы хотел хотя бы год пожить как нормальный человек. Просто пожить в Украине, пообщаться со своими людьми, посмотреть на родную страну».