Необратимость по-русски, или как пять мужчин в одной семье ушли на войну
В семье Дмитриевых-Мамедовых пятеро мужчин ушли на войну — двое из ушедших погибли. Одни пошли за большими деньгами и амнистией, другие из желания воевать или от безысходности. На примере одной большой семьи «Вот Так» показывает, почему россиянки выступают за «специальную военную операцию», но против участия в ней своих мужчин, и как на фоне войны усиливается чувство безысходности.
Эта история записана со слов четырех женщин: Виктории Дмитриевой, ее матери Людмилы и двух теток Виктории — Елены Петровой и Светланы Мамедовой. Их слова подтверждают медицинские документы и контракты, а также записи телефонных разговоров и скриншоты переписок, которые есть в распоряжении редакции.
Вика и «Медведь»
Вика отпускает в небо прозрачный воздушный шар с надписью «Бай-бай, Дмитриева». Это видео с ее девичника в Самаре в прошлом августе. На 21-летней невесте короткие джинсовые шорты и футболка с надписью «Медведева» на груди: после замужества Виктория хотела взять фамилию мужа. За полгода до девичника, 14 февраля 2024 года, Павел прислал Вике огромный букет роз, бархатную коробочку с кольцом и записку: «Выходи за меня замуж». В ноябре контрактник должен был приехать домой и сыграть свадьбу. Но вместо отпуска командир отправил Медведева на боевое задание, с которого он не вернулся. Так девушка стала не женой, а вдовой.
Виктория познакомилась с Пашей в общей компании за три года до его смерти. Незадолго до этого она переехала в Самару из маленького села Лабазы Оренбургской области, где жила с матерью Людмилой, отчимом Игорем (он воспитывал девочку с годовалого возраста — Виктория называет мужчину отцом) и сводным братом и сестрой. Молодые люди начали встречаться, но тогда отношения не сложились. Павел неожиданно пропал и написал Вике через пару лет уже с войны. У них «закрутилось более серьезно», говорит девушка.
Исчез Медведев не потому что не хотел общаться с Викой — он сел. Суд приговорил его к 3,5 года лишения свободы за мошенничество и угон автомобиля. Будущий штурмовик провел в колонии около двух лет и в октябре 2023-го, не предупредив даже мать, подписал контракт с Министерством обороны. Как позже Паша объяснил Вике, для него не было разницы, где провести остаток срока — в тюрьме или на войне. Зато закон обещал снять с преступника судимость, очистив биографию от темных пятен. Вика не разделяла мнение парня относительно службы в Украине, так как в то же время там пропал без вести ее отчим.
«Когда началась СВО, мне было страшно, я хотела мира. Но там не было моих родных, и мне было всё равно, — объясняет Вика. — Сейчас я бы не отпустила на СВО ни папу, ни Пашу, я бы на колени встала. Непонятно, за что погибли мои родные. Это больно и обидно».
Из колонии Павел Медведев с позывным «Медведь» попал в отдельный штурмовой батальон «Сомали» (в/ч 42896) в составе «Вооруженных сил Донецкой Народной Республики». Контрактник говорил Вике, что ему нравится служить в батальоне Михаила «Гиви» Толстых. Этот сепаратист возглавлял незаконное вооруженное формирование с 2014 года до момента гибели в 2017-м. Толстых прославился жестоким обращением как с подчиненными, так и с украинскими военнопленными.
По документам Павел Медведев числился помощником гранатометчика отделения захвата. На самом деле, как и большинство участников вторжения, он был обычным штурмовиком, расходным материалом армии Владимира Путина. В марте 2024 года, через пять месяцев службы, Павел находился на боевой позиции в селе Новодмитровка. Во время обстрела дронами он оказался под завалами дома. Откапывал себя четыре часа и перестал чувствовать ногу.
Группа эвакуации забрала «Медведя» — тем же вечером он уже был в донецком госпитале с переломом берцовой кости и разрывом мениска. Через десять дней Виктория приехала к Паше в Донецк. Тому дали три дня увольнительных, он был в гипсе и на костылях. Раненный боец дарил своей девушке букеты из клубники в шоколаде и кормил в ресторане устрицами. Вблизи звучали взрывы и гибли люди с обеих сторон. От страха у Вики начались панические атаки. Перед отъездом в Самару она увиделась с еще одним воюющим родственником — двоюродным братом Михаилом Мамедовым.
Из больницы Павла перевели в медроту. Там ему сказали, что он здоров. Медведев продолжал служить на посту КПП. В мае его сильно избили его же костылем по голове, а также битой и электрошокером, затем отправили в подвал, который в «Сомали» называют ямой. Позже Вика узнала, что «Медведя» наказали то ли за употребление наркотиков, то ли за распространение психоактивных веществ среди сослуживцев. Девушка в это не верит.
Командир обещал выпустить солдата из подвала за взятку в полтора миллиона рублей. Таких денег у Павла не было и он остался сидеть. На 14-й день Виктория написала начальнику штаба о том, что обратилась с жалобой в главную военную прокуратуру Самарского гарнизона. Через 40 минут наказанного выпустили.
В октябре Медведев всё еще передвигался на костылях и жаловался невесте, что не может наступать на раненую ногу. Первого ноября Павла вместе с другими «трехсотыми» отправили на передовую. Через два дня в телеграм-канале «Солдатская правда» Вика опубликовала видеообращение с просьбой разобраться, почему раненого мужа — Вика и сейчас называет Пашу только так — отправляют в бой. После публикации в в/ч 42896 началась проверка. Нескольких бойцов увезли вместо передовой в больницу, а Виктории прислали сообщение в угрозами:
«У твоего пи*ора гниет нога. А всё потому, что за словами нужно следить. А будешь ты е*ало свое открывать, мы тебя толпой вы*бем, а твой куколд будет сидеть и смотреть, заодно в отпуске побывает».
Павел позвонил невесте 6 ноября с боевого задания. Связь была очень плохая, Виктория услышала только, что жених жив. Спустя три дня она узнала, что Медведев погиб, но пока не было тела, его признали без вести пропавшим еще 2 ноября. «Двухсотого» доставили в Самару лишь 12 февраля. Всю ночь Вика сидела у открытого гроба в сенях.
Она предполагает, что с задания в ноябре Павел вернулся живым, а погиб позже, и не «от дронов и украинцев, а от своего же командования»: «Самое интересное, что тело не разложилось, всё целое, — говорит Виктория. — Фиолетовое, да, что-то было черное, но более-менее цвет нормальный. То есть как будто бы его убили неделю назад».
На следующий день Медведева похоронили. На могилу положили венок от Вики: «Любимому мужу от жены». С его смертью девушка до сих пор не смирилась — отношений у нее ни с кем после Паши не было, хотя замуж ее зовут: «Мне 22 года, мне нужно жить дальше, строить семью. Я очень надеюсь, что Паша меня поймет. Но пока отпустить его не могу».
Похороны и свадьба
По вечерам семилетняя Яна выходит из дома и смотрит на небо. Она придумала себе звезду и говорит: «Там живет мой папа». Игорь Мамедов, родной отец Яны и Даниила, он же отчим Виктории, погиб через год после смерти Павла.
Мамедов родился в Кыргызстане, выучился на электрика подземных коммуникаций. После срочной службы подписал контракт и с 1994 по 2001 год провел в армии. Комиссовавшись, приехал к брату Виктору, отцу Михаила Мамедова, в село Якутино Оренбургской области. Через три года познакомился с Людмилой Дмитриевой. Она тогда работала в ларьке, Игорь — на стройке.
В 2010 году, когда в больших российских городах уже вовсю работали супермаркеты, полки сельского магазина в Якутино пустовали. Поэтому Игорь и Людмила переехали в соседнее село Озёрки, где купили дом. Позже перебрались в село Лабазы, где Мамедов работал сначала трактористом, потом каменщиком. Пара прожила вместе 19 лет, у них родилось двое общих детей: сначала сын, потом дочь. Люда с Игорем три раза чуть не поженились, но каждый раз ссорились. Последние годы отношения между ними не ладились, дело шло к расставанию. Свадьбу так и не сыграли, поэтому гражданская жена выплаты за погибшего сожителя не получила. 15 млн рублей «гробовых» между собой поровну разделили мать Мамедова и двое его родных детей.
Бывший военный «немножко потерялся» на гражданке, говорит 44-летняя Людмила, Игорь много пил и решил вернуться на «свою стезю» — на войну. Летом 2023 года на сельсовете прозвучало объявление от организации «Роснефть» о поиске механиков для восстановления военной техники в Новочеркасске. Обещали зарплату в 56 тыс. рублей и через год трудоустройство в любом российском филиале компании. Игорь Мамедов поехал.
В июле Людмила проводила мужа в Оренбург. Там он подписал контракт (позже оказалось, что он поддельный. В этом убедился «Вот Так», изучив документ). Оформление проходило через местный военкомат, но на это Мамедов не обратил внимания. Перед отъездом он приехал в Самару — попрощаться с Викой. Стоя на перроне, он обнял девушку, заплакал и произнес: «Дочь, я знаю, что не вернусь». Отец помахал девушке из окна серого с красной полосой спального вагона и поехал в Новочеркасск.
Оказалось, военную технику ремонтировать не нужно. На месте ему сказали: «Когда вернешься домой, можешь своему военкому плюнуть в морду. Тебя, дорогой, надурили». Договор расторгли и предложили вместо него подписать контракт с Минобороны. Игорь хотел воевать, поэтому согласился. Свое 50-летие Игорь «Батя» Мамедов отметил штурмовиком в/ч 87852.
Сержант звонил домой, но подробностями службы не делился. Рассказывал только, что солдаты сидят практически без еды по несколько дней, деля батон на семерых, и пьют воду из луж. Он просил жену не верить тому, что показывают по телевизору и говорил:
,,«Как я хочу домой, Людочка. Прости меня, я был дурак».
Последний раз «Батя» позвонил домой 29 октября и предупредил, что уходит «на ноль» в Крынки, село на левом берегу Днепра Херсонской области. Через три дня у Людмилы появилось плохое предчувствие. Она сидела на диване и вдруг заметила рядом фотографию Игоря, которая обычно стояла в серванте за закрытой дверцей. Как фото оказалось на диване, для Люды так и осталось загадкой: «Я сервант не открывала и упасть она не могла. Тогда я поняла, что беда произошла с Игорем. Можете считайте это мистикой».
19 ноября — особый день для Люды и Игоря, годовщина совместной жизни. По печальной иронии, в этот день сослуживец «Бати» сообщил Людмиле о его гибели под обстрелами 3 ноября. «Такой вот подарочек преподнесли», — говорит женщина. По словам сослуживца, тело Мамедова эвакуировали, но командование воинской части всё равно признало его без вести пропавшим.
В декабре 2023 года Путин назвал потери российской армии в Крынках «санитарными», то есть якобы там были только раненые и больные. Точное число погибших россиян в селе неизвестно.Семья Мамедова считает, что в Крынки главу семьи «отвели на убой». Его останки пролежали в Ростовском морге почти год, ожидая ДНК-теста и его результатов.
Отпуск Людмила с детьми провела в аннексированном Крыму. 17 сентября, едва вернувшись домой, она услышала звонок из морга: ДНК совпало. Среди вещей, которые привезли с телом, была семейная фотография, ее погибший носил с собой. От карточки исходил сильный специфический запах.
Игоря Мамедова похоронили через 11 месяцев после смерти, 25 сентября, в Бузулуке, родном городе Людмилы. «Потому что я так захотела, — говорит она. — У меня там все лежат. Мама, папа, дядя, брат, тетя». Окошко в цинковом гробу было закрашено, вскрывать гроб вдова побоялась. «Я похоронила, но не знаю кого», — говорит Людмила. Похороны на Сухореченском кладбище она называет красивыми и пафосными. Ее дочь Виктория запомнила их иначе: «Мне было очень тяжело. Весь флаг на гробе был в моих слезах».
Людмила говорит детям, что их отец герой. Она и сама в это верит: «Если бы мы не зашли на территорию Украины первыми, они бы зашли к нам. И мы бы сидели по подвалам в разгромленных домах». Вместе с тем женщина не сомневается, что воевать Игорь не должен был, и надеялась, что контракт с ним не заключат. Она так и говорила ему: «Ты старая, больная обезьяна. Зачем ты там нужен?».
В этом апреле, через семь месяцев после похорон Игоря, Людмила наконец вышла замуж. Ее супругом стал односельчанин, 45-летний Фёдор. На войну он уехал на неделю позже «Бати». После многих лет работы продавщицей мать троих детей впервые получила возможность отдыхать и жить на зарплату военнослужащего. Она утверждает, что причина брака не в финансовой выгоде:
«Я за него замуж выходила не из-за того, что он денег получит и должен погибнуть. А потому что мне скоро 45 лет. Я моего Игорюшу ждала, я его искала, все слезы выплакала и с почестями похоронила. Но я живой человек, правильно? Мне его не хватает, но куда деваться, я же его не верну».
За два года службы Фёдор был несколько раз ранен и девять месяцев лечился в госпитале в Оренбурге. В начале лета его прямо на улице забрали сотрудники военной полиции и увезли в Донецкую область. За долгое отсутствие наказали службой в штурмовом отряде.
Как многие россияне, Людмила считает, что захваченные земли Кремль должен оставить себе и заключить перемирие с Украиной. Но в политику не лезет — для нее главное, чтобы «все мужчины вернулись домой».
Сын с привилегиями
За три с половиной года войны Елена Петрова почти не плакала: слез нет. После того как мобилизовали ее сына Михаила, стресс она заедала и набрала 130 килограммов, но сейчас почти вернулась к прежним параметрам. Раньше друзья Миши принимали мать за его девушку. Теперь у Елены седые пряди, но голос у 47-летней женщины неизменно девичий.
«Так-то к СВО я отношусь положительно. А к войне вообще — плохо. Какая мать хочет войны? Нечего там делать», — так Елена транслирует парадоксальную логику большинства родственниц участников войны.
У Елены четыре сына. Воюет старший, 26-летний Михаил Мамедов — племянник Игоря. О мобилизации сына в конце сентября 2022 года Елена вспоминает обреченно: «И никуда не денешься. Отказ — посадят».
С отцом мальчиков она развелась десять лет назад и дальше справлялась одна. Вся семья — типичный рабочий класс. Елена трудится охранником на складе. Миша — сварщик, два его средних брата электрики, младший вот-вот пойдет по их стопам. Михаил снимал квартиру в Бузулуке, там укладывал кровельные профнастилы. «Работа у него была хорошая. Заработная плата неплохая, около 40 тысяч [рублей]. Начальник его уважал», — говорит Елена. Сын часто навещал мать в селе Якутино.
Михаил «Мамед» попал в Донецкую область. Сначала служил в 5-й отдельной гвардейской мотострелковой бригаде имени А.В. Захарченко (ранее входила в состав «народной милиции ДНР»). «Пятерка» печально известна вымогательством и пытками солдат, которые отказываются участвовать в «мясных штурмах». В 2024 году Следственный комитет России возбудил уголовное дело против четверых военнослужащих этой бригады. Их обвинили в пытках и убийстве американца Рассела Бентли, воевавшего на стороне «ДНР».
Когда командир взвода беспилотников погиб на глазах Михаила, он три недели заикался, а потом занял его должность. Обязанности разнообразные: то доставить продовольствие на линию соприкосновения, то разминировать поле. Иногда присылает матери съемки редких фрагментов мирной жизни: «Видео, как лисичка лисенка кормит. И облака. С дрона всё видно», — с умилением рассказывает Елена. Кроме этого, сын отправляет ей кадры из города Курахово, контроль над центром которого ВС РФ установила в конце прошлого года. На них «Мамед» снимает со здания сине-желтый флаг и вешает вместо него российских триколор.
Награды у Михаила есть, а дома за почти три года службы он ни разу не был. Выдача отпусков в его части остановилась после того, как мобилизованные перестали возвращаться на службу. Мамедов тоже думал о побеге и поделился с матерью своими намерениями. Елена его отговорила: «Господи, тебя посадят. Врагом народа будешь».
В прошлом году Мамедову на День рождения подарили девять дней увольнения, но за пределы оккупированной Донецкой области не выпустили. Тогда мать приехала к сыну. Свою квартиру в Донецке на это время им предоставил командир взвода. Елену не смутили следы от осколков мин на холодильнике: в жилой дом уже были прилеты. «Ребенок отдохнул хотя бы», — радуется она.
Впечатления о поездке в Донецк у женщины смешанные. С одной стороны, «люди ходят спокойно, дети играют». С другой, «там слышно бух-бух, стекла разбиты».
,,«К русским относятся вежливо, но немножко сдержанно. Ну, согласитесь, мы как будто влезли в их жизнь», — рассказывает гостья города.
В качестве сувенира Петрова надеялась увезти с собой гривны и удивилась, что на сдачу ей давали только рубли: «Гривен там не было никаких».
До недавнего времени Елена надеялась, что американский президент закончит войну между Россией и Украиной: «В итоге Трамп, как говорится, такое же говно, только в другой обертке». Теперь она уповает только на бога. Перед каждым боевым заданием Миша звонит матери. А она молится, чтобы сын вернулся с привилегиями, льготами, почестями. Михаил веру матери в скорое окончание войны не разделяет и говорит ей: «Ощущение, как будто только началось».
Любимая работа
После срочной службы на Второй чеченской войне Андрей Дмитриев — младший брат Людмилы и дядя Вики — подписал контракт с ВС РФ. Служил в Челябинске, потом перевелся в Бузулук, где и познакомился со Светланой. Женаты они 17 лет, есть общий сын и дочь Светланы от первого брака. Когда Дмитриева перевели в войсковую часть в Самаре, они «прижились и остались», рассказывает женщина.
Военным Андрей пробыл недолго, через четыре года ушел в сферу строительства. «А когда СВО началась, вернулся на любимую работу», — грустно вспоминает Светлана, как в сентябре 2023-го муж заключил контракт с Минобороны. Чем ему нравится воинская служба, Андрей жене не объясняет. Тема войны у них дома табу.
Светлана пыталась отговорить супруга: «Кому хочется, чтобы муж на войну уходил?» — почти дословно повторяет она слова Елены о сыне. Андрей ее не послушал. По словам Светланы, он пошел защищать родину. В деньгах семья не нуждалась, но сейчас финансово стало спокойнее, «все же знают, какие деньги им там платят». Среди знакомых семьи много «СВОшников». Дмитриева говорит, что кто-то ушел, а кого-то привезли.
В конце ноября полк, в котором служил отчим Виктории Игорь Мамедов вывели из Крынок. Через несколько дней туда зашла вновь сформированная 104-я десантно-штурмовая дивизия. Как сообщалабританская разведка, это формирование понесло огромные потери и не смогло выполнить поставленные задачи в Херсонской области. В 104-й старший сержант Дмитриев (позывной «Пижон») выполнял обязанности заместителя командира взвода. Он ни разу не был ранен, так как служил артиллеристом в относительной безопасности. Но недавно его перевели в другую дивизию и отправили в Запорожскую область, однако Светлана не знает деталей.
За время службы Андрей был дома всего два раза. Светлана немногословна, но признаётся, что жить в таком режиме тяжело и ей с сыном, и Андрею. «Лучше бы он туда не пошел», — вздыхает женщина. Вместе с Викой, Людмилой и Еленой она мечтает о скорейшем окончании «СВО».
В семье Дмитриевых-Мамедовых вторжение сильнее всего изменило не воюющих мужчин, а Вику. «Я ненавижу эту войну», — говорит она. После гибели отца и жениха психиатр диагностировал у девушки тревожно-депрессивное расстройство и выписал антидепрессанты. Виктория часто думает о суициде и много пьет, чтобы заглушить боль.