«Это последняя конвенциональная война в истории человечества». Бывший министр обороны Украины Алексей Резников — о борьбе Украины, планах Москвы и революции на поле боя  

В новом выпуске программы «Горизонт событий» журналист «‎Вот Так» Александр Папко поговорил с бывшим министром обороны Украины, директором аналитического центра DREAM Hub Алексеем Резниковым. Главные темы разговора — настоящее и будущее войны в Украине, направления и угрозы дальнейшей экспансии Кремля, а также пересмотр концепции коллективной обороны Европы перед лицом новых вызовов. Рассказываем о самом интересном.

О переговорах с США

Я не считаю, что американская сторона резко сократит военную поддержку Украины. Невзирая на очень тяжелый и сложный разговор в Белом доме, это все равно была часть переговоров. И они не закончены. Потому что намерение обоих президентов — президента Украины Зеленского, президента США Трампа — чтобы был мир в Украине. Они оба это многократно подтвердили.

Я вам напомню, насколько печально выглядел выход американцев из Афганистана. И кандидат в президенты Дональд Трамп очень сильно критиковал действующего президента Джо Байдена за то, как это выглядело. Поэтому я не думаю, что этот афганский синдром позволит Америке показать миру очередную Бучу, Гостомель или Ирпень. Поэтому так называемая двухпартийная поддержка Украины и в Конгрессе, и в Сенате, она есть и была. Я очень оптимистически смотрю на то, что помощь Штатов не прекратится.

Сейчас совершенно другая ситуация, чем в начале войны. Нам есть чем воевать и защищаться. И плюс я вижу настроение и тренды, которые сейчас звучат из европейских столиц. Европейцы осознали, то это, как они говорят, last wake-up call (последний звонок. — Ред.). Им тоже стало понятно, что Украина является восточным щитом Европы. Об этом неоднократно говорил наш президент Владимир Зеленский, что мы — восточный щит Европы. И соответственно, этот щит нужно укреплять. То есть лучшая инвестиция в безопасность Европы — это инвестиция в безопасность Украины.

О первых днях российского вторжения

Я жил, как говорят американцы, в режиме джетлага. То есть я должен был говорить по времени, удобному австралийскому министру, новозеландскому, канадскому, американскому министру обороны. А потом просыпалась Европа, и я разговаривал с европейскими министрами. И как земной шарик крутился. Поэтому первое время у меня сон был где-то час-полтора максимум. Плюс моментально рождающиеся блокпосты по всей Украине, в частности в Киеве и вокруг него. Я ездил их тоже проверял.

И подписывал ряд очень срочных решений, таких как выдача оружия, автоматов Калашникова людям, которые добровольно записывались в ряды территориальной обороны. Мы только в Киеве за два с половиной дня выдали 21 тысячу автоматов Калашникова со складов. А в течение недели по всей Украине около 100 тысяч автоматов были розданы гражданскому населению. Этим мы помогли в том числе людям, которые обороняли Николаев, Харьков, Сумы.

Естественно, каждые два дня приходилось выезжать с командованием в окопы вокруг Киева и там награждать наших бойцов, чтобы поддержать боевой дух. По 10 минут в одном месте — и мы опять перемещались, чтобы нас не накрыла вражеская авиация или артиллерия. Как-то все смешалось, а потом уже все вошло в какой-то привычный, понятный режим времени. Это стало нормой жизни.

О силе и боевом духе украинской армии

За восемь лет [с 2014 года] у нас накопился опыт ведения боевых действий. Да, не таких интенсивных, но настоящих. И были и раненые, и погибшие. И соответственно, это пропитало уже дух и сознание воинов, когда их побратимы погибали у них на глазах. И самое важное, украинские воины научились видеть реально врага и начали его убивать… Параллельно появилась еще плеяда волонтеров, которые помогали армии, потому что ни бюджетных средств не хватало, ни технологических возможностей. Волонтерство стало таким целым видом, родом деятельности.

И поэтому, когда случилось уже полномасштабное вторжение в феврале 2022 года, вся страна встала, каждый встал на свою позицию. Ветераны сразу пошли в регулярные войска. Добровольцы стали записываться в территориальную оборону — в кедах, в джинсах и куртках, но с оружием. И готовы были сражаться. Бабушки разливали коктейли Молотова. Мы специально делали инструкцию, даже я у себя постил на страничке в фейсбуке, как сделать коктейль Молотова. И мне перезванивали мэры и говорили, что наши коммунальщицы разлили тысячи бутылок, так что внуки готовы их бросать в случае, если русские танки или бронетранспортеры появятся на улицах города. Люди готовы защищаться.

О современной войне

Мир настолько быстро меняется, а закостенелость армейская не всегда позволяет генералам посмотреть и просчитать будущее. Да, они отлично просчитывают возможные планы нападения врага, но они действуют всего лишь по академическим книжкам, которые написаны на багаже прошлых войн. Эта война, думаю, станет последней конвенциональной войной в истории человечества.

Характеризуя ее, я снова применяю слово «гибридная», только она уже гибридная, потому что здесь воюют не только люди, но и роботизированные системы. В итоге сегодня линия фронта выглядит как серая зона примерно шириной в 50 и длиной в тысячи километров. Почему 50? Потому что на 25 километров летает среднестатистический FPV-дрон, который легко сжигает танки или бронированные машины.

За три года мы очень прыгнули вперед. К сожалению, россияне тоже — они хорошо развиваются. Поэтому сегодня electronic warfare (радиоэлектронная борьба), а также роботизированные системы, дроны — это на поле боя оружие номер один. И самое интересное, они дешевые, потому что FPV-дрон стоит в среднем 500 долларов с термокамерой. А один выстрел артиллерийского снаряда большого калибра, того же 155-го — от трех и более тысяч долларов или евро за штуку.

О войнах будущего

По большому счету, если мы говорим про воздух, то в воздухе будут беспилотные системы-разведчики, которые подальше от линии фронта, но имеют разного типа радары и камеры. Камеры обеспечивают, как говорят военные, «‎операционную осведомленность» в секунду ведения войны.

То есть, по сути, на поле боя должны быть разные сенсоры: в воздухе, на земле, на дереве — где угодно. Эти сенсоры передают информацию на командный пункт, система искусственного интеллекта это все быстро обрабатывает и моментально докладывает командирам, лицам, принимающим решения, где находится враг. И дальше дается приказ на уничтожение или на маневр.

Это будут делать другие роботизированные системы. Одни дроны будут атаковать дроны в воздухе. Другие дроны будут атаковать сверху наземные цели. Коптеры будут сбрасывать боеприпасы на врага. Например, увидели, что прошли саперы — значит, готовится прорыв. Саперы ушли, мы увидели это все по камерам. Вылетели коптеры, дистанционно накидали мин и улетели тихонько. Туда пришла группа и попала на эти мины. Это происходит сейчас. Разминирование — тоже уже не саперы, а роботизированные системы.

О роли украинской армии в будущем

Не нужно на срочную службу на два года законопачивать мальчишек и девчонок, а нужно сделать обязательные трехмесячные курсы для всех граждан страны, включая женщин, где за три месяца они будут учиться тактической медицине, умению обеспечивать себе безопасность, оказывать первую медицинскую помощь, стрелять из стрелкового оружия или осваивать какую-то особую специальность. Например, оператор дрона или еще что-то. То есть не какие-то сложные технологические профессии… И допустим, раз в году или раз в два года проходить двухнедельные курсы, как, кстати, происходит в Швейцарии. У них подобная модель работает.

Пока ты не пенсионного возраста, ты раз в год выезжаешь на две недели в поля, надеваешь форму и проходишь тренинги. И это абсолютно нормально. Наш опыт быстрого формирования территориальной обороны и других подразделений показывает, что люди готовы это делать. Люди готовы встать на защиту своего села, города, страны, своей семьи. Поэтому я думаю, что основой должна быть профессиональная армия, но обязательно обучение всех граждан азам полевой военной жизни.

О том, как изменилась российская армия

Российская профессиональная армия понесла сумасшедшие потери. Сейчас они подтягивают мобилизованных, но это же совершенно другие люди. Там нет духа, морали, а самое главное — знаний и опыта взаимодействия. Они потеряли кучу танков, артиллерии, ПВО, самолетов, вертолетов. Эти потери им восполнять еще очень долго.

Но с другой стороны, они начали использовать иранские дроны «Шахед», которые переименовали в «Герань», а также собственные «Ланцеты» и те же «Орланы-10». То есть у россиян тоже очень хорошо развивается система беспилотных роботизированных систем. И конечно же боевой опыт. После трех лет войны все равно часть офицеров, генералов набирается боевого опыта. Поэтому они будут носителями военных знаний, которые россиянам очень пригодятся, если они захотят продолжить наступление.

Сейчас, как и мы, они тоже пришли к выводу, что не нужны дорогие системы на поле боя. Нужны дешевые системы, потому что они долго не проживут. Поэтому не надо вкладываться в очень дорогое. Нужно делать очень дешевое, но очень много.

О планах Кремля

Если эта война не закончится настоящим стабильным миром с четкими гарантиями безопасности и самое главное ответственностью со стороны России, юридической и финансовой, за тот ужас, который они принесли в Украину, за те разрушения и за те смерти — они захотят повторить.

Русские очень успешно применяют тактику «салями» — они отрезают по маленькому кусочку, как это было в Грузии, в украинском Крыму и на Донбассе. Они будут использовать эту тактику, чтобы восстановить Российскую империю.

Соответственно, наиболее опасные направления, как я вижу — это Сувалкский коридор, это Литва в сторону Калининграда, к Балтийскому морю, это город Нарва с русскоязычным населением в Эстонии, где они будут использовать точно такую же фишку — операции под фальшивым флагом и ввод войск якобы для защиты русскоязычного населения.

Адаптировал материал Иван Лысюк