«Заставляли приседать, выкручивали руки». Более 100 срочников принудили подписать контракты, пока они ехали в поезде
Родители девяти срочников из разных регионов России обратились в военную прокуратуру РФ после того, как их детей заставили подписать контракты с Минобороны. Это произошло в конце декабря 2025 года, когда новобранцы почти неделю ехали в поезде к местам службы в Приморском крае. «Вот Так» поговорил со срочниками, находившимися в эшелоне, и с их родителями. Все они утверждают, что во время поездки солдат унижали, оскорбляли и били, заставляя подписать контракты. Кооператив независимых журналистов «Озеро» пересказывает текст коллег.
Коллективную жалобу с обвинениями в моральном и физическом давлении на призывников для подписания контрактов с Минобороны в военную прокуратуру РФ направили родители из Хакасии, а также Свердловской и Челябинской областей (документ есть в распоряжении редакции «Вот Так»).
По словам заявителей, их детей принудили подписать контракт в период с 8 по 15 декабря 2025 года прямо в поезде, следовавшем к воинским частям Приморского края — в ВЧ 21634 и 16871.
Жалобу подписали родители девяти человек — Артёма Шушакова, Семёна Сергеева, Ивана Морозова, Виктора Дементьева, Льва Исоева, Кирилла Плетнёва, Умиджона Авезова, Русланбека Баратдинова и Александра Саражакова.
Позже выяснилось, что еще один призывник — Денис Насыров — подвергся давлению в этом же поезде. Его родители отдельно обратились с жалобой в правоохранительные органы.
Срочники и их родители рассказали «Вот Так», что в течение семи дней офицеры и сержанты систематически агитировали и принуждали солдат подписывать контракты прямо в вагонах состава. По их словам, солдат били, лишали сна, заставляли делать сотни приседаний и отжиманий, несмотря на плохое самочувствие, а также оскорбляли и унижали — всё ради того, чтобы они согласились подписать документы.
По оценкам собеседников редакции, из примерно 300 срочников, находившихся в эшелоне, более 100 подписали контракт не по своей воле. Теперь вчерашних школьников в скором времени могут отправить в приграничные с Украиной регионы.
22 января в воинскую часть 21634 приехала проверка Минобороны — об этом редакции «Вот Так» рассказали родители призывников. В ночь перед её приездом солдат вызывали в штаб и заставляли отказываться от своих слов.
Обещания легкой службы
21-летний Николай (имя изменено в целях безопасности) — один из срочников, который ехал в том самом поезде в воинскую часть 16871. И один из тех, кому пришлось подписать контракт под давлением.
Контрактник поневоле вспоминает в разговоре с «Вот Так», что агитация началась почти сразу после отправления поезда. Вагоны не закрывали, сержанты и офицеры свободно ходили между ними и по одному вызывали солдат «на разговор». В первые дни давление было «мягким»: срочников просто уговаривали и «объясняли плюсы» заключения контракта.
«Говорили: на гражданке у вас ничего не будет, а тут вы заработаете. На контракте вам будет легче, чем срочникам. Будете жить отдельно, условия лучше», — рассказывает «Вот Так» Николай.
По словам самих срочников, имен большинства военных, которые их склоняли к контракту, они не знают. Но выделялся среди них младший лейтенант Артём Харитонов. Именно к нему, по словам Николая, срочников постоянно вызывали. Николай ехал в соседнем вагоне с Харитоновым.
Он отмечает, что подобную агитацию уже видел раньше — в распределительном центре в Егоршино Свердловской области. Но там всё ограничивалось разговорами. Николай заранее знал, что контракт фактически не дает возможности уволиться, поэтому задавал вопросы:
«Я спрашивал Харитонова: “Почему в Егоршино контракт на два года, а тут — на год, хотя деньги те же, условия те же?” Он ничего толком не ответил».
«Лейтенант Харитонов был пьян, орал, кусался»
За несколько дней в пути давление на молодых солдат усилилось. Новобранцы начали болеть — в вагонах было холодно, окна промерзали, питьевую воду не давали. Но руководящий состав это не волновало. По словам Николая, Харитонов прямо говорил, что обязан «набрать людей» до прибытия в воинские части.
«Он говорил, что если не наберет контрактников, то их [офицеров и сержантский состав] лишат премии или зарплаты», — утверждает военный.
После того как сопровождающие поняли, что срочники не хотят подписывать контракт, начались наказания.
«Он орал [на нас]. Мы начинали приседать, потому что он злился», — говорит собеседник «Вот Так».
Физическое насилие происходило прямо в вагоне. Николай утверждает, что Харитонов находился в состоянии алкогольного опьянения. Младший лейтенант, по его словам, мог ночью разбудить солдат, вызвать к себе и снова давить на них, чтобы те согласились подписать контракт. Тех, кто отказывался, заставлял приседать и нарочно сбивал счет.
«Когда я приседал, было такое, что считаю: раз, два, три, четыре, пять… А он говорит: “Нет, теперь два. Начинай с двух”», — поясняет солдат.
Собеседник «Вот Так» утверждает, что Харитонов иногда вел себя очень странно.
«Он кусался. Реально кусал срочников. Еще говорил: “Давай пресс пробьем”», — отмечает военный.
В итоге Николай подписал контракт, после чего Харитонов от него «отстал». Сам документ, как говорит срочник, ему не дали даже прочитать.
«Я помню, что был один листочек. А тут говорят [в части], что контракт — два листа. Я не помню, чтобы там было два», — говорит он.
Времени на раздумья, по словам Николая, ему не дали. Возможности посоветоваться с родными также не было. Примерно на второй день после посадки в поезд у солдат забрали телефоны. Это произошло после того, как один из срочников попытался рассказать близким о происходящем. В итоге начальник штаба эшелона распорядился изъять телефоны у всех.
«Телефоны вернули только за день до приезда, чтобы мы позвонили и сказали, что с нами всё хорошо. Разговаривать долго было нельзя», — поясняет Николай.
«Как будто тебя там под автоматами заставляли»
Почти сразу после прибытия в часть Николай попытался расторгнуть контракт, однако безуспешно.
«Я подошел к командиру роты, старшему лейтенанту Туралу Курбанову, и сказал, что хочу разорвать контракт. Мне ответили: “С кем подписывал, к тому и иди”», — рассказывает солдат.
К тому моменту Харитонова рядом уже не было — он находился в другой казарме.
«Нас просто так не отпускают. Я даже не могу к нему сходить. Сказали: “Вы сами виноваты, что подписали”», — поясняет Николай.
Он неоднократно писал рапорты о расторжении контракта, однако их не принимали. Ему удалось узнать номер Харитонова и отправить рапорт через мессенджер. В ответ, по словам Николая, он получил сообщение:
«Как будто тебя там под автоматами, бл*дь, под пистолетом заставляли. Этого не было».
«Защищать границу в Брянскую область»
Сейчас Николай находится на полигоне в селе Сергеевка Приморского края. Он опасается отправки в зону боевых действий. По его словам, об этом ему говорят сержанты и мобилизованные военнослужащие, которые, как утверждает собеседник «Вот Так», сами не могут уволиться с 2022 года и даже не имеют возможности уйти в отпуск.
«В нашей части около 40−50 контрактников. Многие уже смирились. Другие до сих пор пытаются расторгнуть контракт», — говорит Николай.
Он рассказывает, что примерно через неделю их должны отправить на полигон Ильинский в Приморском крае. Оттуда через три месяца и срочники, и контрактники поедут «защищать границу в Брянскую область». По рассказам сослуживцев, на которые он ссылается, в этом регионе из-за атак беспилотников гибнут как контрактники, так и срочники.
В 2024 году в воинской части 16871, в которой числится Николай, лейтенант Александр Емельянов застрелил 19-летнего срочника Артёма Антонова. Его родственники рассказали редакции «Сибирь.Реалии», что лейтенант выпустил автоматную очередь по строю солдат срочной службы после того, как те в очередной раз отказались подписывать контракт. Дело против Емельянова впоследствии закрыли и он ушел на фронт.
В этой же части прапорщик артиллерийского дивизиона Александр Полищук вместе со штабной служащей Ксенией Скрябиной и бухгалтером Натальей Сударевой вербовали молодых солдат на контрактную службу и заставляли их жениться на упомянутых женщинах. В постановлении суда говорится, что как только Скрябина и Сударева получали доступ к счетам солдат, военных отправляли на штурм. Женщины становились «вдовами» по два-три раза в год. Все выплаты Полищук, Скрябина и Сударева делили между собой. Сейчас все трое задержаны.
«За каждый отказ мы делали по 50 приседаний»
На видео, которое опубликовали в паблике «Школа призывника», 18-летний срочник Иван Морозов на фоне зеленой стены рассказывает, что на подписание контракта в поезде по пути в воинскую часть тоже вынужден был пойти из-за физического насилия:
«Ко мне подходили два агитатора без воинских званий, не представились. Заставляли подписать контракт, угрожали моему здоровью — и морально, и физически. За каждый отказ заставляли приседать, выкручивали руки. Я, не выдержав физического насилия, подписал контракт, лежа на полу».
Аналогичные методы, по словам срочников, применяли и к другим солдатам — 20-летнему Артёму Шушакову и 18-летнему Умиджону Авезову. Их также заставляли подписывать контракты под угрозами и физическим давлением, когда они ехали в воинскую часть.
«За каждый отказ мы делали по 50 приседаний, при этом нас унижали и угрожали нашему здоровью. На тот момент у нас было плохое самочувствие — высокая температура и проблемы с давлением», — рассказывает Артём Шушаков в том же видео.
По его словам, на протяжении трех суток их будили по ночам и заставляли выполнять физические упражнения. В результате, как утверждают срочники, они «недобровольно подписали контракт».
«Их никуда не выпускают, держат в части»
В разговоре с «Вот Так» родственница Артёма Ирина (имя изменено по соображениям безопасности) рассказала, что тревожные сообщения от Шушакова начали приходить еще по дороге к месту службы — до прибытия в часть. Он писал, что у него поднялась температура и начались проблемы с давлением, поскольку в поезде над ними издевались.
У Артёма диагностированы артериальная гипертония и пролапс митрального клапана (медицинские документы имеются в распоряжении редакции). Перед призывом он уволился с работы и планировал поступать учиться на программиста. Подписывать контракт, по словам собеседницы, он не собирался. Родственники Умиджона Авезова также подтвердили редакции «Вот Так», что желания участвовать в боевых действиях у того не было.
«Присягу они приняли 18 января — Иван Морозов, Умиджон Авезов и Артём Шушаков. В тот же день им выдали телефоны. Звонить толком не дают — максимум раз в два дня. В основном общаемся по переписке. Артем говорит, что их никуда не выпускают, держат в части. Даже в штаб или в канцелярию сходить не могут, чтобы отдать заявление. Он звонит, спрашивает, есть ли какие-то ответы. Плачет, переживает, не понимает, что будет дальше», — рассказывает Ирина.
По словам родственницы, после того, как видео с показаниями срочников распространили в сети, один из командиров сказал Артему, что его мать «сгниет в тюрьме».
«Говорили: “Ты не мужик”»
21-летний Семён Сергеев тоже не собирался становиться контрактником, а тем более идти воевать. В июне 2025 года он окончил Миасский медицинский колледж в Челябинской области и планировал поступать в вуз. Однако вместо учебы его призвали в армию — вторую отсрочку ему не дали и 5 декабря 2025 года отправили в часть.
Как рассказывает Семён на видео, которое оказалось в распоряжении «Вот Так», еще на сборном пункте в Копейске Челябинской области ему предложили подписать контракт с Минобороны РФ, но тогда он не стал этого делать. Уже 8 декабря Сергеев оказался в том самом эшелоне, который направлялся в Приморский край. По дороге в воинскую часть 16871 на него начали оказывать психологическое давление.
«Поскольку у меня есть медицинское образование, мне говорили, что как молодого специалиста меня не отправят в зону боевых действий, на СВО. Чтобы получить отметку ветерана боевых действий, нужно будет даже просить командиров отправить меня туда на две недели. И только при большой необходимости, в случае мобилизации, нас могут отправить в зону боевых действий», — поясняет в видео срочник Сергеев.
Семёну обещали, что он сможет поступить в вуз за счет Минобороны, всю службу пройдет в медроте, а после окончания контракта сможет уволиться и вернуться к прежней гражданской жизни. Он попросил время, чтобы подумать.
«На следующее утро, когда был общий подъем, меня разбудили с вопросом: “Будешь подписывать контракт?” Я отказался — и тогда начали унижать мое личное достоинство. Говорили: “Ты не мужик”, “Ты хочешь, чтобы твоя мать взяла бронежилет, каску и автомат и пошла за тебя родину защищать?”» — рассказывает Семён.
По словам срочника, под таким психологическим давлением он согласился подписать контракт. Когда нужно было указать срок контракта, ему сказали писать цифру 2.
«Я спросил, почему 2, а не 1 — мне ответили, что сейчас нет контракта на один год, только на два. Я поставил две подписи в контракте. Потом дали заготовленный напечатанный рапорт, который я даже не писал, поставил там подпись. Дали какую-то третью бумагу, с которой у меня даже не получилось ознакомиться, как и с самим контрактом. Я там тоже поставил подпись. И сказали: “Всё, свободен”. Копию контракта мне не выдали», — вспоминает Семён.
По его словам, точно так же агитировали и других срочников — оскорбляли, унижали и повторяли: Твои родственники, что ли, должны защищать родину?»
«Через два дня он понял, что сделал»
Близкая родственница Семёна рассказывает «Вот Так», что после подписания контракта состояние здоровья юноши резко ухудшилось.
«Через два дня он только понял, что совершил. Он говорил: “Я себя так ненавидел, были дурные мысли. Мне было стыдно перед вами, что я вас так подвел”», — вспоминает она.
11 января Семён принял присягу. 15 января его мать прилетела во Владивосток и поехала в часть, но, по словам собеседника «Вот Так», с ней никто не стал разговаривать. Уже после присяги Семён попросил маму записать видео, в котором он подробно рассказал о том, как его под давлением заставили подписать контракт.
Сейчас молодой человек находится в медсанчасти. Копию контракта ему до сих пор не выдали. Рапорты о расторжении контракта в части принимать тоже отказываются.
По рассказам его родственницы, срочников, подписавших контракт в эшелоне, распределили по разным частям Приморского края. Позже, как она слышала от Семёна, а он от других солдат, их могут отправить либо под Брянск, либо в Курскую область — официально это им никто не подтверждал.
Женщина говорит, что деньги начали поступать на счёт Семёна сразу после прибытия в часть.
«Он приехал 15-го, а уже 25-го [декабря] на счет пришли 2,5 миллиона [рублей] — за заключение контракта», — вспоминает она. Позже пришла зарплата и дополнительная выплата в 195 тыс. рублей.
«Место подписания контракта значения не имеет»
Родители срочников, подписавших контракты под давлением, требуют привлечь к ответственности сержантов и младшего лейтенанта Артёма Харитонова, а также признать подписанные документы недействительными. В настоящее время семьи пытаются оспорить контракты через коллективные обращения в военную прокуратуру, Следственный комитет и другие силовые ведомства.
Сам Харитонов проигнорировал наш звонок и сообщение с просьбой прокомментировать происходящее.
В разговоре с «Вот Так» руководитель юридического отдела правозащитной организации «Школа призывника» Тимофей Васькин объясняет, что «место подписания контракта значения не имеет.
В конце прошлого года родственники солдат рассказали журналистам «Сибирь.Реалии», как одного из срочников запугивали в госпитале, куда он попал с высокой температурой, а другим в военкомате выдали контракты под видом «рапорта о прикреплении к части в Белогорске».
Руководитель «Школы призывника» Алексей Табалов рассказывал о случаях принуждения срочников к подписанию контрактов в в/ч 34198 под Южно-Сахалинском.
В одном случае старший лейтенант Антон Свирин заставил девять срочников выполнять изнуряющие физические упражнения и устроил «лотерею» с контрактами. Один из солдат вытянул документ уже с подписью, но командир заметил подделку и контракт не приняли. В другом случае срочников три часа оскорбляли, унижали, заставляли ходить гуськом и оставили без ужина. Один из них не выдержал давления и подписал контракт.
Организация направила обращения в Минобороны, военную прокуратуру и командование округом. После этого в часть прибыли представители Следственного комитета.
«Это лучше, чем уехать на фронт»
По словам юриста Тимофея Васькина, доказать в суде, что контракт был подписан под физическим или психологическим давлением, на практике крайне сложно.
«Фактически это возможно только в том случае, если сослуживцы согласятся подтвердить в суде под присягой, что было физическое или психологическое давление», — пояснил он.
Отсутствие возможности связаться с родными само по себе не считается нарушением: закон не требует, чтобы совершеннолетний солдат консультировался с семьёй перед подписанием контракта.
При этом, отмечает Васькин, солдату должны выдать заверенную копию контракта — с подписью и печатью командира, а также с данными приказа о вступлении в силу. Если такую копию не выдали, как и решение аттестационной комиссии по письменному запросу, солдат может использовать эти обстоятельства для оспаривания контракта.
Юрист также обращает внимание, что ситуация, при которой рапорты о расторжении контракта отказываются принимать, остается распространенной.
Формально срочникам запрещено иметь смартфоны, поэтому подача онлайн-обращения считается дисциплинарным проступком и может повлечь наказание вплоть до ареста.
«Но это лучше, чем уехать на фронт», — резюмирует Васькин.
Кроме того, военнослужащий может подать жалобу на то, что его рапорт не принимают, позвонив по номеру телефона в военную прокуратуру. Таким же образом он может сообщить о желании отказаться от контрактной службы.