«Каждый из нас квир». Интервью с секс-просветительницей Сашей Казанцевой — о заочном приговоре, греследованиях в Литве и России без гомофобии
В конце 2025 года секс-просветительницу, ЛГБТК+ − активистку и авторку телеграм-канала «Помыла руки» Сашу Казанцеву заочно приговорили к 9 годам колонии общего режима. Суд признал ее виновной по трем статьям: об участии и вовлечении в деятельность экстремистской организации («Международное движение ЛГБТ»), о распространении «фейков» насчет российской армии, а также за неисполнение обязанностей «иноагента». С репрессиями Казанцева столкнулась не только в России. В Вильнюсе, куда активистка переехала после начала большой войны, ее угрожают убить гомофобы. Корреспондентка «Вот Так» Ирина Новик встретилась с Сашей и узнала, как заочный срок влияет на реальную жизнь, каково всё время чувствовать себя уязвимой и станет ли Россия безопасной для квиров.
Про уголовное дело
— Как ты отнеслась к приговору — 9 лет?
— Большую часть жизни я провела в России. И значительную часть этой жизни занималась активизмами, связанными в том числе с риском политических преследований. Конечно, я много раз воображала разные картинки. И у меня были внутренние мероприятия по подготовке к возможной посадке: прикинуть, как это будет, почитать про опыт тех, кто успел посидеть или сидит.
— Сходить к стоматологу, как Илья Яшин.
— Это не первое, что приходило мне в голову. У Яшина просто деньги есть, это «мышление миллионера».
В общем, я много раз воображала разные картинки. И когда произошла заочная посадочка, я словила холодок. Его можно сравнить с тем, когда сидишь дома и смотришь ужастик, и какая-то часть тебя радуется, что всё не по-настоящему. А еще последние полгода каждую ночь мне снится, что я каким-то образом оказываюсь в РФ и мне нужно сбежать от ментов, бороться со злодеями.
— «Сны эмигранта»?
— Да, да. К этому добавилось осмысление, что если меня арестуют, то у меня уже есть готовый срок.
— Приговор наверняка не стал для тебя новостью и ты понимала, что вряд ли тебя помилуют.
— Нет, я не следила за развитием событий. У меня нет адвоката, хотя я знаю, что нехорошо бросать такие дела. Но у меня вообще не хватало на это ресурсов, потому что последние полгода все силы сожрало преследование в Литве.
— Про это мы еще обязательно поговорим. А какие ограничения накладывает на тебя заочный приговор?
— Я знаю про три. Первое — нельзя выезжать за пределы ЕС. Да, грустно, что я не могу больше съездить к друзьям в Ереван или в Тбилиси, но это точно не самая большая потеря, которую можно вообразить.
— Можно летать в Штаты, Великобританию.
— Ну, для этого надо иметь визы, это для привилегированных людей (смеется). Мне и здесь всего хватает. Второе ограничение — давление на родственников в РФ. Но мы почти не общаемся последние 20 лет, и думаю, такой разрыв в итоге на пользу их безопасности. И третий момент — меня могут внести в список [международного розыска] Интерпола, коллег из-за этого задерживают внутри ЕС.
— Кажется, ты довольно легко приняла всё это. Учитывая, что до уголовного дела тебя внесли в реестриноагентов и вперечень террористов и экстремистов.
— У меня две параллельные воспринималки. С одной стороны, мне кристально по*уй на решение чуваков, которых я считаю нелегитимными. С другой стороны, все эти штуки добавляют напряжения, задачек в to-do list [список дел] и ограничения. Например, на финансовой безопасности это отразилось. Я блогерка и фрилансерка, и теперь люди, которые как-то связаны с Россией, даже находящиеся там, будут с большей осторожностью обращаться ко мне за консультациями по SMM или донатить на мою новую книжку. Еще из-за моих статусов ЮНЕСКО не смогла продолжить сотрудничество со мной как с консультанткой по ЛГБТК+ и секспросвету.
Про преследование в Литве
— Ты сказала, что последние полгода все твои силы отнимает преследование в Литве. Напомню для наших читателей, что с июня 2025-го лидеры гомофобного телеграм-сообщества «Империя Целителя» угрожают тебя убить и даже приходили к тебе домой. Что происходит сейчас?
—В ситуации с преследованием интересно то, насколько сложно получить помощь, если тебя хотят убить. У меня была иллюзия, что какое-то количество организаций, журналистов, полиция должны броситься на помощь. Но я обнаружила, что получить помощь очень сложно, даже притом что я относительно медийная, да и случай пизд*цовый. Пришли ко мне домой в Евросоюзе, говорят, мы тебя угандошим, мы тебя в автобус засунем, в Россию отправим. Несколько адвокатов от меня отказались, потому что с ЛГБТК+ − темой в Литве сложно работать. Полиция дело закрыла (в августе 2025 года литовская полиция отказала Саше в возбуждении досудебного расследования. — Ред.), местные юристы и активисты сказали мне, что преступления против ЛГБТК+ здесь в принципе особо не расследуются, пока нет трупа. Я думаю о том, насколько сложно получить помощь человеку, который не обладает таким медийным ресурсом, как я. Человека просто убьют. Я каждый день живу и не знаю, меня кокнут сегодня или не кокнут.
— Ты продолжаешь получать угрозы?
,,Последний раз перед Новым годом мне обещали, что придут ко мне в январе.
— У тебя было ожидание, что литовская полиция поможет?
—Я как-то не привыкла особо ждать помощи от полиции. Сначала была надежда, что тут внимательнее относятся к предотвращению преступлений. Но со слов юристов и правозащитников, местных в том числе, я знаю, что в Литве нет практики работы с преследованием на почве ненависти и большинство дел ложится мертвым грузом.
— Потому что нет ненависти или потому что с этим не работают?
—С этим не работают. Поэтому сложно браться за подобный кейс.
— То есть больше ничего нельзя сделать?
— Мне помогли найти нового адвоката, дело вернули на пересмотр. Юристы говорят, что мой преследователь нарушил с десяток статей: от сталкинга и угроз убийством до угрозы национальной безопасности, так как он пишет много гадостей не только про ЛГБТК+, но и про украинцев, выражает поддержку военной агрессии России. Но также говорят, что полиция может сливать дело до первой крови.
Поэтому я верю в медийную огласку. После рилсов в инсте, где я рассказала о ситуации, мне написали разные журналисты. И я хочу продолжать освещать ситуацию в СМИ. Ведь происходящее касается не только меня. Если ко мне домой пришли меня убивать за мою позицию и полиция ничего не делает, значит, здесь так же могут прийти домой к любому человеку с антипутинскими убеждениями.
— Надеюсь, что новое обращение в полицию будет не зря.
—И я надеюсь, что не зря. Просто это уже длится полгода и, со слов юристов, будет длится еще полгода или год. И всё это время мой преступник на свободе и может в любой момент ко мне прийти. А мне надо жить, делать дела, работать работы, справляться с бытовухой в эмиграции, разбираться с репрессиями в РФ и стараться не ёбн*ться. Но ничего, и не такие метели…
Пока мы готовили это интервью к публикации, 6 января Саша получила новый отказ от полиции (документ есть в распоряжении редакции).
Про проблемы ЛГБТК+
— Как раз про сложности. За последние несколько лет российские власти приняли много законов против квир-людей. Полностью запретили «пропаганду ЛГБТ», призналиэкстремистской организацией «движение ЛГБТ», запретилисмену пола иусыновление российских детей гражданам стран, где разрешен трансгендерный переход.
—Да, российская власть направляет невероятное количество внимания на борьбу с группой, которая составляет примерно 10% населения (в 2023 году в опросе международной исследовательской компании Ipsos Group в среднем 9% совершеннолетнего населения в 30 странах мира идентифицировали себя как представители сообщества ЛГБТК+. — Ред.). ЛГБТК+ − людей просто используют для решения политических вопросов: отвлечения внимания, попытки консолидировать электорат вокруг страха перед ужасными геями, которые сменят вашему ребенку пол.
— И после начала войны стало только хуже.
—С начала полномасштабного вторжения России в Украину и с усилением мер, направленных на затыкание россиян, которые не согласны с военной агрессией, параллельно идет невероятное вложение ресурса в антигендерную политику — это термин, который описывает борьбу со всем, что не соответствует так называемым традиционным ценностям. Туда попадает ЛГБТК+, феминизм и чайлдфри, которых российская власть тоже считает движением.
К сожалению, российская политическая оппозиция мало говорит об этом. Из инсайдов я слышала, как у крупных каналов на ютубе падают просмотры и идут отписки, когда они говорят про поддержку ЛГБТК+ − людей.
— Видимо, оппозиционеры думают, что эти темы не касаются их самих и их сторонников.
—Идея о том, что повестка ЛГБТК+ не касается всех, отлично помогает режимам типа путинского. Эту идею стоит пересмотреть. Мы в чём-то отличаемся и уникальны. Тем более в том, как мы любим, занимаемся сексом, выбираем, как обходиться со своим телом, со своими идентичностями в широком смысле. Антиабортной и антиквир-политикой занимаются одни и те же люди. Может показаться, что эти политики касаются «не меня лично», а только каких-то квиров и нежелательно забеременевших. На самом деле политика права на собственное тело — отправная точка для самых разных репрессий и касается всех.
— А что-то изменилось к лучшему, несмотря на репрессии? Может, у квирного сообщества появилось больше поддержки изнутри или сторонников снаружи?
—Проблемы сообщества ЛГБТК+ стали заметнее большему количеству людей извне. Многие узнали о наших проблемах, потому что эти проблемы достигли точки пизд*ца. Например, закон, запрещающий транс-переход, не только лишил людей доступа к препаратам, которые они принимали годами и которые нельзя отменять резко. Но и привел к тому, что люди боятся обратиться в больницу, например, с воспалением легких, потому что врачи затрансфобят и донос напишут. Можно сказать, классно, что из-за принятия закона медиа написали много поддерживающего о транс-людях. И те, кто вообще в этой проблематике не шарили, узнали что транс-люди — не какие-то извращенцы, стали понимать, разбираться, сочувствовать.
,,Но было бы классно, чтобы тебя поддерживали не только в момент, когда тебя буквально геноцидят.
Про свои книги
— Ты не только блогерка и активистка, но и писательница. Весной я была на Берлинской книжной ярмарке на презентации-питчинге проекта StraightForward Foundation, где ты рассказывала про свою вторую книгу «Анти-гендер. Как Кремль борется с ЛГБТК+ в России и по всему миру». Расскажи про нее.
—Меня в свое время поразили данные о том, что РФ спонсирует анти-ЛГБТК+ − кампании в странах Африки. Я стала интересоваться темой и оказалось, что есть также немало данных о российском спонсорстве анти-ЛГБТК+ − кампаний в Евросоюзе и других частях света. Мне захотелось рассказать об этом таким же людям, как я, которые тоже не знали об этом, и рассказать истории квир-людей, которые прямо сейчас живут, страдают и борются в этой мало кому заметной, но интенсивной войне.
— Когда книга появится в продаже?
— Я планирую закончить книжку в этом году.
— Осенью 2022 года, в сложное время, вышла твоя первая книга «Сам секс. Как обсуждать, получать и доставлять удовольствие». Она продается до сих пор, но не в России.
— «Сам секс» — это добрый учебник по секспросвету. Я решила написать книжку, потому что к 2021 году уже примерно пять лет занималась секспросветом, привнесла в русскоязычный секспросвет много нового, но подустала. Хотела свои знания зафиксировать на физическом носителе и дальше заниматься другими делами.
Вышла книжка уже в 2022-м, но пробыла в топе недолго — практически сразу ее стали запрещать: сперва за «пропаганду [ЛГБТ]», потом из-за моего «иноагентства». Всё меньше книжных решалось ее продавать, а четвертый тираж отказались печатать типографии. Репрессиями книжке перекрыли кислород. Очень грустно.
Книги — это вообще прибыльное дело?
— На этом, конечно, не заработаешь, если ты не Дарья Донцова. С продажи одной книжки я вроде получала 27 рублей (пока книга была внутри РФ). Это, скорее, тоже вид активизма.
— А есть возможность выпустить «Сам секс» в другом издательстве, которое находится не в России? Сейчас таких довольно много.
—Да, у меня есть предложения других издательств. Книжка, видимо, будет печататься в ЕС, и я хочу, чтобы были адекватные пути доставки в Россию. А еще я записала аудиокнижку [«Сам секс»], сама ее начитала. Она тоже появится в сети и ее можно будет приобрести.
— Ты сказала, что устала от секспросвета. Неожиданно.
—Просто это больше не та тема, которой я могу заниматься с утра до вечера, как делала это много лет: читала лекции, писала посты, ресёрчила [исследовала], обучалась.
— Чем хочешь заниматься дальше?
—Я сильная экспертка и хочу продолжать делиться этим — например, сделать обучалку для секс-просветителей, секс-блогеров. В целом сейчас мне интересно шире говорить о том, как мы все можем свободнее строить диалог с самими собой и друг с другом — с меньшим количеством страхов, с бо́льшим количеством открытости. И почему это очень важно политически — научиться принимать и озвучивать свои уязвимости, сложности, стыды. Изначально самым главным в секспросвете для меня был его революционный потенциал.
Мне интересно говорить про квирность в разрезе того, что каждый из нас квир (queer, англ. «странный», «необычный. — Ред.), потому что каждый из нас уникален. Квирность — это не только про сексуальную ориентацию или гендер. Это про непохожесть, про индивидуальность, про не бояться задавать неудобные вопросы, про готовность быть открытым и честным с собой и другими.
Про войну и будущее квиров
— 24 февраля 2022 года ты написала в своем телеграм-канале пост «Что можно делать против войны, если вы в России». В нем восемь пунктов: например, ты советовала писать посты в соцсетях и донатить украинским организациям. За это быстро начали сажать. Что сейчас можно делать против войны тем, кто в России?
— Я писала тот пост, обладая привилегией относительно людей, которых обстреливают. И я находилась в России, понимала внутреннюю ситуацию. Но я не была в России четыре года (Саша уехала в марте 2022-го. — Ред.) и уже не понимаю, как там всё устроено, и обладаю привилегиями не только в отношении людей, которых бомбят, но и в отношении людей, которые сидят внутри РФ и рискуют попасть под като́чки репрессий.
Поэтому я не знаю, насколько у меня есть право давать советы людям внутри России. Но я точно поддерживаю всех в том, чтобы быть честными с собой, объединяться с людьми вокруг и сопротивляться имперским, нечеловеколюбивым нарративам. Это важно делать, чтобы дать шанс этому миру не ёбн*ться. Люди в России разные, я всех даже не представляю. Кто-то может решиться, как Наоко, выходить [на улицу] и песни петь. Кто-то занимается партизанской деятельностью прямо сейчас. А кому-то как трансгендерному человеку сил хватает на то, чтобы выживать каждый день — и это тоже большая и важная работа.
— Ты тоже делаешь большую и важную работу. Например, с начала войны ты устраиваешь успешные сборы для украинцев и украинских проектов. Расскажи.
— Это базовый минимум, который я могу сделать как россиянка с аудиторией. В 2022-м я впервые занялась фандрайзингом, тогда за первые полтора года удалось привести в украинские проекты около полумиллиона евро. Потом цифры, к сожалению, были уже не такие бодрые, но для меня сборы — всё еще важная часть активизма.
— Ты веришь, что в России после Путина не будет гомофобии?
—Я не знаю, сохранится ли Россия после Путина и нужно ли ее сохранить. Мне пофиг, в каком государственном образовании я живу. Я хочу, чтобы те системы, которые нас обслуживают, были гуманны по отношению к человеку. Верю ли я, что общество может быть гуманно к разным людям, к квир-людям? По крайней мере, я этого очень хочу, и ради этого делаю всё, что делаю.
— И Россия для тебя в этом плане не интереснее других частей света, потому что ты там родилась и жила большую часть жизни?
—Нет. Для меня мы все на планете связаны, и нельзя в одном месте построить рай на земле, а другим странам гореть огнем. Если мы ничего не будем делать с любой локальной системой, где мочить людей за непохожесть — это нормально, то такая система придет за кем угодно и где угодно.