«Вернусь домой, если Украина выиграет войну». Семья грузина и украинки бежала из Абхазии, а потом из Херсона в Тбилиси
Война дважды пришла в дом к семье Квирая. Первый раз это было в Абхазии, где Татьяна и Заури жили вместе с 1980-х годов. После вооруженного конфликта 1992–1993 годов в Абхазии начали вытеснять грузин. В 1994 году семья переехала в Украину. Затем семье снова пришлось бежать, но уже из Херсона в Тбилиси. Каково это — дважды пережить войну и дважды потерять свой дом, Заури и Татьяна Квирая рассказали «Вот Так».
Знакомство в Херсоне
Чтобы взять интервью у Татьяны и Заури, я еду к ним домой, в небольшую квартиру в Тбилиси. Живут они скромно. Татьяна очень переживает, что тут ей не очень приятно принимать гостей. Она привыкла, что у них есть свой дом, где все лежит на своих местах, где все чисто и располагает к тому, чтобы кого-то позвать к себе.
За 30 лет жизни в Украине они вместе открыли свое небольшое дело по ремонту машин: Заури работал руками, а Татьяна занималась всей бухгалтерией и документацией. Плюс к этому они сдавали в аренду фермерам землю, которая досталась Татьяне в наследство от родителей. Сейчас та часть Херсонской области, где находится их земля, оккупирована Россией. Заури и Татьяне приходится сложно — им едва хватает на продукты и съем небольшой квартиры, где я беру у них интервью.
Хозяева сразу же предлагают мне чай или кофе. Татьяна переживает, что у них не очень красивая посуда, нет ничего своего. Мы начинаем разговор издалека — мне интересно как давно они вместе и как познакомились. Тут Татьяна перестает переживать из-за условий жизни и показывает мне фотографии. На них молодая пара с горящими глазами смотрит в камеру. Это день их свадьбы, у Татьяны очень красивая прическа с цветами.
Судьба свела их вместе в конце 1970-х годов в Херсонской области. Заури приехал туда учиться на инженера, потому что, по его словам, поступить в Абхазии в университет не будучи абхазом было практически невозможно. Татьяна училась на курс младше Заури, они жили в одном общежитии. В один день она зашла к подруге в комнату за конспектами, там сидел Заури. Он сразу попросил подругу познакомить его с Татьяной, но та забрала тетради и поскорее вышла из комнаты. Он догнал ее на общей кухне и позвал в кино.
«Я подумала: он маленького роста, не пойду с ним никуда. Потом увидела, что он носил модные тогда мужские туфли на каблуках и решила, что можно и попробовать сходить в кино. С тех пор мы не расставались, видимо, нам было судьбой уготовано всю жизнь вместе прожить», — вспоминает Татьяна.
Слушая жену, Заури улыбается. Татьяна встает, чтобы зашторить окна — солнце светит прямо на ее мужа, а у него, объясняет она, больные глаза.
«Абхазия для абхазов»
Пара встречалась три года, потом они поженились. Татьяна переехала к мужу в Очамчиру — город в Абхазии на побережье Черного моря. Она вспоминает, как ей понравилось там. Оба сходятся во мнении, что Абхазия — рай на земле. Сначала молодая семья жила с мамой Заури, потом они начали снимать свое жилье. Татьяна устроилась работать с документацией в строительную организацию — тогда все делопроизводство было на русском языке. Заури было сложнее:
«Все должностные места были заняты абхазами, они решали, кого брать, а кого нет. У меня директором швейной фабрики работала соседка, она мне предложила, чтобы я пришел к ним и устроился на работу по специальности. Когда дело дошло до отдела кадров, мне сказали: поменяй национальность на абхаза — моментально предоставим место. Я отказался».
Заури с гордостью говорит, что он мегрел и никогда бы не отказался от своих корней ради должности. Молодой инженер так и не смог найти работу по специальности, ему пришлось переучиваться на автомеханика — по его словам, устроиться рабочим можно было спокойно. Семья начала вставать на ноги, когда в Абхазии начался вооруженный конфликт.
«Я же украинка, в Абхазии жила, у меня подруги были и абхазские девушки, и грузинки. Перед этим грузино-абхазским конфликтом ко мне приходит абхазка и говорит: “Грузины нас вырежут”, потом приходит грузинка и тоже говорит: “Абхазы нас вырежут”».
Столкновения между абхазами и грузинами начались с конфликта в 1989 году в Сухуми на почве разделения Абхазского государственного университета. Тогда погибли 18 человек, получили ранения около 400, не менее 300 из которых были грузинами. С этого момента Заури ушел в вооруженное сопротивление. Конфликты сначала были локальными, но после развала СССР начались гражданская война в Западной Грузии и вооруженный конфликт в Абхазии. Заури принимал участия в обеих войнах на стороне Звиада Гамсахурдиа, первого президента независимой Грузии. В общей сложности он воевал пять лет.
Однажды брат мужа пришел к ней с окровавленной рубашкой. Татьяна была в таком шоке, что даже не вышла на улицу — там в машине сидел раненный в руку Заури. Когда его ранили второй раз в 1992 году, дело чуть не дошло до ампутации:
«Я попал в республиканскую больницу в Сухуми. У меня были перебиты нервы и плечевая артерия. В приемном отделении был абхазец, он посмотрел и говорит: ничего страшного, у него просто шок. И оставил меня без медицинской помощи, я был не в состоянии что-то выяснять. Таня утром пришла, ей кто-то сказал, где я и что со мной. Она увидела, что у меня вся спина черная и гангрена пошла. Тогда благодаря ей я вообще выжил».
Татьяна подняла на уши всю больницу, ей удалось добиться того, чтобы мужу оказали помощь и доставили из Тбилиси вертолетом сосудистого хирурга. Рассказывая об участии в вооруженном сопротивлении, Заури абсолютно спокоен, он медленно скручивает себе сигареты, на лице совсем не проступают эмоции. Только иногда он трогает пальцы на руке, которые он не может до конца разогнуть после ранений.
«Счастье было в том, что сюда уже никто не придет и не скажет “Уходи!”. Не надо вещи собирать и переезжать. Мы так долго этого ждали, я уже даже начала какую-то посуду покупать. Только это меня радовало».
Война в Абхазии оставила свой отпечаток на семье. Заури так до конца не оправился от ранений — одна рука у него работает хуже другой. Татьяна стала бояться громких звуков, даже приближающийся трамвай заставлял ее инстинктивно пригибаться:
«Один раз был инцидент на кладбище. Мы пошли хоронить знакомого военного, я стою с его портретом. И вдруг сзади выстрел автомата. Все стоят, а я упала и поползла. Они в воздух стреляли по традиции, а я ничего не смогла с собой сделать. Все эти травмы, они остаются такими файлами в памяти».
После начала войны в Украине в 2014 году семья снова почувствовала уже знакомое беспокойство. Они начали думать о переезде в Грузию — Крым близко к Херсону, а Татьяна и Заури уже знали, что такое война и как быстро она может оказаться в твоем доме. Но у них теперь был свой дом, а еще Татьяна не хотела бросать пожилых родителей.
«У нас в 2014 году лопнула люстра, я помню, что подумала: нет, не буду новую покупать, вдруг снова бежать придется. Я тогда вообще перестала покупать вещи в дом. Мы уже это переживали, мы уже оставили один дом», — вспоминает то время Татьяна.
В итоге супруги остались жить в Херсоне, острая фаза войны утихала. Они продолжили заниматься своим небольшим бизнесом и домом. Так продолжалось до 24 февраля 2022 года.
«У нас нефтезавод рядом, я помню утром вскочила от того, что весь дом перетрусило и дверь хлопнула так сильно, что у меня теперь на любой звук дверей ненормальная реакция. Я выхожу из дома, а с завода черный дым. Я стояла там, и только одна мысль была в голове: ну все, опять война».
Оккупация в Херсоне
Первые дни полномасштабной войны Татьяна и Заури пытались снять наличные деньги и купить какие-то лекарства. Уже 27 февраля танки начали ездить под окнами их дома.
«У нас широкая улица, я утром сделала себе кашу, взяла пиалу и подошла к окну, а там танки, рядом с ними пешком идут солдаты в касках. Один из них остановился рядом с нашим забором, наклонился. Я была уверена, что он пометил наш дом, чтобы нас на уничтожение в первую очередь отправить. А мне так хотелось жить».
Вокруг постоянно раздавались звуки выстрелов и взрывов. Татьяна не могла спать, она каждый день боялась, что если уснет, то не сможет проснуться. Заури пытался успокаивать жену, ничего не помогало. Ее физическое состояние тоже стало сильно ухудшаться. Врач сказала, что женщине нужно выезжать из Херсона, иначе она доведет себя.
«В оккупации у меня постоянно было чувство, что меня кто-то постоянно душит и насилует», — вспоминает Татьяна.
Заури и Татьяна собрали две небольшие сумки летних вещей и в апреле поехали в Кишинев через Одессу, чтобы добраться до Грузии. Снова возникла проблема с документами — у Татьяны не было загранпаспорта, ей не хотели продавать билеты до Тбилиси. Пришлось собирать документы, доказывающие, что она долгое время жила в Грузии. Тогда после этого семья смогла улететь из Кишинева.
«Я несколько раз теряла за это время сознание, мне вызывали скорую. Мне очень тяжело дались все эти переживания. Когда мы добрались до Тбилиси, у меня мозг где-то на две недели просто отключился, я ничего не помню и делала все, как муж скажет», — рассказывает Татьяна.
Сначала Татьяна и Заури поселились у его родственников в Зугдиди. Там их плохо приняли, считая, что они нахлебники. Одна из сестер Заури была уверена, что у них много денег. Они быстро съехали, поселившись в отеле — тогда правительство Грузии предоставляло на несколько месяцев номера беженцам из Украины. Там они прожили три месяца.
«Мы не верили, что задержимся тут, думали, до осени посидим и поедем обратно», — вспоминает Татьяна.
Потом программа от государства закончилась, семья переселилась в шелтер, который организовал частный благотворительный фонд. В сентябре плохо стало Заури — у него начались проблемы с сердцем. Американский госпиталь в Тбилиси предоставлял бесплатные услуги для украинцев, Заури сделали стентирование сосудов сердца. Максимальный срок для проживания в шелтере для украинцев — полтора месяца, но из-за болезни мужа семья не могла куда-то переехать. Директор шелтера разрешила семье остаться дольше, Татьяна стала помогать там как администратор. Через восемь месяцев им снова пришлось переезжать, потому что фонд закрылся.
Проект «Служба поддержки» помог собрать денег на оплату аренды для семьи на полгода. После этого Татьяна и Заури начали снимать квартиру уже за свои деньги — у них есть две небольшие украинские пенсии и 300 лари (чуть меньше 100 евро. — Ред.) в месяц они получают от Грузии как беженцы. Раньше они могли получить помощь от разных фондов, но теперь в стране практически не осталось организаций, помогающих украинцам, которые бежали сюда от войны. Заури, воевавший за Грузию, начинает злиться, когда я спрашиваю его о помощи от правительства Грузии:
«Какая помощь?! Сейчас правительство говорит нам, что мы должны извиниться перед россиянами и абхазами! Мы, которым говорили: перестаньте говорить на своем собачьем языке или мы вас расстреляем».
Заури и Татьяна почти все время проводят дома вдвоем, им тяжело куда-то выходить, особенно Татьяне. Она боится, что может потерять сознание в любой момент. Все их знакомые в Грузии либо разъехались, либо уже умерли. Они чувствуют себя одинокими.
«Наверное, Бог посмотрел на нашу семью и решил, что таким сумасшедшим не надо давать детей», — грустно шутит Татьяна.
Они устали жить в неопределенности, но другого выхода нет. Их дом в Херсоне практически цел, недавно взрывной волной сместило входную дверь, соседи помогли ее починить. Вернуться туда они не могут, город постоянно обстреливается.
«Мы потеряли один дом, теперь теряем другой. У меня такое бессилие, по утрам я думаю: вот бы в эту минуту все закончилось», — говорит Татьяна.
Заури уже с трудом верит, что сможет вернуться в родную Абхазию, но маленькая надежда благодаря украинцам у него все еще осталась.
«Абхазия — рай на земле, я все время возвращаюсь туда мыслями, сколько бы лет ни прошло. То же самое, что хотят с Украиной сделать, с нами уже сделали. У меня есть только одна надежда — я смогу вернуться домой, если Украина выиграет эту войну. Тогда, я думаю, и Абхазию вернут Грузии».