Почему Трамп не может понять ни Путина, ни Зеленского. Колонка Игоря Винявского
«Умом Россию не понять, аршином общим не измерить, у ней особенная стать, в Россию можно только верить», — написал когда-то русский поэт Федор Тютчев и вселил на века в сознание миллионов россиян, даже тех, кто не знает, кто такой Тютчев и что такое «стать», веру в свою исключительность. Тютчев был не только поэтом, но и дипломатом, работал в Германии и Италии, изучал европейскую культуру и в какой-то момент пришел к выводу, который уместил в вышеупомянутые строки.
В наше время для широких масс этот тезис развернул писатель-сатирик Михаил Задорнов, правда, зайдя с другой стороны. Он начал выставлять западную цивилизацию, в частности американцев, тупыми, а россиян людьми со смекалкой и особым укладом. Разница, что уж скрывать, между культурами, в том числе сатирой и юмором, в России и США огромная. И в какой-то момент она сложилась в концепцию высококонтекстных и низкоконтекстных культур в антропологии. Нет, отношения России и США — это частный случай, в общем же разделение стран и обществ по иерархии контекста представил как концепцию еще в 1976 году американский антрополог Эдвард Холл и вот к чему она сводилась.
В обществах высококонтекстных культур коммуникация в значительной степени зависит от контекста — невербальных сигналов, традиций, отношений между людьми и общего культурного фона. Многое подразумевается и не говорится прямо. Это свойственно для стран Азии, Ближнего Востока, Индии и России.
Низкоконтекстные культуры представляют собой более прямолинейную коммуникацию. Люди стремятся быть четкими, логичными и однозначными. Там четко прописаны договоры и инструкции, которые нужно уважать и соблюдать. Нет, значит нет, а не «посмотрим» и уж тем более не «может быть». Это США, Канада, Германия, Скандинавские страны.
Вернувшийся в Белый дом Трамп столкнулся среди прочего с разницей контекстуальности при попытках урегулировать российско-украинский конфликт. Трамп видит Путина как партнера для сделок, полагая, что тот будет соблюдать обещания как в американском бизнесе — не считывая невербальных сигналов. Он не понимает, что для Путина война — это инструмент имперской политики, а не торговая сделка.
Трамп обвиняет Зеленского в упрямстве, ожидая компромисса, а тот видит уступки как предательство, что президент США интерпретирует неверно, не учитывая культурного подтекста.
Исторически сложилось, что и Россия, и Украина находились на пересечении торговых путей и зон влияния великих империй (Золотая Орда, Речь Посполитая, Османская империя, а затем Российская империя и СССР). Эта уязвимость для выживания требовала гибкости и умения читать между строк. На развитие высоконтекстного общества влияло и православие, оставлявшее намного больше пространства для личного осмысления, чем католицизм или протестантство.
Советский период с его Голодомором, репрессиями, войной и общим тоталитарным строем лишь усилил высококонтекстуальность: цензура и страх перед властями делали прямую критику невозможной, а сарказм и иносказания становились нормой.
Разница контекстуальности плюс личные амбиции Трампа не позволяют ему понять «особенную стать России» — он слишком прямолинеен и поэтому, принимая в Саудовской Аравии самолет, не видит контекста, который скрывается за этим подарком. Он передал его в Пентагон, исключив пространство для разговоров о коррупции, но контекст, который видим мы, он не улавливает. На Востоке всегда хорошо разбирались в человеческих пороках и успешно использовали контекстуальность как инструмент. Увы, и сам президент США, и его окружение слишком прямолинейны, чтобы все это улавливать. Поэтому мы будем продолжать наблюдать за тем, как Трамп поступательно разочаровывается то Путиным, то Зеленским, то меняя мнение на противоположное.
Тютчев, будучи дипломатом, больше интересовался интеллектуальной и культурной жизнью, чем рутинной дипломатической работой. Служба в Мюнхене и Турине позволила ему погрузиться в европейскую культуру, что отразилось в его поэзии, включая знаменитую строку «Умом Россию не понять». Однако его карьера не была особо успешной из-за интереса к личным делам и недостаточной дисциплины, что в итоге привело к отзыву со службы в Россию. Если бы Тютчев был более дипломатом, чем поэтом, возможно, разобравшись в иерархиях контекстов, он лишил бы возможности российских патриотов говорить о своей уникальности.