На войну с молитвой. Как военный отдел РПЦ уже 30 лет оправдывает кровопролитие
В середине июля 1995 года Священный синод Русской православной церви создал отдел по взаимодействию с Вооруженными силами и правоохранительными органами. Сегодня, 30 лет спустя, этот отдел активно поддерживает вторжение в Украину, оправдывает убийства и крестит российских военных на фронте. «Вот Так» рассказывает, как РПЦ, игнорируя важнейшие постулаты христианства, вдохновляет россиян участвовать в захватнической войне.
Благословение на войну
«Третью ночь напролет все моленья. За победу, бестрастье, страну. За любовь! И приходит прозренье, за что Бог попустил нам войну», — читает свой стих священник Владимир Мартышин, стоя в блиндаже. Мужчина одет в камуфляжную куртку, а на заднем фоне виднеется хоругвь с ликом Христа.
Мартышин называет себя русским воинским священником, цель которого — «поднять боевой дух» солдат российской армии. Он регулярно ездит на фронт и публикует в соцсетях сборы на нужды военных, а также стихи и поэмы, «рожденные в зоне СВО».
В 1990-е годы Мартышин создал православную школу, в которой дети по сей день читают «Домострой» и ходят в советской форме. Некоторые из бывших учеников Мартышина уже отправились воевать против Украины. Некрологи о своих учениках священнослужитель также выкладывает в соцсети.
Таких священников, как Мартышин, готовит Синодальный отдел по взаимодействию с Вооруженными силами и правоохранительными органами. 16 июля этот отдел отметил 30-летие. Его задача — быть посредником между РПЦ и армией, Росгвардией и другими силовыми структурами. Священники отдела проводят «духовно-просветительскую» работу с силовиками, их женами и детьми. Например, устраивают молебен для выпускников военных академий, освящают иконы и воинские жетоны участников вторжения в Украину.
«Убийство на войне публично объявляется не греховным, а главный армейский священник заявляет о том, что если мысль об убийстве становится мучительной, то это “бредни и и рефлексии”, — говорит «Вот Так» священник Андрей Кордочкин. — Парадокс: священник видит свою роль в дегуманизации солдат, потому что его главная цель — их мотивировать, о чем он тоже говорит прямо. Хороший солдат не сомневается».
Первые военные священники
В новой истории России первым военным священником стал Алексий Буланушкин, который служил в 201-й мотострелковой дивизии в начале 1990-х годов. Эта дивизия стояла в Таджикистане во время гражданской войны в стране — у границы с Афганистаном.
Позже, в 2009 году, с одобрения Минобороны в России появился институт военных священников. Немногим ранее, когда Россия вторглась в Грузию, российскую армию сопровождал протоиерей Михаила Васильев.
«Грузинская сторона отрабатывала спланированные геополитические сценарии… Действия же нашей армии были направлены на оборону южных рубежей», — говорил тогда Васильев в интервью.
Осенью 2022 года протоиерей Михаил Васильев погиб на войне в Украине, где благословлял российских военных. Кроме Васильева за три года вторжения погибли еще пятеро военных священников со стороны ВС РФ.
Сейчас на фронте военные священники крестят и исповедуют солдат, венчают их с возлюбленными, а перед боем — мотивируют и успокаивают, «чтобы они не озверели, чтобы они действительно понимали, что они русские, они православные христиане».
Командировка таких священников на войну длится от десяти дней до трех месяцев, но в некоторых случаях священники подписывают контракт с Минобороны, становясь в один ряд с добровольцами.
Не убий
Пост главного военного священника России в апреле 2023 года занял протоиерей Димитрий Василенков. Через год он разработал учебную программу по подготовке военных священников для студентов бакалавриата.
По словам Василенкова, Россия «на протяжении всей своей истории вынуждена участвовать в глобальных и локальных военных конфликтах», поэтому священники должны сопровождать военных даже на передовой. В качестве литературы к этой программе Василенков советует свои книги, включая «На войне. Пароль “Донбасс”» о войне 2014 года.
Василенков напоминает о заповеди «не убий» и даже цитирует ее в своей книге, но с оговоркой: «Смерть полагается за вольное убийство, за похищение людей, за кощунство, гомосексуализм и за другие тяжкие преступления». Также священник считает, что в готовности солдата умереть «видится отблеск Божественного света».
Священник Андрей Кордочкин видит противоречие между заповедью «не убий» и институтом армейских капелланов: «Если заповедь “не убий” абсолютна, то что священнику делать в армии? Если она не абсолютна, то кто имеет право расширять отказ от нее и до какой степени? Я оставляю право за солдатом или полицейским чувствовать вину, душевную тяжесть в том случае, если он лишил другого человека жизни — даже в тех случаях, когда он исполнял свой долг и другого выхода не было».
В одном из последних интервью Василенков заявил, что священник на войне должен «бороться с расчеловечиванием», при этом сам он называет украинских военных «зверьми», которые «убивают на уровне рефлекса и получают от этого удовольствие».
«Священник, как военный, дает присягу»
Выжившие на войне, по мнению главы военного отдела РПЦ Кирилла, митрополита Ставропольского и Невинномысского, смогут в будущем полностью посвятить себя православной вере.
«Церковь благословляет и благословит этих воинов, если они захотят стать священствующими и тем более монашествующими. Это нормально и правильно», — заявил он.
За три года войны на фронте побывали более 2 тысяч священников, рассказал митрополит на пресс-конференции ТАСС. По последней оценке священника, около 50 тысяч российских военных приняли крещение с начала полномасштабного вторжения.
«Священник [военным] дает мотивацию. К тому, чтобы бойцы шли в бой, шли без страха, насколько это возможно. Понимая, что они могут погибнуть, быть ранены. Мотивация защиты, безусловно, Русского мира», — заключил митрополит Кирилл.
О милитаризации церкви говорит и Андрей Кордочкин:
«Теперь церковь сама себя видит в категориях милитаризованной структуры. Отвечая на вопрос о наказаниях для священников, которые отказываются читать “молитву о Святой Руси”, председатель Синодального отдела по взаимоотношениям Церкви с обществом и СМИ Московского патриархата Владимир Легойда сказал, что “священник, как военный, дает присягу — и если он от нее отступает, прещение неизбежно”. Опять же, никаких “бредней и рефлексий” — только слепое исполнение приказов».