«Все как могут обходят слово “убийство”». За что в российской армии «обнуляют» своих и почему виновных редко наказывают

Внесудебные расправы — обычная практика в российской армии на войне с Украиной с момента казни кувалдой вагнеровца Евгения Нужина в ноябре 2022 года. Все началось с наказания отказников и «предателей», потом стали добивать раненых. Теперь своих «утилизируют» ради финансовых махинаций, сокрытия пыток и расправы с теми, кто хоть как-то мешает командирам. Как меняются причины и способы «обнуления»? Можно ли сопротивляться командирам-убийцам? Почему добиться наказания для них почти невозможно? Чтобы ответить на эти вопросы, корреспондентка «Вот Так» Ирина Новик поговорила с военнослужащими ВС РФ и их родственниками, изучила тематические чаты и узнала мнение правозащитников.

Папу убили

Со дня гибели Евгения Малащенко прошло почти полгода. Его вдова Надежда говорит об этом спокойно, но первые четыре месяца она не хотела жить и, по ее словам, два раза чуть не повесилась. От суицида удержали антидепрессанты и забота о пятилетнем ребенке.

Перед фронтальной камерой телефона Надежды возникает мальчик с коротко стриженными светлыми волосами. Я спрашиваю Артура, как дела, отвечает: «Хоросо».

«Что про папу скажешь?» — обращается к сыну Надежда. «Убили!» — неожиданно и широко улыбается Артур. «Убили! Иди давай отсюда», — смущенно смеется мать.

Пятилетняя «копия» убегает, а Надежда продолжает рассказывать про его отца. Тело 34-летнего Евгения Малащенко доставили в Челябинск в цинковом гробу 6 февраля этого года. Через три дня похоронили на Преображенском кладбище, где городские власти выделили «аллею ZOV» для эсвэошников. В смерти мужа вдова винит не ВСУ, а российское командование.

Раньше Евгений работал водителем фуры. Когда родился сын, семья купила квартиру в Челябинске. Надежда говорит, что муж подписал контракт, чтобы закрыть ипотеку, заработать для сына денег и приобрести хорошую машину.

Челябинец заключил контракт в феврале 2023 года. По документам он был стрелком, но из-за нехватки людей служил танкистом в 90-й танковой дивизии (в/ч 86274 в Чебаркуле). Воевать за Путина и Россию Малащенко с позывным «Малой» кинули в «бахмутскую мясорубку». Там танкист порвал связки на ноге, когда его откинуло взрывной волной. Евгению дали 14 дней отпуска, а благодаря своему упорству Надя добилась для мужа трехмесячной реабилитации.

Несмотря на разрешение чебаркульской войсковой части, руководство в Авдеевке внесло «Малого» в списки самовольно оставивших часть. Надежда принесла в военную прокуратуру заключения врачей из госпиталя в Челябинске и за две недели добилась, чтобы этот статус с мужа сняли. Но командиры 90-й танковой дивизии звонили Евгению и угрожали:

«Женя мой боялся туда ехать», — вздыхает Надежда. Но вернуться пришлось. В первый же день по приказу командира (его имени женщина не знает. — Ред.) танкиста избили, сломали ему нос и отправили на трое суток в яму (распространенный вид наказания в ВС РФ во время вторжения Украину. — Ред.).

«Мы 35 тысяч [рублей] заплатили командиру, чтобы он простил его, — говорит женщина. — Но это не помогло». В наказание за долгое отсутствие «Малого» перевели в штурмовой отряд и отправили на передовую. Три месяца спустя, в июне 2024-го, Малащенко встретился с украинским дроном и получил осколочное ранение в правый локоть.

После очередного обращения Надежды в вышестоящие инстанции командир поставил бойца перед фактом: «Или твоя жена забирает документы из прокуратуры и говорит, что все хорошо, или тебе не жить». Евгений хотел снова решить вопрос деньгами, Надя — по закону. В тот день он прислал жене голосовое сообщение примерно такого содержания: «Дура, ты куда написала? Меня сейчас обнулят»

Наказать, украсть, скрыть преступление

Российские военнослужащие убивают своих с первого года полномасштабного вторжения в Украину. «Обнуление» как инструмент запугивания и принуждения начали использовать в подразделениях ЧВК «Вагнер». Первым казненным (по крайне мере публично) стал вагнеровец Евгений Нужин. 12 ноября 2022 года телеграм-канал Grey Zone опубликовал видеозапись с расправой над «предателем». Его убили кувалдой после возвращения из украинского плена.

После гибели основателя ЧВК «Вагнер» Евгения Пригожина в августе 2023 года группировка прекратила свое существование. Практика внесудебных наказаний, наоборот, распространилась на другие подразделения российской армии. Часто угрозы «обнулить» означают не запугивание прямым убийством, а отправку в «мясные штурмы», из которых мало кто возвращается. Бойцов посылают в одиночку, без поддержки и средств защиты, безоружными. В случае отказа или побега с поля боя командиры угрожают «пятисотым» (отказники, дезертиры. — Ред.) утилизацией. «Вот Так» подробно рассказывал о том, как это делают заградотряды.

Мы также сообщали о, пожалуй, самых известных российских военных, которых постигла участь «обнуления». Это операторы беспилотников 1-й Славянской бригады Дмитрий «Гудвин» Лысаковский и Сергей «Эрнест» Грицай. Перед смертью они опубликовали видеообращение, в котором обвинили своего командира Игоря «Злого» Пузика в торговле наркотиками.В наказаниеПузик перевел их из дальней разведки в штурмовой отряд и послал на заранее невыполнимую задачу, где они и погибли.

Страх быть расстрелянным своими используется и для поддержания порядка. Поплатиться жизнью можно за употребление алкоголя и наркотиков, воровство у сослуживцев или отказ мобилизованных подписывать контракт с Минобороны. Сбежавший с войны Илья Елохин рассказал «Вот Так» о том, что в в/ч 71443 замполиты расстреливали за любое несогласие с ними. В медийном поле чуть ли не каждый день появляется новая информация о применении «обнуления» и для сокрытия собственных преступлений: коррупции, физического насилия, торговлигуманитарной помощью.

Другой бывший военнослужащий из 30-й отдельной гвардейской мотострелковой бригады (в/ч 45863) служил осенью 2024 года, пока чуть не потерял ноги из-за ранения в результате налета украинских дронов-камикадзе.

Вот что, по его словам, случилось в городе Новогродовка Донецкой области: «Когда мы бежали по посадке, с нами были два человека. Один из них наркоман, второй после госпиталя, у него легкое пробито. Они еле бежали в самом конце и тормозили всю колонну. Сопровождающий остановился и побежал последним. Как только мы зашли в город, я услышал сзади два выстрела. Потом сопровождающий нас догнал и сказал, что те двое потерялись где-то. Больше я их не видел».

Не всегда незаконные казни проводит собственноручно командир. Часто для этого офицеры назначают свою личную охрану, которая получает привилегии от руководства, например находится в тылу. Об этом «Вот Так» на протяжении всей войны сообщают военнослужащие из разных воинских частей.

Зафиксированы также случаи, когда сослуживцы добивают раненых. Здесь есть два варианта. Первый — угроза «обнулением», если военные хотят вытащить с поля боя раненых или убитых. «Командир угрожает расстрелом любому, кто поможет раненому сослуживцу. И обещает сам убить любого, кто решит отсидеться из-за травмы», — сообщила одна из вдов.

Во втором случае «трехсотых» приказывают добить, чтобы не эвакуировать.

Трое бойцов из группы эвакуации 439-го мотострелкового полка (в/ч 41885) жаловались, что командиры «не давали приказы эвакуировать бойцов, а, наоборот, гнали вперед, где они погибали». Они также сообщили, что командир батальона Вячеслав Бояркин им тоже угрожал «обнулением», а ранее расстрелял их сослуживцев.

Избавляются от своих и в корыстных целях — ради того, что завладеть выплатами за погибших. Об этом мы также узнали от наших источников в рядах российской армии. Один из них, военнослужащий 237-го полка 3-й дивизии 20-й армии, на условиях анонимности рассказал о мошенничестве своего командира с позывным «Курбан». «Схема проста: попадаешь в штурмовой отряд, у тебя забирают карточку, документы, наличку. Выставляют это в таком свете, мол, чтобы не сбежал. На самом деле снимали деньги с карт тех, кто не вернулся с первого б/з (боевое задание. — Ред.)», — поделился контрактник. По его словам, аналогичная ситуация происходит и в 252-м полку.

Более хитроумную схему придумали прапорщик из артиллерийского дивизиона Александр Полищук вместе со штабной военнослужащей Ксенией Скрябиной и бухгалтером Натальей Сударевой из 60-й мотострелковой бригады (в/ч 16871). Они завербовали нескольких холостяков на службу по контракту, после чего их каким-то образом убедили жениться на Скрябиной или Сударевой. Как только новоиспеченные жены получали доступ к банковскому счету военнослужащего, его «обнуляли». Женщины становились вдовами по два-три раза в год. Деньги за подписание контракта и похоронные выплаты троица делила между собой. Все подозреваемые задержаны.

В группах в социальных сетях информацией друг с другом обмениваются жены, матери, сестры и взрослые дочери мужчин, воюющих против Украины. «Вот Так» изучил переписки в пяти чатах. Женщины рассказывают, как командиры вымогают деньги у рядовых. Муж Натальи отказался платить взятку, чтобы не идти на задание в населенный пункт, откуда накануне почти никто не вернулся. «Как итог, обнулили», — пишет Наталья. «За отказ в сборах на покупку дронов перекинули в самую жопу. Получается “обнулили” неудобного», — жалуется еще одна вдова. Супруг Надежды отказался отдавать командиру в/ч 23314 часть выплаты за ранение. Последнее сообщение, которое он послал жене перед отправкой в Бахмут: «Зая, я не вернусь. Нас увезут сейчас обнулять».

Впрочем, некоторые участницы групп считают, что в определенных обстоятельствах наказывать своих можно и нужно: «Обнуляют за измену Родине, за преступления особо тяжкие».

«Обнуление» — не случайность и не перегиб на местах. Всевозможные способы убийств своих системно применяются на уровне воинских частей, например в/ч 40463, в/ч 90600, в/ч 71443, в/ч 16871, в/ч 12322 и других. Проще замести следы преступлений в подразделениях, дислоцирующихся в самопровозглашенных ДНР и ЛНР, где процветают бандитские порядки, доставшиеся в наследство от «народной милиции», существовавшей на оккупированных территориях с осени 2014-го по 31 декабря 2022 года.

Открытый гроб

Через два месяца после ранения руки, 8 октября 2024 года, Евгений Малащенко получил отпуск. В Челябинске он собрал медицинские заключения, надеясь, что командир 90-й танковой дивизии отпустит его в госпиталь, где ему вынут осколки. Но командир догадывался, что «Малой» может не вернуться, и решил иначе. «Хрен тебе, а не госпиталь», — сказал он и 1 ноября перевел бойца в 119-й гвардейский парашютно-десантный полк 106-й дивизии ВДВ (в/ч 44639). Малащенко стал штурмовиком в Курской области. Так его наказали за жалобы и то, что он «постоянно избегает своих военных обязанностей», уверена его вдова.

Во время учений на полигоне Малащенко сломал ключицу (подробностей Надежда не знает). Вдобавок у него поднялась температура под 40 градусов, нога опухла от последствий первого ранения, а три пальца правой руки едва двигались. «Я считаю, это беспредел. Он был не в состоянии выйти в бой. Даже [курок] нажимать тяжело было», — возмущается Надежда, поглядывая в сторону, на сына.

Рано утром 5 января 2025 года штурмовика отправили на последнее боевое задание в село Нижний Клин, которое в те дни российская армия освобождала от ВСУ. В справке, выданной в морге, стоит дата смерти — 19 января.

Надежда прислала видео из военного госпиталя Ростова-на-Дону. На каталке лежит мужчина, видно только нижнюю часть тела. Он постоянно стонет. Руки в голубых резиновых перчатках ножницами разрезают военные штаны пациента, полностью пропитанные кровью. Надежда уверена, что на записи ее муж: сразу после боя в Нижнем Клину.

Женщина предполагает, что ее мужа не захотели спасать. Сведения о причинах смерти разнятся, поэтому вдова потребовала вскрыть гроб. Тело она осматривала четыре раза, один из них — дотошно, с фонариком:

Надежда переводит взгляд с телефона на детскую площадку. «Артур, упадешь!» — кричит она сыну, и мы прощаемся.

Два заявления женщины лежат в прокуратуре без ответа. Там не понимают, что нужно вдове, которая уже похоронила мужа и получила выплаты (хотя деньги за ранения так и не начислили). Надежда же хочет знать, как погиб Евгений, и доказать, что командиры его «обнулили» специально.

Бесследно убитые

Надежда Малащенко знает, что похороны мужа — это везение. Тела «обнуленных» нередко остаются лежать в зоне боевых действий вместе с останками других военнослужащих, погибших в бою. «Когда на теле есть следы пыток или иного насилия, практикуется захоронение в безымянных могилах, сожжение либо подрыв останков. Это позволяет командованию надежно скрывать следы совершенных преступлений», — говорит представитель проекта «Хочу найти» Александр Семенцов.

В марте в телеграм-канале «Хочу найти» появилась информация о так называемых похоронных отрядах. О них рассказали военнослужащие 15-й отдельной мотострелковой бригады в/ч 90600, печально известной массовыми убийствами своих. По их словам, командование бригады организовало похоронную группу, которая тайно вывезла несколько десятков мешков с останками убитых и закопала их в безымянных могилах. Так избавляются от тех, кто был «утилизирован» или умер после пыток на яме. Их тела не передают в 522-й Центр приема, обработки и отправки погибших в Ростове, поэтому родные не могут узнать о судьбе близкого. По словам бойцов 15-й ОМСБр, так поступают и в других подразделениях.

Наиболее простой способ документально оформить смерть «обнуленного» военнослужащего — признать без вести пропавшим. Кроме того, на них открывают уголовные дела как на дезертиров или самовольно оставивших часть, из-за чего семьи не получают положенные выплаты. «В этих случаях, даже если в итоге тело доставят в морг, командир не несет никакой ответственности. Погибшему просто изменят статус, а тело отправят родственникам для захоронения», — поясняет Семенцов.

Ноль в остатке

Внеуставные преступления с применением физической силы караются по статье о превышении должностных полномочий (ст. 286 УК РФ). Максимальное наказание — до 15 лет заключения с лишением должности, звания и наград.

«Однако органы военного следствия и прокуратуры часто закрывают на это глаза, а депутаты стремятся узаконить как минимум удержание без суда», — поясняют в проекте за сознательный отказ от военной службы «Призыв к совести».

Юристы «Призыва к совести» составили инструкцию, как действовать, столкнувшись с насилием в армии. Защитники советуют собрать доказательства пыток, шантажа или запугивания, покинуть место службы и в течение 48 часов лично подать заявление в военно-следственный отдел и прокуратуру по месту применения насилия. «Есть риск, что после этого вас попытаются отправить обратно», — предупреждают в инструкции. Если нет возможности сбежать, то сообщить о преступлении могут родственники комбатанта или юрист. Но в этом случает жалобы близких могут привести к еще большему насилию, обращают внимание в «Призыве к совести».

Страх за себя и воюющего родственника побуждает людей не обращаться в правоохранительные органы. Еще одна причина — отсутствие веры в то, что они смогут добиться справедливости.

Военнослужащий 26-го танкового полка (в/ч 52562) Роман Камалян рассказал украинскому государственному проекту «Хочу найти» о своем раненом брате, которого сослуживцы расстреляли, чтобы не эвакуировать в тыл. Роман подал жалобу. В ответ командир посадил его в яму, а затем отправил на передовую без оружия. Боец выжил только потому, что ему удалось сдаться в плен ВСУ.

В редких случаях, когда родственники обращаются к адвокату и подают коллективные жалобы на произвол командиров, наказания для них удается добиться.

Полковник Евгений Малышко и старший сержант Роман Тимонин получилипо 20 и 18 лет строгого режима соответственно. Перед этим они убили восьмерых военнослужащих 6-й мотострелковой дивизии бывшего Западного военного округа, отказавшихся выполнять приказ. Еще двое причастных ждут приговора в СИЗО.

Чаще убийцам удается избежать наказания даже после ареста и предъявления обвинений. «Вот Так» писал, что 21 августа 2023 года в селе Меловатка Луганской области командир башкирского добровольческого отряда «Ватан» Рамиль «Самурай» Ульмасбаев жестоко разделался с тремя подчиненными. Они видели, как их сослуживец застрелил другого во время ссоры, а Ульмасбаев хотел убрать свидетелей.

«Самурая» задержали. В распоряжении «Вот Так» оказалось постановление Южного военного окружного суда Ростова-на-Дону, датированное 19 ноября 2024 года. В нем указано, что Ульмасбаеву предъявлены обвинения по четырем статьям: превышение должностных полномочий с применением насилия или с угрозой его применения (п. «а» ч. 3 и ч. 4 ст. 286 УК РФ), угроза убийством или причинение тяжкого вреда здоровью (ч. 1 ст. 119 УК РФ), похищение двух или более лиц с применением насилия и оружия (п. «в», «г», «ж» ч. 2 ст. 126 УК РФ) и убийство двух или более лиц, совершенных с особой жестокостью (п. «а», «в», «д» ч. 2 ст. 105 УК РФ).

До суда дело не дошло. В постановлении сказано, что уголовное дело в отношении Рамиля Ульмасбаева «приостановлено с отменой меры пресечения в виде заключения под стражу». В документе указано, что подсудимый попросил «направить его в зону проведения специальной военной операции» и уже «согласован на вакантную должность командира штурмового взвода штурмовой роты воинской части».

Военнослужащие понимают, что выступать против опасных командиров самим практически бесполезно. Один из наших собеседников, доброволец, говорит, что ни он, ни другие очевидцы не могли заступиться за пострадавших в их роте: «За ствол возьмешься защитить и от своего пломбу свинцовую получишь».

Те, кто боится обращаться за помощью во время войны, уповают на закон после ее окончания. Среди них — потерявшая брата россиянка: «Я понимаю, что пока идет эта СВО, их простят. Только когда все закончится, они понесут наказание».

Ирина Новик