Христология Василия Великого
Святитель Василий Великий (ок. 330–379), архиепископ Кесарии Каппадокийской, вошел в историю Церкви прежде всего как великий триадолог, как архитектор про-никейского учения о Троице, которое было утверждено на Втором Вселенском Соборе в Константинополе (381 г.)
Однако было бы несправедливо видеть в святителе Василии лишь тринитарного богослова. Как справедливо отмечает профессор Марк ДельКольяно (Университет Святого Фомы, Миннесота), христология Василия Великого важна, поскольку она является свидетелем христологических проблем середины IV века, когда спор вокруг Аполлинария еще не доминировал в повестке. Правда, исследователям приходится реконструировать его христологию из разрозненных замечаний, разбросанных по всему его корпусу.
Предельно ясно что Божественный Василий был утвержден твердо что во Христе по соединению две природы, я процитирую авторитетное мнение западного патролога Алоиса Грилльмайера:
Христология Василия Великого более сосредоточена на различении Божественных и человеческих свойств во Христе, нежели на выявлении единства Лица.
Это тонкое наблюдение Грилльмайера [см. его фундаментальный труд] "Christ in Christian Tradition", p. 279.
Д1. В этой статье я разберу что означали термины такие как; οὐσία, ὑπόστασις, πρόσωπον.
Д2. Приведу цитаты Божественного Василия о двух природах.
Д3. Пронализирую его понимание термина "природа".
Д4. Рассмотрю терминологию Божественного Василия в контексте его полемике с Евномием и с Аполлинаризм.
Д5. Покажу как учение Божественных Капподакийцев превзошло Халкидонский Собор в Христологии.
О различии сущности и Ипостаси
Божественный Василий в Послание 38 брату Григорию Нисскому пишет:
Из всех имен одни, обозначая предметы, многочисленные и разнообразные по виду, имеют значение более общее; например, человек. Ибо, кто произносит это имя, тот, означая общую природу, не ограничивает смысла слова каким-либо одним человеком, который знаменит под этим именем. Ибо Петр нисколько не более человек, нежели Андрей, Иоанн или Иаков. Итак, общее в имени, простираясь на всех одноименных, требует каких-либо отличительных признаков, через которые уразумеваем мы не вообще человека, но или Петра, или Иоанна.
Итак, если положим вместе двух или более, например Павла, Силуана и Тимофея, и будет производимо исследование о сущности человека, то никто не даст одного определения сущности для Павла, другого для Силуана, третьего для Тимофея; но одними и теми же словами, которые употреблены были при определении сущности Павла, обозначится и все прочее. Посему кто описывается одинаковым определением сущности, те единосущны.
Хотя в письме обсуждается Святая Троица, заложенный принцип имел колоссальное значение для Христологии. Это различение между общим (сущность/природа) и частным (ипостась/лицо) станет впоследствии основой христологического догмата: во Христе одна Ипостась (одно Лицо) и две природы (Божественная и человеческая).
Что такое природа для Божественного Василия?
Андрей Владиленович Данилов в своем труде "Развитие христианской антропологии в греческой и латинской патристике II–V веков" пишет:
Василий Великий, в свою очередь, аристотелевские "вторые сущности" именует "общими сущностями" (κοιναὶ οὐσία) или "общей природой" (κοινὴ φύσις), а "первые сущности" Аристотеля называет ипостасями
От себя добавлю, что тут видны философские истоки Аристотеля.
Вот такое вот маленькое представление Терминологии Божественного Василия, перейдем к двум цитатам о диофизитстве, это не значит что их нет их слишком много просто это будет обсуждено в другой статье.
В слове против Евномия Божественный Василий проводит параллель между человеческой сущностью и Божественной:
Я утверждаю, что быть во образе Божием то же значит, что быть в существе Божием: ибо как слова: «зрак раба приим» означают то, что Господь наш был в существе человечества, так, кто говорит, что Он во образе Божии бысть, тот приписывает Ему свойства Божественнаго естества [¹]
Исследователи изучая Гомилии На Псалмы Божественного Василия приходят к однозначному выводу как учил Автор, Алоис Грилльмайер пишет:
Василий Великий был твердо убежден в двух природах Христа [²]
Советую прочитать данное письмо, в этом письме, полемизируя с теми, кто пытается уничтожить спасительное воплощение Господа нашего Иисуса Христа, святитель использует выразительную терминологию.
Там используется такие термины как; пребывание во плоти, явился во плоти, и cамый уникальный термин "Богоносная плоть".
Что мы вывели из маленькой статьи
Οὐσία (сущность) В философском контексте то, что отвечает на вопрос «что это?». У Василия обозначение общей природы, общего для всех индивидов данного рода. В триадологии единая Божественная сущность Отца, Сына и Святого Духа. В христологии обозначение конкретной природы (Божественной или человеческой) применительно к Логосу.
Φύσις (природа) у Василия часто употребляется как синоним οὐσία, но с акцентом на источник свойств и действий. В христологии φύσις указывает на совокупность свойств, характеризующих Божество или человечество. Говорить о двух φύσεις во Христе значит утверждать, что в Нем присутствует полнота и Божеских, и человеческих свойств.
Ὑπόστασις (ипостась) термин, который Божественный Василий спас от савеллианского отождествления с οὐσία. Ипостась это конкретный носитель общей природы, индивид. В триадологии три Ипостаси при одной сущности. В христологии один Христос, одна Ипостась воплотившегося Логоса, в которой две природы.
Πρόσωπον (лицо, личина) термин, который у Василия часто используется как синоним ипостаси, но с акцентом на отличительные, уникальные черты. Лицо это ипостась, взятая с точки зрения ее самосознания и уникальности.
Ἕνωσις καθ' ὑπόστασιν (ипостасное единство) важнейшее понятие, которое активно использовал Божественный Василий (и которое затем развил Кирилл Александрийский). Оно означает такой тип соединения, при котором две природы соединяются в одной Ипостаси, не сливаясь и не разделяясь. Василий использовал термин καθ' ὑπόστασιν в своем Исповедании веры, что отражено в актах Священного Святым Духом Благословленого Халкидонского Собора.
[¹] Против Евномия кн. 1. (Творения св. отцов в русском переводе. Москва, 1846, том 7, стр. 45)