Фольклорная практика: воспоминания

Я ездила на практику 4 раза (с 2006 по 2009 год). Это были Карсовай, Ёжево, Ворца и Непременная Лудзя (фольклорная и диалектологическая практики). Прошло уже больше 10 лет, но мы всё еще храним воспоминания об этих днях, полных безудержного веселья, сводящего скулы, и максимально мистических историях, произошедших в “полях”.

Вот небольшие выдержки из нашей буйной молодости:

Чтобы чувствовать себя в глухомани уверенно, нужно подружиться с местными. Ничто так не скрепляет узы, как крепкий алкоголь. И представители мужского пола с факультета отчаянно пили с местными. А как-то раз даже попробовали курить заячье гамно. Это было ночью: они вылезли в труханах через окно, сделали какие-то закрутки и почему-то громко смеялись.
Наши “блондинки” умудрились взять в деревню, где нет дорог, каблуки и белые юбки. Местные, конечно, были в восторге.
Один раз нам разрешили отпраздновать день рождения одногруппницы. В придорожном кафе “Встреча”. Так получилось, что к празднеству присоединились дальнобойщики, водка и пельмени. Мужики пребывали в прекрасном настроении духа, увидав на истертом до дыр линолеуме молодых дев в белом и на каблуках, отплясывающих под хиты 90-х.
Одна наша верная подруга заболела протеем. Это какая-то хворь, которая вроде бы взялась из молока, того самого, которое нам прям из-под коровы давали местные. И что? После того, как мы молоко оприходовали, с другой боевой подругой мы пошли за следующей партией молока и сунули в банку краюшку черного хлеба (потому что как будто бы так надо было). Мы шли с трехлитровой банкой по главной дороге и угорали на всю деревню, потому что вдруг подумали, не связан ли протей нашей одногруппницы с тем, что мы в немытую банку из-под молока постоянно засовывали черствый черный хлеб. Машка, прости!
Среди младших курсов, за которые мы были ответственными, была одна мадам, которая закрутила роман с местным пареньком. Любовная любовь была поистине книжной: девушка все время была навеселе и в засосах. Расшифровывать она ничего не хотела, конечно же. Один раз ее закрыли в комнате и принудительно заставили заниматься делом. Хитропопая мадам включила магнитофон, сделала вид, что работает, а сама сбежала через окно на втором этаже к своему благоверному. С тех пор меня приставили к ней, и я сопровождала её вообще везде.
С одним из участников практики мы как-то устроили романтический ужин при свечах с “бэпэшками”. Ну как романтический. Мы просто очень хотели есть. И зачем-то еще свечи зажгли. Одна девочка обиделась, что мы ее не позвали, и пошла загорать на следующий день одна. Попой в окно. Со второго этажа школы, где мы жили.
Я ходила по деревне в камуфляжных штанах и на ту пору еще неведомом оверсайз-свитере цвета детской неожиданности. Потому что удобно и не жалко. Один раз меня приняли за охранника и стали сдавать деньги при входе на дискотеку. Ребята угорали, что так можно неплохо заработать. Но я, конечно, не взяла ни рубля.
Мы до сих пор с упоением вспоминаем солянку из Карсовая. Тогда наши суточные составляли 50 рублей. А солянка, половина порции, стоила 4 рубля 17 копеек. Когда мы первый раз увидели размер целой порции, он представлял из себя примерно корыто. Представьте: корыто с горячим, прекрасным, наваристым супом из нескольких видов мяса. И даже с лимоном и парой оливок!!!! В деревне!!!! Еще мы вспоминаем, что в местном магазине продавали вафли ужасно-кислотных цветов. Именно вафельки были зеленого, оранжевого и других цветов. На вкус это было отвратительно, но очень интересно. Мы зачем-то перепробовали все виды этого гастрономического недоразумения.
Иногда местные не пускали нас помыться в баню. Никто. Но мы нашли выход из положения: нагревали воду в бутылках-полторашках в поле; просто оставляли их под солнцем на весь день, пока ходили собирать фольклор. Вечером этой нагретой водой подмывались хотя бы. Тоже в поле. Иногда под неистовое улюлюканье местных парней. Ну сорян, у нас не было никаких там простыней и прочего, чтобы прикрыться.
А в одной деревне нас в баню всё же пустили. Парни, конечно же, решили наполнить этот момент гедонизмом и прихватили с собой пива. Сидели долго. Очень долго. Очень-очень-очень долго. А после них, красных, как раков, отправились в баню девчонки. И они угорели. В прямом смысле. Вышли, а точнее, выкатились, полусиние. Все очень испугались, начали грешить на парней. Позже выяснилось, что кто-то из них решил бросить в топку свои не очень-то свежие носки. Мы до сих пор думаем, что причиной угара девчонок стали эти вонючие портянки. Так и рождается фольклор 🙂
На диалектологической практике мы выбрали раздел про фольклор: нужно было собирать слова, связанные с потусторонним миром и вот этим всем. Сидели у одной бабушки уже часов шесть, наверное. Доходим до вопроса про домового. Диалог:
- Бабушка, а как называется тот, кто ночью вот…ну…шуршит за печкой в доме?
- Никто у меня не шуршит.
- Ну ночью вот..не бывает странных звуков? Ничего не слышите?
- А…дак дедка мой пожрать идет. Он всегда так делает.
- *ржем как кони* Неееет, бабушка. Кто-то вот другой…маленький, может быть. Как вы его называете?
- Аааааа! Так это коток мой, коток. Он шуршит иногда за печкой.
*занавес*
В тот день другая бригада, которая собирала диалекты про кухонную утварь, пришла с более успешным уловом: мы половину вечера просто в голос орали над тем, что фартук у людей может называться “напиздник”. Какова смекалка, а!
В какой-то из прекрасных очередных дней на практике мы почему-то шли через поле. Уже не помню, почему. Помню, что мы были трезвы абсолютно. И вдруг видим: на велосипеде едет коза. Переглянулись между собой. Посмотрели еще раз. Натурально! Коза едет на велосипеде. Такая еще толстенькая. И улыбается. У них же бывает такое улыбающееся лицо. Когда транспортное средство приблизилось, мы наконец-то разглядели ЧЕЛОВЕКА. Оказывается, он на себя козу как-то так уж посадил и вез, что казалось, будто у руля животное, честное слово!
Одна отчаянная бригада решила разжиться великолепным: целым ансамблем из бабушек. Было только одно “но”: идти нужно было за 12 км от родной деревни, где мы обитали. А они взяли да пошли. Без связи, ага. Находка целого ансамбля и впрямь была очень удачной: ребята записали несколько обрядов, много песен, частушек и прочего. Но интересное началось во время трапезы. Обоих добрых молодцев от души поили кумышкой из медного ковша. И что? К вечеру парни не смогли встать. Просто ноги не слушались. И руки. Возможно, внутренние органы тоже, но они тогда вряд ли на что-то могли реагировать, органы эти. Истерика собригадницы женского пола, которая видела ребят только после водки, ничего не решила. Удивительно, что, со слов самих же ребят, голова не болела, речь была абсолютно членораздельна, но ноги подкашивались, жили своей жизнью. Ничего лучше чем искупнуться под луной парни тогда не придумали. Но даже это особо не помогло. Говорят, что сидели на бревнах и ждали, когда ж подотпустит-то, Господи-прости. Стало полегче - пошли возвращаться домой. Втроем. Через лес. Ночью. А в это время на месте дислокации всех-всех-всех уже были готовы вызывать пожарных, МЧС и т.д.
На одной из практик мы выпили в деревне все нормальное пиво. Это был “Tuborg”, в зеленых бутылках. В общем-то наш завтрак состоял из пива и воблы почти каждый день. Стоит отметить, что воблу мы били прям об деревянное крыльцо сельского магазина, постоянно вспоминая, как подобное сотворял с рыбой Волк в “Ну, погоди!”. История не очень смешная,но показательная: помогать товарищам в боевом расположении духа становилось куда более веселее и приятнее.
Когда находишься в местах странных и загадочных, реально (реально!!!) проникаешься окружающей обстановкой и начинаешь верить в то, что тебе рассказывают информанты. Точнее, люди. На одной из практик мы действительно видели заповедный лес в форме человека: к нему нельзя было приближаться, потому что кто-то там мог нагнать хворь. И мы даже беседовали с женщиной, которая о чудесных свойствах леса забыла и, пропалывая огород, случайно бросила в пространство хвойно-лиственное ошметки растений, и ослепла. Сразу. Говорила: “как будто коса по глазам прошла”. Огромный многовековой дуб мы тоже видели. Вокруг него, по рассказам местных, каждую полночь ходил дух старого мужчины. Ясно-понятно, что мы к дубу в это время не приближались вообще. В школе, где мы жили, тоже была история: в здании на втором этаже повесилась сначала дочь, а за ней и мать. И их духи бродили по школе. Однажды наш одногруппник решил, как это сейчас говорится, “попранковать”, спрятался за столбом (а жили мы на первом этаже и ходили в туалет по длииииинному коридору с окнами на темный двор школы) и как заорет “Дооооооооченька!”. Визжали все девки. Абсолютно. Руководители думали, что второе пришествие свершилось, наверное. Спасибо, что никто не стал заикаться после таких шуточек.
Еще со мной случилась максимально эпичная история, которую мы тоже вспоминаем до сих пор. Озаглавить ее кратко можно было бы как “Маша и говно”. В какой-то из дней, когда ни у кого не было назначено встреч с информантами, мы пошли всей гурьбой купаться на пруд. Дорога к нему была так себе: поле, грязь, какие-то холмики бесконечные. И вот по пути нарисовалась преграда в виде узкой-узкой дощечки, под которой плескалось нечто, похожее на смесь коровьих какашек, содержимого выгребной ямы и собственно воды. Пахло это так себе. Выглядело тоже. Конечно же, абсолютно все смогли по этой дощечке перейти. Кроме меня. Я оступилась, стала вязнуть в этой массе коричневого цвета. И еще потеряла тапок. На другой стороне все мои любименькие одногруппники уже валялись на траве от смеха, прихватив животики, пока я неистово вопила: “Помогите, я не хочу умереть в говне!”. Сама очень сильно смеялась, и из-за этого увязала всё глубже и глубже. Спустя сколько-то минут безудержного веселья, одна девочка пошла меня спасать. Более того, она даже по плечо засунула руку в эту субстанцию, чтобы найти мой тапок. Нашла. Приятно было, конечно, искупаться потом в пруду. Пусть в нем мы и плавали вместе с коровами :)
Как-то одна бригада отправилась за фольклором к “самому сильному колдуну Удмуртии”. И не вернулась. Очень мы все тогда перетрухнули. Командир бригады спустя какое-то время сказала, что они начали вязнуть в каком-то болоте. И действительно боролись за жизнь. А потом вообще потерялись, были дезориентированы. На секундочку: этот командир была моей лучшей подругой. И после того, как они вернулись, я ее просто не узнала. Часа два она, человек вообще-то достаточно разговорчивый, не шевелясь сидела на стуле и смотрела расширенными зрачками в одну точку. Вообще ничего не понимала. Ни на что не реагировала. Боюсь, мы уже никогда не узнаем, что же там на самом деле произошло.
Была у нас шикарная информантка, к которой мы наведывались чуть ли не каждый вечер. Ее можно было до скончания веков окучивать, как нам казалось. Когда мы уходили, она нам говорила: “Девочки, завтра приходите тоже! Но главное, до звезды!”. И мы думали: “Вот это нативное мышление, вот это даааа! Мы же и правда уходим, когда уже звёзд полно на небе”. Под конец практики выяснилось, что “звезда” - это какой-то сериал, который бабушка смотрела каждый вечер. И уходить нам стоило всегда до его начала (рука-лицо, ага).
Заключительная история. Один пиздюк (на год младше нас) поимел под мостом жену председателя. Человека, который дал нам кров и еду вообще-то. Честно говоря, мы думали, что если все узнают, то мы просто не проснемся утром. Но никто не узнал. А пиздюк всё повторял свои ходки. Один раз даже попросил у парней наших черный презерватив. Чтобы удивить даму, так сказать.