Космос, Sims и СДВГ: Soft Blade о поисках доброй стороны повседневности
Всё больше молодых артистов делают музыку не благодаря системе, а вопреки ей. Находясь в разрыве между креативным индустриальным конвейером и собственной нервной системой, они по-другому воспринимают время, мотивацию и работу.
Виолетта Шабаш, больше известная под псевдонимом Soft Blade, рассказывает, как детские энциклопедии, компьютерные игры и утренний кофе становятся способами выживания. Наш автор Ася навестила её в Лондоне и поговорила с ней о том, как справляться со стрессом, оставаться добрым к себе и находить опору в окружающем мире, когда сознание устроено немного иначе.
Ася: Ты уже говорила про детство, но не хочется вдаваться в подробности, а наоборот — посмотреть на более светлую сторону. Может быть, какие-то ритуалы, книги, игрушки, которые тебя интересовали в детстве, поднимали настроение, помогали справляться с чем-то? В общем, какие-то объекты окружающего мира, которые ты вспоминаешь с трепетом и которые до сих пор тебя вдохновляют.
Soft Blade: Я сейчас вспомнила такую вещь, кстати, нигде про это не рассказывала, и сама только-только об этом вспомнила. У меня в детстве была книга, которая мне очень нравилась, — энциклопедия. Знаешь, раньше были такие энциклопедии, обо всём мире?
Soft Blade: Это была какая-то очень крутая, дорогая энциклопедия, которую мне подарил брат моей бабушки, — Оксфордская. Там были очень хорошие фотографии, много всего про науку, про космос — это был очень ценный артефакт. Я тогда росла, это были ещё 90-е — начало 00-х, и очень мало было каких-то качественных книг, либо они стоили очень дорого. А человек, который её подарил, — брат бабушки — был профессиональным футболистом, и эту энциклопедию дарили как приз. В общем, мне в какой-то момент она по блату перепала — крутая книга. И я очень любила такие... душные вещи. Она прямо для взрослых была, довольно сложная, но мне очень нравилась. Помню, там была фотография с VR-очками — это были буквально ещё только прототипы. Я недавно как раз рассказывала другу, что тогда это казалось будущим, а мне уже 32 года, и я до сих пор сама не попробовала эти VR-очки.
Ася: Я тоже, что-то от лукавого в этом правда есть.
Soft Blade: Да-да, тогда это казалось каким-то будущим, а сейчас, наверное, только до нас доходит. Такая вот у меня была книга. Ещё у меня была энциклопедия про космос. В какой-то момент мне очень нравился космос, и мама подарила мне её на день рождения. Подписала очень классно: «Дарю тебе эту книгу, надеюсь, когда-нибудь ты узнаешь про космос то, чего ещё не знает никто» — потому что она думала, что я пойду по стопам астрофизики. Я действительно какое-то время думала поступать на астрофизику, но, слава богу, не стала физиком. В общем, были у меня такие гиперфиксации в детстве, как эти энциклопедии.
Ася: А какие самые интересные темы были для тебя? Говорят, у детей бывают динозавры, Древний Египет, разные цивилизации. Какая тема была идеей фикс?
Soft Blade: Кстати, Древний Египет мне начал нравиться только недавно, уже во взрослом возрасте. В детстве он меня так не интересовал, как многих детей. У меня была тема космоса — планеты, планетарии. Уже сама не помню деталей, но помню, что из-за этой энциклопедии мне это прямо очень нравилось в детстве. Потом мне очень нравились конструкторы, особенно Lego, но он тогда был очень дорогой. У меня было два набора, но это считалось прямо люкс-подарком.
Ася: Да, и, наверное, ещё и за границей купленный.
Soft Blade: Мне кажется, нет. Но это считалось прямо дорого — как сейчас, наверное, подарить кому-то iPhone. У меня были разные конструкторы, не только Lego, — ещё деревянные, из которых я строила всякие замки. В общем, мне нравилось конструировать что-то. Из Lego я создавала всё подряд — смешно, я сейчас вспомнила, что бабушка подарила мне набор Lego на тему балетной студии: там были две балерины, зеркала, подиум, где они танцуют. И ещё был второй набор — что-то южное, с пальмами. Я всё это перемешивала и делала, например, автомобиль. В общем, я конструировала транспорт — не для балерин, а для каких-то других игрушек, вообще не из Lego. Просто мне нравилось делать из Lego машину. Такой у меня был интерес тогда.
Ася: А почему ты всё-таки решила не поступать на астрофизика? Это было осознанное решение, или просто идея фикс со временем прошла?
Soft Blade: Ой, у меня на самом деле очень сложный путь в профессию. Меня в жизни интересовали разные вещи. По факту у меня было два варианта: либо идти в Высшую школу экономики на факультет дизайна, потому что мне нравился дизайн, либо на астрофизику. И я тогда встречалась с парнем-хипстером, который сказал: «иди на дизайн». Таким образом, я в итоге поступила на дизайн, на бюджет, и училась в Вышке. Но насчёт астрофизики я тогда серьёзно думала.
Ася: А ты вообще не рассматривала поступать куда-то ещё, не подавала документы в оба места?
Soft Blade: Нет, не подавала — слишком разные две сферы, надо было выбирать, к чему готовиться. В Вышку — это литература, какое-то творческое испытание. Астрофизика — вообще единственный нормальный факультет — МГУ. Поэтому я выбирала между МГУ и Вышкой и решила пойти на что-то менее консервативное. Это было правильное решение. Боюсь представить, что бы со мной случилось, если бы я реально пошла на физика. В детстве я какое-то время училась в физмат-классе. По сравнению с другими ребятами мне было очень тяжело, и решила, что я, наверное, всё-таки больше гуманитарий — если такое деление вообще существует. В общем, решила, что не потяну, и считаю, что это было правильный выбор.
Однако в итоге я поступила на дизайн, училась, и поняла, что дизайн мне вообще не нравится.
Soft Blade: Я несколько лет проработала в офисах, в разных креативных компаниях, и мне было очень тяжело и неинтересно постоянно заниматься коммерческими визуалами. Причём были периоды, когда я работала в крутых независимых студиях в центре Москвы — туда, куда люди вообще мечтают попасть. Но я понимала, что это не моё. Приходила домой после офиса и садилась писать музыку до часа ночи, потом ложилась, вставала, снова ехала в офис на Китай-город, отсиживала там 8–9 часов, и вечером снова ехала домой писать музыку. В какой-то момент я поняла, что всё, больше не могу с дизайном.
Ася: А что именно отталкивало от дизайна?
Soft Blade: Не хватало мотивации. Мне было сложно работать на кого-то, на чей-то проект, не было никакой личной заинтересованности, я не видела в этом пользы для себя. И хотелось больше общаться с людьми — кстати, с музыкой сейчас та же проблема: очень интровертная работа, мало живого взаимодействия.
После этого у меня была эпоха работы с детьми — я работала в православном центре, преподавала английский язык и керамику. Я одна работала с большими группами детей, в числе которых были также дети с аутизмом, которым требовалось ещё больше внимания. У меня даже начались проблемы со здоровьем от этой работы — перегруз, хотя я её любила. Но мне это было гораздо интереснее, чем сидеть и делать дизайн.
Ася: А это был какой-то специальный центр или школа?
Soft Blade: Нет, частный центр. Владельцы были православной парой, мужем и женой, там ещё была иконопись, много людей, так или иначе связанных с церковью, но на сами занятия это никак не влияло — обычные платные занятия.
Ася: То есть если бы не музыка, ты бы занималась...
Soft Blade: Психологией. В целом, мне это нравится, у меня это получается и приносит намного больше удовлетворения, чем графический дизайн.
Ася: А дизайн вообще совсем не пригождается?
Soft Blade: Сейчас максимум, что я делаю, это оформляю себе обложку кассеты. Вот где применяются мои навыки, и всё. Кстати, сегодня мне попался в Instagram аккаунт одной девочки-дизайнера — она работает дизайнером в одном медиа, которое я знаю. Я зашла к ней на страницу, увидела рилсы про её работу и про дизайн в целом — и подумала: «Господи, как мне плохо от этого, и как хорошо, что я не дизайнер». Хотя объективно это совсем не «пыльная» работа — почему-то мне просто не нравилась. Возможно, потому что я много лет занималась ей без особого интереса, буквально заставляла себя.
Ася: А почему всё-таки музыка перевесила? Ты говоришь, что хочется общения с людьми, а музыка — довольно интровертное занятие.
Soft Blade: Деньги перевесили, к сожалению. Я приехала в Англию, у меня завирусился трек, мне дало денег издательство, и все вокруг стали говорить: «у тебя отлично получается, делай это». Я сидела с этими деньгами и думала: «ну, наверное, значит, надо делать». Но сам процесс написания музыки даётся мне очень тяжело — тяжело, что я всем занимаюсь одна, сама всё делаю.
А когда пытаюсь что-то делегировать, результат обычно не нравится. В общем, очень интровертная работа. Пока что так и есть. Сейчас я, честно говоря, в каком-то кризисном моменте, пытаюсь пересмотреть подход. Я выпустила альбом в ноябре — это было очень мучительно, я его еле закончила. Пытаюсь пересмотреть подход к написанию музыки, чтобы он не был таким перфекционистским и морально тяжёлым. Пока не знаю, что будет дальше. Но в психологию точно хочу вернуться рано или поздно — просто должно пройти какое-то время, чтобы я разобралась, как всё это интегрировать в свою жизнь.
Ася: А есть какие-то ритуалы, которые помогают собраться или сконцентрироваться перед работой?
Ася: Понимаемо! Ты, кстати, говоришь про дизайн, что не хватало мотивации, а бывает ли так, что нужно поработать над музыкой, но вообще не хочется? Или процесс идёт как-то по-другому?
Soft Blade: У меня СДВГ, и в целом всё очень непросто — проблемы с исполнительными функциями, всё валится из рук, очень плохо с организацией, очень тяжело начинать.
Я нейроотличный человек, и всегда такой была. У меня РАС и СДВГ. Мне диагностировали СДВГ ещё в 90х, когда в России практически ничего про это состояние не знали и это не считалось расстройством, требующим особого подхода к жизни.
Тогда в России это называлось по-другому: «гиперактивный ребёнок».
Ася: То есть с самого детства диагностировали?
Soft Blade: Да, с детства. Но с этим ничего не делали, никаких скидок на это не давали — моя мама даже не знает толком, что это такое. Никакого ресурса не создавали, никакие психологи меня не сопровождали, ничего такого не было.
Ася: А как это влияет на процесс работы?
Soft Blade: Это в общем тяжело. Но я верю, что можно выработать свой собственный стиль и подход к работе — свой график, даже если он не будет выглядеть как нормальный график с определённым рабочим временем. Даже если это график вроде «работаю 1 раз в неделю» — это тоже своего рода график. Я пытаюсь найти подход, в котором будет меньше насилия над собой, и как-то подстроить его в нейротипичный мир. Но мне кажется, с творчеством так вообще не работает, к сожалению. Было бы круто работать по офисным меркам: сел в десять, закончил вечером — и мозг переключился на нерабочее время. Но он никогда не переключается, ты всё время в этом находишься. Поэтому нельзя творческого человека впихивать в такие офисные капиталистические мерки.
Ася: А есть какие-то плюсы у СДВГ — в плане влияния на творчество?
Soft Blade: Мне кажется, да. Минусы ощущаются гораздо сильнее. Но я думаю, креативность связана с СДВГ — мне так кажется, я слышала это и от других людей: умение генерировать идеи может быть связано именно с этой особенностью — это такая обратная сторона. Хотя я бы не сказала, что у меня есть выраженный гиперфокус, как у некоторых, — я, наоборот, очень легко отвлекаюсь, и потом мне сложно вернуться «на рельсы». Так что не знаю, в чём ещё плюс, кроме креативности — она, мне кажется, очень сильная сторона.
Ещё, поскольку у мозга с СДВГ есть проблема с дофаминовой регуляцией — то есть дофамин, гормон удовлетворения, вырабатывается недостаточно, — из-за этого у меня часто получается очень «дофаминовая» музыка. Я верю в то, что людям с СДВГ проще создать хит.
Ася: Да, противоречивая тема на самом деле. Если вернуться к каким-то обыденным ритуалам и повседневности — есть привычки, которые ты делаешь каждый день, чтобы держаться в эмоциональном тонусе, радовать себя, поднимать настроение?
Soft Blade: Мне нравится срезать веточки в своём саду и ставить их сюда [вазу на столе] — мне кажется, классно, что в любое время года можно срезать что-то и поставить в банку, даже просто ветку дерева, вместо цветов — и это радует. Вообще наличие сада — это очень круто. Очень нравится, что у меня есть сад, и что там иногда что-то вырастает. У меня вокруг много кошек, они часто приходят ко мне — я их глажу и иногда подкармливаю. Наверное, штук шесть разных котов вокруг ходит — соседские, гуляющие. Вот эту (свою кошку) я гулять не выпускаю.
Ася: А почему не выпускаешь — чтобы не убежала?
Soft Blade: Чтобы не погибла. Я переехала в Англию со своим предыдущим котом, выпускала его гулять — и нашла его мёртвым в саду.
Soft Blade: Да, пару лет назад. Кот, который прожил со мной 10 лет. Это было очень больно.
Soft Blade: Вот поэтому эту я гулять не выпускаю. Ну что ещё... У меня есть печка. Обратила внимание?
Soft Blade: Топлю, когда не жарко. Это очень приятно, возможность поджечь дрова. Ещё я очень много играю в компьютер.
Soft Blade: Да, я вообще геймер, это моё главное хобби, уже это признала. Раньше мне было стыдно за это, чувствовала себя как-то неловко. На день рождения — в честь выпуска альбома Softic 2 — купила себе игровой компьютер. И теперь на нём даже нет Ableton, нет никаких музыкальных программ — только игры.
Soft Blade: Да, чистый эскапизм, там вся память потрачена на игры.
Soft Blade: Вообще, люблю онлайн-игры. Dota, нравятся всякие казуальные — недавно себе купила Sims 3. Нравится «Ведьмак», нравится Stardew Valley, нравится Peak — классная кооперативная игра, где вы с друзьями лезете на гору. Простая и гениальная одновременно, одна из лучших игр, в которые я играла в этом году. Ещё Baldur's Gate 3. Мне нравятся разные игры — наверное, это моё главное хобби в этом году. Тоже как ритуал — вечером поиграть.
Ася: А как-то это влияет на вдохновение, на материал для песен, или это просто отдельное хобби, которое никак не пересекается с музыкой?
Soft Blade: Не знаю, это скорее какое-то продолжение — игры фэнтезийные, и моя музыка тоже довольно фэнтезийная.
Ася: А это у тебя с детства, ты с детства играешь?
Soft Blade: Кстати, да, я недавно поняла, что с детства обожаю компьютерные игры. У меня был лучший друг — точнее, сын маминой подруги, который естественно и мой друг. Я к нему приходила, и мы просто играли вместе в компьютер — это было офигенно, и с тех пор я обожаю игры.
Ася: А помнишь какие-нибудь игры из детства?
Soft Blade: Да, сначала мы с мамой играли на приставке — дома были Mario и Chip and Dale. Кажется, это была приставка Sega. Играли с картриджей, с джойстиками. А с другом мы играли на компьютере — была серия игр про Кузю, знаешь? «Кузя. Дикая река», «Кузька — путешественник во времени».
Ася: Может, я это и видела, но не всплывает в памяти.
Soft Blade: Потом были детективные игры, более «для девочек» — например, серия про Нэнси Дрю.
Ася: А что ещё из детства оказывает влияние сейчас — книги, которые ты читала тогда, фильмы, привычки?
Soft Blade: Ну, во-первых, игры, во-вторых, самое значимое — электронная музыка. Мой отчим писал электронную музыку. Я очень рано попробовала сама написать электронную музыку — это было ещё в 2004 году, я была ребёнком и из его сэмплов собрала целый альбом.
Ася: А на чём ты записывала, как это делала?
Soft Blade: Просто мышкой, вручную расставляла всё в компьютере — по сути, для этого необязательно иметь какие-то инструменты, всё можно сделать прямо в программе. У меня даже сохранились какие-то из тех записей. Меня часто про это спрашивают — да, это были мои первые опыты в электронной музыке.
Ася: А какие книги, фильмы, мультики?
Soft Blade: С детства мне очень нравилась Туве Янссон и книги про муми-троллей. Мне вообще всегда много читали на ночь — мама и бабушка, причём даже когда сверстникам уже было стыдно признаваться, что им читают перед сном, мне продолжали читать. И я очень благодарна за это, потому что для меня это была возможность провести время с близкими, просто слушая. И книги были классные — например, мне читали «Хроники Нарнии» ещё до того, как их экранизировали. Тогда это была совсем нишевая, малоизвестная книга, а потом сняли несколько фильмов — не очень удачных, если честно, а вот книги очень крутые.
«Муми-тролли» на меня очень сильно повлияли, сейчас, наверное, Туве Янссон — одна из самых важных для меня фигур в целом. Мощная женщина, в первую очередь художница, иллюстраторка и писательница. Очень люблю биографию о ней — называется «Работай и люби». Очень классная книга, я перечитывала её несколько раз, и хочу ещё раз. Мне кажется, именно это в итоге и привело меня к экзистенциальной психотерапии.
Ася: А кроме Туве Янссон кто тебя ещё вдохновлял?
Soft Blade: У меня была жёсткая фиксация на Гарри Поттере в детстве. Я тот самый миллениал, который вырос на Гарри Поттере, мне очень нравился этот мир.
Ася: А кто больше всего нравился из персонажей? Не было такого чувства —смотришь и думаешь: «это про меня»?
Soft Blade: Хотелось быть как Гермиона Грейнджер, конечно, но я была скорее как Полумна.
Ася: Я тоже сейчас об этом подумала.
Soft Blade: Хотелось быть крутой, как Гермиона, но мне кажется, когда я выросла, то во многом ей и стала. Во мне есть эта girl-boss энергия, которую я в себе развила. Наверное, во мне преобладают два этих женских персонажа — Гермиона и Полумна.
Ася: А по факультетам — куда тебя, как считаешь, распределили бы?
Soft Blade: Раньше я была уверена, что шляпа отправила бы меня на Слизерин — я считала себя очень амбициозной стервой. Но чем старше я становлюсь, тем больше вижу в себе смелости и доброты, и думаю, что скорее попала бы на Когтевран. Кстати, когда я играла в Hogwarts Legacy, меня там тоже распределили на Когтевран.
Ася: Ты в неё играла на компьютере?
Soft Blade: Да, проходила её ещё когда у меня был ноутбук — было не очень удобно, а потом второй раз уже на новом компьютере. В общем, думаю, что я — Когтевран. Но у меня была целая эпоха, когда чтение книг про Гарри Поттера было чем-то настолько успокаивающим, что я не могла переключиться ни на что другое и постоянно их перечитывала. В итоге родители мне даже запретили их читать, потому что их бесило, что я ничего другого не читаю. Но они не понимали, что я аутистка, и что мне важны такие гиперфиксации — они помогали мне поддерживать себя в нормальном состоянии. Аутизм мне диагностировали только когда я переехала в Англию, а до этого говорили, что у меня социофобия.
Это очень смешной факт: когда во взрослом возрасте у меня начались первые серьёзные проблемы с психикой и я поняла, что вообще не вывожу жизнь, я начала ходить к психиатрам, мне назначали антидепрессанты и так далее. Тогда мне говорили про тревожное расстройство и социофобию, и мне ведь правда было страшно смотреть людям в глаза, выдерживать зрительный контакт. Сейчас мне уже не сложно смотреть глаза в глаза, хотя я быстро устаю от этого. И почему-то никто не подумал про аутизм, хотя у меня уже был диагностирован СДВГ, а это состояние с очень высокой сопутствующей встречаемостью — коморбидность процентов 80. Мне постоянно говорили про социофобию, и я много лет жила и думала, что у меня какой-то невроз. А потом оказалось, что это аутизм — и всё встало на свои места. Это было правильное объяснение, потому что оно расставило всё по местам: человек с настоящей социофобией не может выступать перед тысячей людей на сцене и петь — это просто немыслимо. Это же фобия, как если бы у человека была боязнь пауков, а он клал бы себе их на голову. Но почему-то психиатров не смущало сочетание «социофобия плюс выступления на сцене».
Ася: А сейчас есть какие-то гиперфиксации на книгах?
Soft Blade: На Древнем Египте у меня есть небольшая гиперфиксация. Не сказать что прямо сильная, но вот вчера, например, засыпала и слушала подкаст про Египет на «Арзамасе». Я часто слушаю что-то по теме Древнего Египта.
Ася: Почему именно Древний Египет?
Soft Blade: Очень красивая культура, очень развитая цивилизация, очень фэнтезийная — это как будто совсем другой мир, другая вселенная. Знаешь, есть вселенная Гарри Поттера, вселенная «Властелина колец» — а есть вселенная Древнего Египта, но она реально существовала. Тогда люди были совсем другие, мир был другой, сам человек был другим, языки были другие, не было христианства, которое очень сильно повлияло на последние две тысячи лет нашей цивилизации — всё было устроено совсем иначе.
Мне кажется, люди, которые не интересуются Древним Египтом, до конца не осознают, насколько давно он существовал. Можешь представить временную шкалу: вот мы сейчас, вот две тысячи лет назад родился Иисус Христос, а вот здесь, ещё на три тысячи лет раньше, — Древний Египет. Это совершенно невероятная толща времени. И при этом мы прямо сейчас можем сесть на поезд и за час доехать до Британского музея и посмотреть там артефакты Древнего Египта — например, ту самую плиту [Розетский камень], на которой один и тот же текст написан на двух языках, и благодаря которой удалось расшифровать иероглифы Древнего Египта — потому что это единственный артефакт с параллельным переводом. Представь, если бы этой плиты не было — все иероглифы так и остались бы для нас непонятными. Удивительно, что так повезло её найти, что она сохранилась, что кто-то её создал две тысячи лет назад. Это просто невероятно, будто в Хогвартс съездить.
Ася: А нет желания слетать в Египет сейчас?
Soft Blade: А я недавно как раз была — в прошлом году летала в Каир.
Ася: Вот у меня подруги всё детство летали, а я туда так и не съездила. А поёшь ты, кстати, с детства?
Soft Blade: Нет, в детстве не пела, серьёзно этим не занималась. Училась в музыкалке, но бросила, не закончила — там было довольно упрощённое пение, в основном упор был на инструмент, я училась на фортепиано. Ещё я пела в церковном хоре, дважды — один раз в Москве, когда там жила, потом в Петербурге тоже немного пела, на Васильевском острове.
Ася: Ты занимаешься музыкой уже 12 лет. Что самое важное ты поняла о себе, как об артистке?
Soft Blade: Чтобы быть артисткой, необязательно выступать. Вообще, можно быть очень разной артисткой. Никаких нет норм в перформансе, никаких нет норм в продуктивности. Это, кстати, не только про бытие артисткой, это вообще про жизнь в целом.
То, что я поняла за взросление до 32 лет, что все очень разные, и каждому человеку, в первую очередь, надо изобрести какой-то свой способ проживания этой жизни.
Особенно, если ему трудно. Особенно, если у него какие-то психологические трудности, проблемы. Первостепенным является создать для себя такую жизнь, которая будет его питать, наполнять, которая не будет его уничтожать. Многие годы я пыталась себя впихнуть в систему, которая существует. И она абсолютно не приспособлена для людей с аутизмом, с любыми нейроособенностями. И это все очень было плохо, когда я это пыталась сделать. Вот, поэтому чем раньше человек это понимает, что нет никаких норм, и нет никаких правильно и неправильно, тем лучше для него, тем быстрее он найдет какой-то свой путь, свой темп развития вообще. Вот, наверное, вот это сама основная.
Я ещё поняла, что я не музыкальный продюсер. То есть, я себя идентифицирую скорее как публичного человека, который изучает экзистенциальные темы в рамках разных медиумов. У меня два высших образования, которые не связаны с музыкой, и в целом, мне интересно работать на стыке дисциплин. Думаю, что я могу в будущем написать книгу, например, или заняться живописью.