EXPOSE: «То, что никогда не сможет закончиться»

Чтобы вы сами узнали кто они такие и что делают, 27 марта EXPOSE представят сцену в DEX  в рамках события SHIFT от команды subspace__

Pt1. На ивенте EXPOSE: “Fluxus / Parlor” в декабре 2025

— Почему вы выбрали Expose в качестве названия?

М (Максим): Если переводить дословно, то Expose – это раскрывать. Но у него есть более “тёмный” контекст — обнажать. Для нас это значит обнажать андеграундную культуру.

С (Селин): Мы стараемся не вкладывать своего субъективного мнения в этот процесс. Понятное дело, что это сложно, но мы стремимся к тому, чтобы максимально точно передавать, фиксировать происходящее. Даже шоу с гонконгцами, которое у нас было [дебют EXPOSE в коллаборации с гонконгской промо-группой 0159, ДК "Кристалл"]: мы просили ребят — “отвечайте наиболее честно”.

— Чем вы займетесь если будете отдыхать от вашей деятельности?

С: Когда я пишу музло — я отдыхаю. По образованию я саунд-дизайнер, но сейчас это хобби. А хобби — это про отдых.

— Ваш музыкальный проект [mala interface] это больше про хобби или это основная деятельность?

С: Для людей, которые не остаются на ивентах до 5 утра: Mala Interface — это наш дуэт, он работает на стыке deconstructed club и post-club. В нём есть индустриальность и динамичные контрасты гипертрофированных ударных. Но пока проект можно услышать только в эксклюзивном формате — прийти на ивент, где мы играем и заодно поддержать организаторов.

М: Я бы это причислял к основной деятельности. Но в связи с тем, что сейчас основная деятельность — это EXPOSE, то Mala interface — хобби.

— Почему вы решили сохранять анонимность?

С: Изначально это была идея Макса. Было желание, чтобы проект не ассоциировался у аудитории с определённой личностью. Потому что EXPOSE вообще не про наши личности, — он про андер.

Софа С.: Но это ваша часть. И вы часть истории, про которую рассказываете.

М: Мы хотим сохранить беспристрастность по отношению к культуре. То есть, когда мы её "раскрываем", мы должны быть беспристрастны и исключить ассоциативную историю.

— Открыта ли сейчас Москва к андерграунду, или площадки выступают больше за коммерческую историю?

С: Есть площадки, которые нацелены на андер, и они делались исключительно для андера. И если они и запускают туда какие-то более-менее коммерческие истории, то отбирается это жёсткой селекцией. Но есть места, которым как бы пох*й на коммерцию — они делают кринжовые, скажем так, ивенты, — не андерграунд, если уж без субъективного.

— Подходит ли Москва для того, чтобы реализовываться?

М: Лучший город земли.

С: Лучший город земли — да, но из-за санкций очень тяжело сейчас. Было долгое время ощущение, что наша клубная сцена не самая развитая, нежели в остальных странах СНГ, в Восточной Европе.

Но в любом крупном городе есть достойные площадки. Обязательно. В Москве время от времени тоже наступает хорошее время, когда есть выбор. Когда площадки формируют комьюнити — комьюнити ходят на эти площадки. Происходит тусовочный цикл.

— Какое у вас место силы в Москве?

Последний месяц — это Шизич. Мы ни на одну площадку так не приезжаем. Для нас это не площадка, для нас — это третье место.

С: Вне тусовок это район между Арбатом и Тверской, потому что я там выросла.

М: Если говорить более романтично, то Ботанический сад и район Сыблова — это места моего детства.

— Какого было собрать ДК Кристалл?

Софа С.: По факту вы его собрали. Это п*здец. Первым мероприятием! Вы понимаете, насколько вы и ваша селекция, ваш подход в организации силён? И при правильном отношении ваше видение в будущем многого стоит.

С: Я это понимаю. Но я не то что бы о себе очень хорошо думаю. В том смысле, что я не позволяю себе этого делать, потому что иначе я не смогу расти.

Софа С.: Да, ты расслабишься. Мол «бл*, я уже ох*енная»...

— Ссоритесь ли вы, возникают ли конфликты?

С. и М.: НЕТ.

— Как вы познакомились?

С: Мы делали фестиваль и Максим пришёл к нам в команду, — мы только тогда познакомились. Я Максима не знала, но тогда ах*ела от его уровня работы. И после этого фестиваля один из организаторов отвалился и мы с Максимом начали делать вместе.

— Можете мне объяснить, что значит «концерт для двоих, употребление одной и той же рыбы в одно и то же время в разных местах»?

С: Это флюксус. Одна из его форм.

М: Как движение он зародился в 1960-х годах и ставил под сомнение искусство в том виде, в котором оно есть.

— При чём он сейчас, в чём актуальность?

С: Флюксус зародился на фоне того, что произошла индустриализация: появился телек, появилось радио, появилась механизация жизни. У людей есть реклама, — за них решают, чего им хотеть. Флюксус переводится как поток, — это то, что никогда не может закончиться. Флюксус будет актуален всегда.

Сейчас, например, мы наблюдаем то же самое с TikTok, с рилсами. С нашей стороны эти инструкции были попыткой, пускай и не очень успешной, дать людям возможность совершить что-то в моменте. Я и сама хочу заняться флюксусом, хочу пожить как художник флюксуса, — пожить для себя. Это про то, чтобы делать повседневное осознанно, осознавать моменты, чувствовать их и делать для себя какие-то выводы.

Мне кажется, это очень важный опыт, которого мне не хватает. Я слишком много думаю, но сейчас больше стремлюсь к тому, чтобы осознавать каждое своё действие, движение, мысль. Это очень большая работа.

— Что для вас истина?

С: Я бы сказала свобода. Я хочу разрушить любые границы в своем сознании. Я стремлюсь избавиться от всего, что меня делает несвободной.

М: Для меня истина в том, чтобы создавать что-то.

— Как бы вы охарактеризовали клубную жизнь сегодняшнего дня (тремя словами)?

Селин: Приходится. Создавать. Новое.

Максим: Однозначно. Нужно. Новое.

— Вы чувствуете, что новая сцена не такая сильная?

С: У нас старая сцена сильная, а новое поколение — нет. Я думаю, это дело времени. Если даже географически сравнивать, то мы видим, что есть страны, где новая сцена — сильная, но у нас она прям андер-андер.

М: Это достаточно субъективно. В моем понимании, есть новые имена. Очень крутые имена, которые я рад, что произошли, и которыми я горжусь.

Современная культура — это про постоянное потребление и алгоритмы. Чтобы всему этому противостоять нужна сильная идея, которая соберёт людей в одном месте. Если говорить про нас, то я думаю, что:

Я это делаю не для себя, не для того, чтобы в чьих-то умах остаться, а для того, чтобы в умах осталось само событие — чтобы какой-то опыт для себя люди вынесли. Но это всё равно капля в море. И даже при этом — хочется продолжать делать.

— Что для вас хорошая музыка?

С: Оригинальная.

М: Та, за которой что-то стоит.

Pt2. Встречи после Нового года

— Вы чувствуете какую-то энергию от музыки? Пробегают мурашки, накатывает слеза в зависимости от музыки, которая играет.

Софа С.: Я нахожу ещё такую закономерность: музыка и ощущения от неё меняются по степени твоего личного роста, развития.

М: Конечно, у меня также.

С: Я в шоке, что есть люди, которые не слушают музыку. Мы ехали в такси с пьяной подругой и она попросила таксиста включить музыку. И она так допытывала его вопросами, что он в какой-то момент сказал: "Я вообще не слушаю музыку, потому что она притупляет чувства". Я с этим не согласна. Наоборот — музыка усиливает чувства.

По итогу он всё-таки включил трек, абсолютно разрывающий. Это было что-то по типу "Погасли свечи" Муслима Магомаева. Не понимаю, как после этого можно не любить музыку. Я такое обычно не слушаю, но есть иногда настроение на бардовское музло. Тот же [Александр] Башлачёв — это музыка не на каждый день. Но она где-то осталась. Я так оставила рэпчик, который раньше очень часто слушала. Но я постоянно ищу что-то новое, открываю новые жанры, делаю исключения, — это постоянный процесс.

М: Та музыка, которая когда-то была много раз заслушана так или иначе находит своё место и время на протяжении всей нашей жизни. Нет такой музыки, которую я раньше бы слушал много, а потом просто перестал. Тот же дабстеп: когда я был 12-летним п*здюком, я этого не мог знать, но дабстеп сейчас всё равно находит своё звучание в моем музыкальном проекте.

Софа С.: От музыки никуда не убежишь. Может быть потому, что мы в этой сфере.

М: Единственное, что — попсовая музыка у меня иногда вызывает ужасные чувства, по типу *нна *сти — это п*здец...

Софа С.: Как-будто полностью запрограммированная музыка. Мне кажется весь ИИ учился на её музыке.

С: У меня мать сидела на кухне, слушала какой-то трек. Я говорю: «Бл*, мам, ты знаешь, я такое могу написать за 5 минут с ИИ». Более половины треков были подобны друг другу. Это большая и страшная проблема современной музыки в принципе.

М: И Bandcamp, например, выпустил манифест о запрете использования ИИ. Потому что Bandcamp всегда был про музыку, про артистов. Ведь главная идея музыки в том, что за ней всегда что-то стоит. Есть определённый месседж, лайфстайл, какая-то эмоция, какое-то переживание. Когда это пишет нейросеть — этого всего нет. Музыка теряет автора, а без автора музыки нет. И даже за народной музыкой, музыкой без авторства, стоит какая-то глубинная народная идея. А за конкретным треком стоит глубинная идея автора.

—Музыка ведь и про аудиторию тоже. Как вы ощущаете свою аудиторию?

М: Наша аудитория, — как у Mala Interface, так и у EXPOSE, — это, в первую очередь, люди, которые считывают наш месседж, которые понимают о чём мы говорим.

Софа С.: Но есть же люди, которые прочитали [о мероприятии], вроде поняли ваш контент, месседж, который вы посылаете через соцсети. И человек вроде бы подумал, что он понял, но оказался абсолютно случайно.

— Как вы относитесь к этому?

С: Я считаю, что такое происходит, когда у человека недостаточно выработана насмотренность. Потому что у меня, например, она выработана достаточно хорошо: я могу считать по обложке или названию проекта о чём он будет приблизительно. Даже не приходится слушать. И да, есть исключения. Но так или иначе — это зависит от насмотренности и образованности человека [в культурной среде]. Я не говорю, что всем нужно быть музыкально образованными, потому что это сверхзадача.

Софа С.: Кто-то образовывается музыкально, кто-то — литературно, кто-то — финансово.

С: Если ты умеешь читать, писать, считать — за*бись. А если ты не разбираешься в каких-то нишевых вещах, то это не проблема. Просто, может быть, не твоё.

— Хотели ли бы вы создать какой-то инфошум?

С: Шум — это изначально мусор. Не хочу делать мусор. Грязь хочу делать, а мусор — нет.

М: Я много думал про инфоповод Сугроба, потому что это удивительный пример события, которое привлекло внимание. Мне даже попался инстаграм Сугроба, там около 1800 подписчиков, много знакомых подписались. Я считаю, это хороший инфошум.

— Вы не любите внимание?

С: Если бы я не любила внимание, я бы не смогла находиться на сцене. Мне кажется тут что-то другое: я просто не люблю камеру, и она меня тоже не любит. Мама в детстве говорила, что мне нужно стать фотомоделью. Вообще так не считаю. Мне не нравится, когда нужно как-то по-определённому встать, напрячься. Составить образ какой-то. На сцене в театре, мне кажется, то же самое.

У музыканта тоже есть образ, но он из тебя идёт. Потому что если ты будешь выстраивать образ из чего-то другого, что тебе не присуще, это будет ху*ня.

Софа С.: Тогда будь собой перед камерой тоже!

С: Я чувствую перед камерой какую-то ответственность. За пультом, условно, ты делаешь движения, которые тебе характерны как человеку. Ты поёшь в том стиле, который тебе характерен. У тебя есть свой тембр и стиль. А когда ты появляешься на камере, в театре или кино, в моём понимании, тебя должны одеть, накрасить, — сделать из тебя что-то другое, заставить.

— Интерфейс твоего проекта, это часть твоего проекта? Айдентика и посыл, к примеру.

М: Конечно. Интерфейс — это и внешняя оболочка и среда, в которой что-то происходит, как мне кажется.

— Что у вас по дальнейшим планам?

С: Пока перерыв от мероприятий. Студию строим. На заводе полуразваливающемся с полтергейстом. У нас отдельная башня там.

М: Да, сейчас делаем собственную студию. В ней очень высокие потолки, — я в них влюблён. Это происходит на гормональном уровне. Мыслительный процесс зависит от того смотришь ты наверх или вниз: когда ты смотришь вверх, у тебя более позитивный подход. Просто сидеть на лавочке, смотреть на небо — не всегда работает. А высокие потолки — это обязательно. Когда ты работаешь в помещении с высокими потолками, у тебя мозг ощущает пространство вокруг по-другому, мысли становятся более глубокими и высокими.