Всё ещё чумной зверь // Жарок — Большое интервью
Явление Жарка южному народу на фестивале «Мир Шум Май 5Y» открыло не только чакры сомневающимся, но и побудило редакцию Paprika Magazine разузнать некоторые тайны мироздания у Ивана Сердюка — нового гостя в нашей серии интервью.
Музыкант рассказал, чем притягательны постсоветские гуру, почему альбом «Энвайронментал» на самом деле больше про отношения людей, чем про эко-катастрофы, а также какие услуги по оздоровлению предлагает сибирское ЗАО "РАЙСКИЕ ВРАТА".
Жарок — Профайл
Жарок — самобытный музыкальный проект сибирского артиста Ивана Сердюка. Его музыкальный стиль балансирует на стыке атмосферного дрим-попа и оккультного пост-панка, где меланхоличные инструментальные партии переплетаются с экспрессивным вокалом и гипнотическими семплами из эзотерической и нью-эйдж музыки. В своих текстах автор исследует проблемы экологии, феномен деструктивных сект, эстетику индустриального туризма и пограничные психические расстройства.
Помимо основного проекта, Иван Сердюк участвует или участвовал в пост-панк-группе «Дом Моделей», проектах «Зимние виды спорта» и «Жарок и Искусственные Насаждения», а также выступает в качестве гитариста в коллективе «Рыцарь Диких Яблок». Важной вехой в дискографии Жарка стал выпуск полноформатного альбома «Энвайронментал» в 2025 году, лонгплей полностью посвящен теме выживания человека в условиях экологической катастрофы и постиндустриального упадка.
— Ты уже достаточно давно живешь в Петербурге, но при этом всё равно позиционируешь Жарок как сибирский проект. Какую роль твой родной край играет в лоре и музыке сейчас?
Мой эстетический и творческий импульс исходит из подростковых лет в Красноярске, тогда происходило много-много чудес. В моде была эзотерика: люди ходили на всякие духовные практики, холотропное дыхание, заглядывали в храм кришнаитов. Набор образов закрепился. Вообще Красноярск для меня тесно связан с людьми, с которыми я общался в те годы. Вот как фильм «Гуммо», он просто про город и жителей. В каком-то плане Жарок — это «Гуммо» про Красноярск.
— А с чего, кстати, началось увлечение кино?
Думаю, как и у многих — с Тарковского и Линча. Конечно, в школьные годы «Сталкер» особенно впечатлил. Как Тарковский написал в своем дневнике: «В этом фильме я легально коснусь трансцендентного», и потом снял кино, где просто три часа показывал на экране заброшки. Похоже, рабочий творческий метод.
— У тебя тоже часто фигурируют заброшки, окраины, трассы. Это идёт больше как эстетика или ощущение присутствия прошлого?
В этом плане у меня в школе, видимо, случился жесткий мэтч с Тарковским, потому что как раз пребывание на заброшках вызывало какое-то волнение. Я ещё был подписчиком пабликов ВКонтакте типа «Заброшки Красноярск», «Подземные этажи КПСС» и так далее. Там люди договаривались вместе идти на вылазки, например, в заброшенную больницу на Соколе. Так даже с незнакомыми людьми иногда лазил.
В тот период понял, что мне нравится одиночество, а заброшка — это ведь как метафора ультимативного одиночества. Даёт ощущение полностью покинутого города или мира.
— Ты проводишь какую-то грань между Жарком и Иваном Сердюком?
Несомненно. Мне кажется, что Жарок — довольно театрализованный проект. Я вижу скорее лирических героев, и с некоторыми из них не хочется иметь много общего — лучше вообще с такими не связываться. Вообще, когда пишу песню, хочется отстраниться, погрузиться в связанную с темой песни фантазию. Ну и на выступлении тоже задача — вжиться в эту фантасмагорию. Почувствовать и прожить песню. Если всё проходит хорошо, то в моменте как бы стирается грань между реальностью и чем-то из мира трансцендентного.
"В МОМЕНТЕ СТИРАЕТСЯ ГРАНЬ МЕЖДУ РЕАЛЬНОСТЬЮ И ЧЕМ-ТО ИЗ МИРА ТРАНСЦЕНДЕНТНОГО"
— А почему именно Жарок? Ты где-то говорил, что этот цветок у тебя ассоциировался с чем-то нечистым.
Я имел в виду тогда лесную мистику — чисто детская ассоциация. Но вообще, жарок ещё называют купальницей, потому что он цветёт в день Ивана Купалы. Так что связь с русалками и языческими тусовками подтверждена филологами. Ещё цветок зачастую служит символом локального туризма, природы края и так далее. Это тоже указывает на близость проекта Жарок к народу и естественным активностям.
— Что движет тобой в поиске звучания и самоидентификации?
Не уверен, что это всегда идёт на пользу, но частенько хочется подальше отойти от существующих стилей или клише. С другой стороны, современный звук сильно завязан на работе с контекстом. И для того чтобы поймать баланс между индивидуальностью и внятностью в контексте музыки, нужен определённый, я бы даже сказал, идеальный вкус. Так что ищу баланс все эти годы. Путь этот никогда не заканчивается и, видимо, не закончится, но в этом и прелесть, наверное.
— А можно сказать, что твоя музыка — это ты?
Нет. Возможно, есть какие-то художники-маньяки, которые стопроцентно всё фанатично контролируют. И есть художники, которые даже не поняли, что сделали, и потом, возможно, стали заниматься полной херней. Если сделать такую шкалу, то я, пожалуй, ближе ко вторым.
— Какая миссия у ЗАО “РАЙСКИЕ ВРАТА”? Этот проект освещает передвижения Жарка или есть нечто более?
Если приглядеться, можно заметить различную активность, связанную с оздоровлением человека — услуги массажиста и банщика, рекреация в Сибири. Большинство людей почему-то считают это ироничным, не решаются спросить, но кто-то даже заказывал и пользовался этими услугами. Так что есть живые очевидцы, всё не так уж призрачно.
— Чем тебя так притягивают постсоветские гуру и сектанты?
Постсоветский гуру — это такой образ, через который я иногда могу выразить переполняющие меня эмоции: как что-то плохое, так и надежду. В моем творчестве это зачастую самопародия. Можно сказать, что я бываю в разные моменты и главарём секты, и жертвой, и человеком, чудом пришедшим к спасению.
Ещё в этих фигурах я вижу отражение эпохи 90-х как какого-то смутного духовного времени, в котором мы родились. Есть в этой тематике для меня какая-то социальная подоплёка. С одной стороны, хочется выразить солидарность с человеком в кризисе, уберечь его от опасностей повсеместной лжи. С другой — дать ему надежду и вдохновение через единственную надёжную организацию — ЗАО "Райские врата".
"Я БЫВАЮ И ГЛАВАРЁМ СЕКТЫ, И ЖЕРТВОЙ, И ЧЕЛОВЕКОМ, ЧУДОМ ПРИШЕДШИМ К СПАСЕНИЮ"
— Получается, у вас с теми деятелями одна миссия?
Получается, что так, но у нас всё намного дешевле и меньше негативных последствий.
— Есть ли кто-то среди этих гуру, кто больше других притягивает твоё внимание?
В последнее время больше всего приглядываюсь к Виссариону. Всё-таки соотечественник. Правда, он родом не из Красноярска, но выбрал наш край как метафору рая. И, кстати, земли, в которых этот город Солнца находится, действительно крайне живописные. Периодически возникает желание уехать пожить в том направлении.
— У тебя есть слушатели, которые неиронично воспринимают твой сектантский флёр?
Боюсь, для меня самого это не совсем иронично. Скорее эстетически-иронично, но вообще реально есть стремление, чтобы наше творчество касалось людей на каком-то суперинтимном уровне.
Ну и есть, например, желание отразить существующий пласт некой культурно выпадающей духовности. На самом деле не так уж много прям ортодоксально религиозных людей. Большинство находится в поле между религиозной маргинальностью и ортодоксией. Духовная жизнь этого огромного пласта людей тоже должна быть описана.
Что касается тех, кто воспринимает всё слишком радикально, — такие слушатели есть, их даже много. Всё же я допускаю какую-то свободу интерпретации моей музыки. И каждый её может немного по-своему трактовать и получать всё, что он хочет от неё.
"Я ДОПУСКАЮ СВОБОДУ ИНТЕРПРЕТАЦИИ МОЕЙ МУЗЫКИ. И КАЖДЫЙ ЕЁ МОЖЕТ ПО-СВОЕМУ ТРАКТОВАТЬ И ПОЛУЧАТЬ ВСЁ, ЧТО ОН ХОЧЕТ ОТ НЕЁ"
— На альбоме «Энвайронментал» очень много обращений к экологическим катастрофам. Это навеяно ситуацией в Сибири или в целом о глобальных проблемах?
На самом деле альбом больше про взаимоотношения с людьми, чем про катастрофы. Где-то есть более конкретные аллюзии к экологической проблематике, как в песне «Святой источник still». А где-то какие-то загрязнения — это всего лишь метафора. Но, конечно, экологическая лозунговость присутствует почти в каждой песне. Есть неприятие потребления, в которое мы так или иначе вовлечены. Экопроблематика на альбоме — лишь часть этого и одновременно раскрытие конфликта через частное, грубо говоря. Опять же, метафора современной жизни, проходящей в русле потребления.
— А можно сказать, что постсоветские гуру и их рай — это и есть эскапизм от мира потребления, капитализма и промышленности?
Да, так и есть. Вообще не все же подобные движения супертоксичны и сплошь негативны. И мне эстетически нравится в этих гуру определённая экзальтация в отстаивании своих идеалов. Они прям радикально восстают против этого, взывают к какому-то импульсу, который есть в душе многих.
— У тебя есть такой импульс?
Ну да, конечно. Восстание против повседневности и потребления. Однако моя борьба с этим идёт в более скромных масштабах. Я не устраивал теракты в офисах нефтяных компаний, но это может проявляться как-то по-другому в жизни каждого. Мне кажется, нужно начать с отношений с другими людьми.
"ВОССТАНИЕ ПРОТИВ ПОВСЕДНЕВНОСТИ И ПОТРЕБЛЕНИЯ"
— Ещё на «Энвайронментале» есть какое-то влияние любви, кстати…
Как сказал мой друг о релизе — пока слушаешь, можно ох*еть от этого гарема в песнях.
Читал давно интервью с какой-то пост-панк звездой и там была реплика, что про любовь вообще не может быть ни одной хорошей песни. Меня это взбесило, и я решил как-нибудь записать альбом, где будут только песни про любовь. Собственно, этот момент настал.
А насчёт влияния реальных любовных отношений на песни — здесь весьма косвенное. Тексты у меня всё-таки отстраненные.
"КАК СКАЗАЛ МОЙ ДРУГ О РЕЛИЗЕ — ПОКА СЛУШАЕШЬ, МОЖНО ОХ*ЕТЬ ОТ ЭТОГО ГАРЕМА В ПЕСНЯХ"
— Есть ли у тебя какие-то истории или образы из сибирского детства, которые хотел бы воплотить в музыке, но ещё пока не дошли руки?
Есть образ, к которому я почему-то постоянно возвращаюсь. На даче любил погулять в поле после принудительного дачного труда. И наш посёлок находился на краю просеки шириной в несколько километров. Такая вырубленная в тайге бесконечная полоса — она идёт по холмам и долинам, и в центре тянется ЛЭП, огромные опоры в несколько рядов.
Меня очень волнует именно то, когда природа сталкивается с какой-то техногенной составляющей. Смежная территория между лесом и человеческой сферой обитания. (Мне кажется, там правят особые духи стихий, которые могли бы быть описаны Даниилом Андреевым и другими эзотериками, но ускользнули от их внимания).
Гость — Жарок
Spotify // Apple Music // Yandex