☻Бермуды AU (ознакомительный фрагмент). Эндрилы [Эндрю-сирена, Натаниэль-сын контрабандиста ᵕ̈ недоверие>чувства]

˚ ｡ °༺1༻° ｡ ˚

— Все разобрали аппараты? Я не собираюсь спасать ваши задницы, если поведётесь на пение.

И им совершенно не стоит знать, что у него припасены пульты дистанционного управления. Всегда можно сделать вид, что нейро-беруши сломались. Упс, ну бывает же? Ага, с кем не бывает. Уж точно не будет с Натаниэлем.

Команда ещё раз начала перепроверять свои беруши — уникальную технологию, что он умыкнул у отца в последнюю их встречу. Она однозначно изменит сферу нелегальной ловли сирен в ближайшие года, как для личного пользования, так и для научных открытий. Слышать друг друга, но не слышать дурманящего пения — вот, что было так необходимо, когда речь заходила о сиренах. Опасных, жутких существах, которых Натаниэль видел вживую лишь на столе. В качестве блюда. Такие вот у его семейки увлечения. Боже упаси, что у мальчика появилось другое хобби.

Натаниэль мечтал увидеть сирен лицом к лицу. Живыми.

Момент, когда по телевидению объявили о находке настоящих «русалок», он помнил чётко и ясно — отец рассёк ему щёку за то, как он вскочил с места, позабыв о том, что нужно держаться в стороне. Все гости тогда были не менее шокированы новостями, но Нэйтан всё равно сосредоточился на поведении сына, а не открытии, что переворачивало едва ли не всё понимание мира.

Ещё один живой разумный вид. Ну, то, что эти русалки оказались разумными, — это тоже поняли лишь спустя десятилетие. Когда их успели изловить, истребив добрую часть по причине, что они уничтожали всех, кто к ним приближался. Хищники, защищающие свою территорию. «Безмозглые животные» — твердили одни. «Кровожадные убийцы» — вторили другие. Натаниэль украдкой смотрел репортажи, отмечая длинные зубы и когтистые руки, и не видел опасности — лишь восторг, ведь настоящие монстры окружали его изо дня в день.

И сейчас он собирался наконец-то увидеть сирен вживую.

— Мы подплываем к… ну вот тому пятну.

Натаниэль вздохнул. То, что он планировал долгие месяцы, не сорвётся из-за какого-то уёбыша, не умевшего читать карту. Точнее не так. Карта была выкуплена у местных, которые пальцем у виска покрутили, когда Натаниэль сказал, что хочет изучить острова самостоятельно. Конечно, где это видано, чтобы опирались на бумагу, а не на технологии, тем более на Бермудах, где уплывать далеко от берега — не лучшая затея. Лучшее — не про жизнь Натаниэля Веснински в принципе. Даже сейчас, когда он вроде как собрался исполнять свою мечту.

— Дай сюда. — Натаниэль забрал у Джейка-Джоржа-Жака-как-там-его карту, сверяясь с компасом (более современным, чем стандартные), и скорректировал маршрут. — Мы уже давно проплыли Лисичку.

Затонувшая наполовину Лисичка — по сути гигантская лодка, что служила обороной когда-то. Слишком уж медленная и неповоротливая, со временем она ушла под воду, когда её списали, и теперь служила скучной местной достопримечательностью. Худшая из судеб, даже если Натаниэль понимал, что после смерти его трупу будет плевать, что с ним сделают. Его скелет не покроется планктоньим дерьмом, пока он не увидит сирен — одно он решил точно.

— Ты бы почаще сверялся с GPS, — язвительно прокомментировал вещицу в руках Джорджа-Жака-или-ещё-одно-базовое-имя Натаниэль. — Я ведь сказал тебе не использовать «Старлинк».

— Да кто вообще использует сейчас карты?

— Тот, кто платит тебе достаточно, чтобы ты просто исполнял инструкции, — всунул ему карту в руки обратно Натаниэль, когда их дрифтер продолжил правильный путь. — Выруби эту штуку или я вышвырну её в воду.

— Параноик, — услышал он за спиной, когда отошёл от штурвала, направляясь к выходу из рубки.

То, что о нём думали эти отщепенцы, его не волновало. Им всё равно не жить долго. Будто бы он оставит их в живых. Морияма с папашей найдут его, но облегчать им эту задачку не было ни малейшего желания. Бермуды не так уж далеки от Штатов, а Натаниэль устал бегать. Не настолько, чтобы самолично распрощаться с жизнью, но достаточно, чтобы даже если избавление от лишних свидетелей не поможет, он будет готов пойти на перемирие. В конце концов, если его поймают с сиреной, то это ведь хороший показатель — он охотник получше отца.

Морияма не совались на Бермуды с тех пор, как их драгоценного младшенького сожрали со всей командой. Безумец ли Натаниэль, что решил попытать удачу именно здесь? — может быть. Но выбора особо не было, ведь проклятые Бермудские острова остались единственным местом, где даже нелегальная ловля сирен не приносила никаких плодов. Такие злостные твари тут обитали, по словам местных жителей — Натаниэль месяцами изучал каждый репортаж, что нашёл в сети, и поспрашивал немало местных, когда наконец смог сюда добраться. Если он поймает сирену здесь, то, возможно, когда его выследят — а это непременно произойдёт, — будет шанс обменять свою пригодность на возможность сохранить жизнь. В конце концов, это единственное место, где он прожил целых три месяца без намёка на слежку. Последний раз, когда такое случилось, всех его вынужденных друзей казнили. Подстроили несчастный случай. Знал же, что не стоило привязываться.

Берег Сомерсета, западного острова на Бермудах, казался пусть и не крошечной точкой на горизонте, но приближался к этому значению. Сейчас их дрифтер пробирался через безымянные островки, словно веснушками разукрашивающие океанскую гладь. Стоило забраться чуть дольше на северо-запад, и они попадут туда, куда он хотел. Однако, что Натаниэля напрягало, так это отсутствие даже намёка на сирен прямо сейчас. Он тщательно высматривал хотя бы какое-то движение в глубоких водах, борясь с тревогой, что вызывал этот мрачный цвет, обманчиво блестящий бирюзовым около крошечных кусков земли. Открытые водные пространства — странный страх для того, кто мечтал побывать в море и увидеть сирен. Увидеть и изучить так, как ни одна книжка, документалка и чужие рассказы не могли бы удовлетворить его любопытства. Натаниэль выучился подавлять учащённое сердцебиение при виде глубоко-синего цвета, но колики в животе щекотали нутро. Да и честно говоря, вся эта история с сиренами приносила ему именно такие чувства — выброс адреналина от страха и ожидания.

Он успел обойти дрифтер со всех сторон, перепроверить сети, прощупал в сумке дистанционные пульты, прежде чем они наконец достигли скал. Тех самых, что на карте были лишь несколькими точками, но на деле их оказалось больше.

— Мрак, — сказал один из его пяти наёмников, Тахо, вероятно, кубинец, чей английский не был настолько хорош, чтобы описать всю глубину чувств от представшей перед ними картины. Хотя, Натаниэль согласился с «мраком», рассматривая множество остатков от лодок и прочих суден. — Точно не хотите назад, кэп?

Натаниэль улыбнулся. Этот мужик ему нравился, будет не очень приятно избавляться от него, как от того же — ах точно! — Джека, но что уж поделать. Эта пятёрка слишком хотела или нуждалась в хороших деньгах, и они знали, что смерть весьма вероятна в условиях, которых даже профессиональные ловцы сирен избегали. Конечно, если бы местные хвостатые нападали на острова, ими бы занялось правительство, но с момента, когда в ООН приняли решение оставить сирен в покое до тех пор, пока они сами не захотят контакта, — местные сирены вынуждены были разбираться только с контрабандистами. Которым не очень-то везло в этих краях.

— Siempre adelante, — с усмешкой сказал ему Натаниэль «только вперёд» на его родном языке и ещё раз проверил, как туго сидели беруши.

Дрифтер давно уже замедлил свой ход, просто дрейфуя среди выступающих то тут, то там скал. Благо, не настолько близко расположенных друг к другу, чтобы судно не прошло.

Одновременно с тем, как Тахо дёрнул его за руку, аппарат в руках Натаниэля зажужжал. А вот и оно.

Инфразвуковые волны не проходили через их беруши, которые Натаниэль велел спрятать всему экипажу под головными уборами, но отражались на датчике в руках.

— Оно рядом, — раздался голос другого непримечательного наёмника. Забавно, что они говорили «оно», заведомо боясь сирен, таких же разумных и сообразительных существ, на самом деле имеющих пол. Женские особи больше ценились среди тех, кому Морияма их поставляли, — впрочем, ничего удивительного. Таков их мир.

Линии на датчике начали скакать всё выше, и на миг Натаниэль прикрыл глаза, предвкушая первую встречу. Он волновался — кто бы не стал. Местные сирены были безжалостными к нарушителям их спокойствия, но ему нужно было увидеть это.

Пара ступенек и он забрался на выступ, ведущий к рубке, а затем подскочил к балке, чтобы рассмотреть.

Ветер трепал те непослушные прядки, что вылезли из-под банданы, закрывающей лоб и уши, а сердце едва не трепетало от ужасающего восторга. Он увидит сирену сегодня.

К левой стороне борта сбежало аж трое его людей, так что Натаниэль спрыгнул в один миг туда же, чтобы увидеть самому.

Что-то быстрое промелькнуло под водой, и он уже не обращал внимание на датчик.

— Принеси припасы, — велел он самому младшему из его команды, и тот быстро ретировался, явно не желая сталкиваться с сиреной лицом к лицу. — Лучше отойдите от края. Не пугайте.

— Эта муть сама кого хочешь напугает. У меня ощущение, будто ты не понимаешь, как оно выглядит.

Натаниэль отмахнулся от этого голоса разума в лице Марка-Марло-забыли и сам подошёл ближе к краю, тут же замирая. Если бы он был глупцом и отдал большую часть денег заранее, его бы было легко сейчас скинуть в воду, и уплыть — настолько он не обращал сейчас ни на кого внимания, кроме фигуры, что двигалась под водой. Что-то большое, массивное, длинное. Словно узел развязался, роняя наковальню — у Натаниэля едва ноги не тряслись от потрясения и осознания, что хвост куда длиннее, чем он представлял. И явно куда мощнее.

Пальцы вцепились в борт, пока он зачарованно смотрел вниз на приближающееся к поверхности тело, и даже притворяться не нужно было, что песня сирены его завлекла — хоть и вовсе не она была виновницей, а сама сирена.

Нервное возбуждение питало каждую клеточку его тела, когда толща воды натянулась — так непринуждённо, словно ничего особенного не происходило, — выпуская на поверхность человеческую фигуру. Легко можно было спутать её с человеком, если не замечать тени от хвоста. Тёмные от воды волосы были убраны в пучок, из которого торчали кости — пугающе и завораживающе, и Натаниэль не мог сдержать улыбки, видя, что сирена прятал свои уши с жабрами за несколькими длинными прядками спереди, которые бы точно ничего не скрыли из-за влажности.

Натаниэль опёрся подбородком на руку на борт, жадно поглощая каждую деталь. Тем временем глаза сирены не сводили такого же изучающего взгляда с него. За исключением, что это были глаза хищника. Так-то люди тоже хищники, но определённо потратили куда больше лет на эволюцию, чтобы теперь разбрасываться заявлениями о плоской земле или о том, что всегда были травоядными. Идиоты. Улыбка обнажила собственные зубы — клыки крошечные по сравнению с зубами сирен, когда те их показывали, — но внимание существа тут же было направлено на его рот, затем вновь на глаза, пытаясь понять, почему он не прыгает в воду от одного лишь пения.

Мужская особь — назвали бы те, кто хотел поймать сирену для продажи. Красивый мужчина — назовёт Натаниэль, испытывая слишком много восторга от одного внимательного взгляда едва ли не золотистых глаз. Глаза у сирен похожи на акульи, прекрасно видят в темноте и двигаются так же. Пугающе настолько, что мышцы на лице напряглись почти болезненно от того, какая широкая улыбка растянула губы. Сирена склонил голову. И правда красивый.

— Не спустишься?

До Натаниэля не сразу дошло, что это сказал русал. Улыбка на секунду дрогнула от мимолётного страха, что беруши перестали действовать. Словно почуяв этот страх, сирена двинулся и датчик едва не захрипел в руке Натаниэля. Он ведь не слышал песни, всё в порядке. Но умное существо внизу уже ощутило тревогу. Лишился ли Натаниэль ума, если это вызывало только больше предвкушения? К чему бы то ни было.

— Ты пришёл сюда с целью, — прозвучал снова вполне человеческий голос, заставляющий кожу стыть быстрее, чем от лучей солнца. — Я тут.

Кажется, даже песен никаких не нужно было, жажда спрыгнуть вниз переполняла его, едва не выплёскиваясь за края. Как когда впервые набрал слишком много воды в стакан, и плотная объёмная плёнка над краем заставила поверить в магию, пока ты не пошёл в школу. Сила поверхностного натяжения — здравый смысл, не дающий Натаниэлю послушать этот заманчивый голос и спуститься, хотя каждая частичка его тела жаждала этого.

Сирена вновь склонил голову.

— Так ты собираешься спускаться?

Натаниэль не удержался от закусывания губы. Он мечтал об этом двадцать лет, и если опустить тот факт, что он узнал о русалках в шесть, то это почти вся сознательная жизнь. И прямо сейчас сдерживаться ощущалось едва ли не противоестественно.

— Что, если я стесняюсь? — вновь закусил губу он.

Сирена моргнул, и это едва не заставило рассмеяться в голос — так много эмоций от одного лишь факта, что он ввёл в ступор существо, которое могло разодрать ему глотку когтями или зубами.

— Не волнуйся, я помогу преодолеть стеснение.

Его английский был чрезвычайно хорош, и Натаниэль не имел ни малейшего понятия, как это было возможно, если только местные сирены не развлекались тем, что оставляли одного из бедолаг, решивших покуситься на них, в живых, пока тот не умирал естественной смертью — как нелюбимого питомца. Неплохая стратегия.

— Я бы правда с радостью, но, знаешь, я ещё и воды боюсь, — ответил Натаниэль, для наглядности обводя взглядом синеву под судном, но быстро вернулся к сирене. Невозможно было оторвать от его блестящей на солнце бледной кожи взгляда. Руки по локоть всё ещё опущены в воду, но он мог видеть очертания плавников, а так же чешуи — серебристой и явно переходящей в чёрный. Красиво.

— Со мной будет нестрашно. — Это бы звучало как флирт, если бы не факт, что так сирены и зазывали людей, дурманя сладкими речами. Хотя тон и вид этой сирены совсем не совпадали — он будто не мог понять, почему человек противился.

— Верю, но не могу, — покачал головой Натаниэль. — Хочешь, я угощу тебя?

Что-то в его тоне не понравилось сирене, потому что он метнулся под воду, заставив Натаниэля едва ли не рухнуть вперёд за ним от неожиданности. Куда он исчез? Натаниэль его спугнул?

— Где эта тварь? — раздалось сзади, заставив его едва ли не вспыхнуть от раздражения. Они только что лицезрели самое невероятное существо, и этот поросший щетиной с синяками от бухла или наркоты сброд посмел ещё что-то сказать в критику?

Он злобно обернулся, а потом снова схватился за борт — теперь уже из-за резкого качания судна. Неплохо бы приложился головой, если бы не выученная координация.

— Оно пытается уничтожить лодку!

Ну так совсем не пойдёт. Но Натаниэль был готов. Он не охотился на сирен лично, но он знал их слабые места.

— Где носит этого пиздюка, — бормотал он, пока не увидел зажатого в углу рубки пацана, тут же забегая по лестнице, несмотря на резкие толчки под водой. — Дай сюда.

Пацан так и продолжил прятаться, когда Натаниэль схватил мешок всевозможных фруктов и умудрился не растерять ни один, пока спускался к сетям.

— Где Грегор? — закричал он, и мужчина, опытный местный рыбак, появился под боком. Натаниэль велел не брать с собой никаких веществ, но этого уёбка вряд ли это остановило. Ну ничего, он отправит его на съедение сирене первым в таком случае.

Вместе они закинули фрукты в сеть и сбросили в воду, отчего толчки прекратились на какое-то время. Все переглянулись, и Натаниэль даже почти разочаровался, как легко было обмануть столь красивое существо, на вид достаточно умное, чтобы понять, что это лишь отвлечение. И он понял — в судно врезались слева с такой силой, что даже Натаниэль не смог выдержать, успевая схватиться за ограждения с правой части на каком-то рефлексе, когда дрифтер стабилизировался — такую махину перевернуть было бы тяжело даже с хвостом сирены. По крайней мере если сирена одна.

А что касается одного из людей, то кому-то из команды не повезло, и тот свалился за борт с характерным криком и всплеском.

Качание прекратилось.

Начались крики.

Натаниэль моментально обернулся, дыхание спёрло от предвкушения и ужаса, что на месте этого бедолаги мог быть сейчас он. Никакой прежней вежливости, сирена выполз из воды и вцепился в шею едва ли не театрально, не отрывая взгляда от Натаниэля. Ещё больше криков и попыток выбраться, но мощные руки сирены не давали и шанса, теперь представленные во всей красе — просвечивающие на солнце серебристые плавники на предплечьях, заметно покрытых чешуёй — кроме пальцев. Тёмно-серая кожа с хищными когтями упиралась в плоть, пока четыре острые пары клыков впивались ровно туда, откуда жизнь забрать можно было на раз-два. Расчётливо, кроваво, демонстративно. Натаниэль не мог оторвать взгляда.

Затем зубы впились в хрипящую глотку жёстче, но и мускул ни дрогнул на лице, когда сирена дёрнул головой, отрывая кусок плоти. Натаниэль бы подивился, какая же человеческая кожа тонкая, если бы не носил доказательства этому на своём теле.

Кровь лилась по мокрой одежде уже безвольного тела, будто это ещё одно сказочное существо обрело физическую форму, но не боялось солнечного света. Сирена отбросил тело в сторону, как только сопротивление прекратилось, и Натаниэль не мог отделаться от ощущения, что он следующий. Этого не произойдёт.

— Ты точно не голоден? — спросил Натаниэль, стоя прямо на том самом месте, где ещё раньше привязал кое-какой припас. — Столько еды зря пропадает.

Они словно поменялись ролями: сирена больше не собирался отвечать, ведясь на его игру. Может, он и не понимал, почему пение не работало, но он раскусил Натаниэля быстрее, чем ожидалось. Хотя не так — в тайне Натаниэль жаждал доказательств, что эта разумная форма жизни находится не на дне интеллекта. О, этот конкретный сирена определённо был умнее всей его команды.

Стоило сирене дёрнуться, руки, что всё это время открепляли арбалет и натягивали стрелу, схватились за оружие. Две секунды — столько Натаниэлю нужно было, чтобы прицелиться и попасть ровно в мышцу на плече. Вопль, раздавшийся следом, датчик инфразвуков однозначно бы воспринял острыми режущими линиями по экрану, но даже без него Натаниэль слышал этот неожиданный крик — не боли, скорее удивления, такого громкого и вызывающего зависимость. Голова сирены повернулась обратно к нему, обнажённые клыки засверкали на солнце — завораживающее зрелище, ведь они всё ещё были покрыты кровью. Человеческой. Из плеча сирены же начала сочиться кровь оттенка темнее. Пурпурный. Великолепный. Натаниэль улыбнулся ему в ответ, склонив голову на русалочий прищур.

— У меня есть ещё четыре.

— Кэп, у нас только три мешка! — крикнули ему сзади. Натаниэль и бровью не повёл, не разрывая зрительного контакта. Он говорил не о фруктах.

Сирена склонил голову, посмотрел на арбалет, и Натаниэль перезарядил его слишком быстро, несмотря на боль в пальцах.

— Ты умрёшь, — пообещал сирена столь ровным и жуткими тоном для кого-то другого, но точно не для Натаниэля.

— Рано или поздно. Я в курсе. Но сначала я получу то, зачем я здесь. — Арбалет не сводился с цели, и сирена должен был понять, что с его скоростью и меткостью (ведь первая стрела нарочно попала в место, которое заживёт наименее болезненно) Натаниэль мог прострелить ему череп. Не то чтобы он собирался, но сирена этого не знал. Он держался на одном и том же месте.

— И что это?

— Назовёшь своё имя? — с улыбкой продолжил Натаниэль, заставив светлые брови нахмуриться — тому явно не понравилось, что ещё такого странного человек мог попросить взамен на пощаду. Ничего сверхъестественного. Всё, во что сирена готов его просветить, Натаниэль примет с благодарностью. Ну и что, что для начала придётся немного пригрозить? — Я знаю, что у вас должны быть имена.

— Вы слишком тупые, чтобы их произнести, — дёрнул губами сирена. А он забавный. Руки уже немного устали держать арбалет на прицеле, но кто знает, что будет, если убрать оружие. Натаниэль, может, и был не способен повторить русалочий язык — был глупым, по мнению этого хмурого сирены, — но всё же здравый смысл превалировал в его голове. Как бы сильно ни хотелось забыться.

— Может ты и прав. Но вдруг у тебя есть имя, которое ты можешь мне дать, — предложил Натаниэль, и это бы выглядело как нормальный разговор, если бы не всё ещё текущая из плеча пурпурная кровь. Почти даже совестно. Хотя погодите — нет. Он поиграл пальцами на направляющей, напоминая об оружии в руках. Кажется, сирену это не очень впечатлило.

— Поклянись, что это будет последнее, что ты скажешь перед тем, как я тебя убью.

Возбуждение пронеслось по венам от столь мощного прилива адреналина. Натаниэль должен был бояться, но этого не происходило. В конце концов, ему угрожали и куда более гнусными вещами. И вовсе без кокетливого тона.

— У тебя есть моё слово.

— Эндрю.

Он сказал и выдернул стрелу из плеча, воспользовавшись секундной радостью на имя. Натаниэль выстрелил снова, но промахнулся. Что вовсе не испортило ему настроение. Сирена исчез под водой, но стрелять наобум Натаниэль не станет. Пришлось отойти от края, потому что он знал, что последует дальше.

Лодку качнуло вновь, и чужое мельтешение начинало надоедать. Можно они пропустят эту раздражающую часть недоверия друг к другу, Натаниэль отдаст ему всех своих «подопечных» и они наконец поговорят? Он мечтал об этом столько времени, а этот сирена замедлял процесс. Ещё и мельтешения придурков вокруг, пытавшихся усложнить ему жизнь.

— Какого хера ты делаешь?! — он успел толкнуть Джека, прежде чем тот сделал выстрел из запасного арбалета. Которым, сука, даже пользоваться не умел.

— Если ты ёбнулся и хочешь сдохнуть — да пожалуйста, я в этом дерьме не участвую. — Он отпихнул Натаниэля с силой, которую усилил толчок в дрифтер, но сам удержался за лестницу, уёбок.

Ну ничего. Натаниэль полез в сумку, быстро выискивая пульт от беруш Джека и переставляя выключатель, заставив уёбка замереть и выронить арбалет. Вот и славненько. Какие бы звуки ни издавал сейчас Эндрю, они сделали из Джека безвольное животное, что двинулось вперёд, забралось на борт с ногами и прыгнуло вниз. Скатертью дорожка. Натаниэль не позволит никому из них тронуть его сирену.

Эндрю явно заинтересовался новой жертвой, толчки прекратились, и Натаниэль быстро поднялся на ноги, не теряя времени, пытаясь осмотреться. Он терял свои подношения быстро, и нужно было найти контакт с Эндрю — какое же странное имя для сирены, — пока ещё была возможность.

— Тебе хватит двоих на сегодня?! — выкрикнул он, подходя к борту и цепляясь в него мёртвой хваткой просто на всякий случай. — Я знаю, что где-то поблизости у тебя должна быть семья! — И снова никакого ответа. Хотя… на верх всплыло несколько тканей — части одежды Джека. — Я хочу не больше, чем ты сможешь предложить! Что угодно! Я знаю, что тебе надо вернуться домой и подлечить руку, отнести обед. Возвращайся, когда отдохнёшь!

Ведь после такой бурной атаки Эндрю явно нужно было переждать. Тишина в воде, ровно как и отсутствие людей на поверхности, намекали, что Эндрю удрал. Натаниэль прождал три минуты, пять, семь — ни единого намёка на движение под водой. Что, по сути, развязывало ему руки и заставляло задаться вопросом — если это было всё сопротивление бермудских русалок, то как никто их ещё не поймал? По крайней мере если бы он собирался поймать сирену не для продажи пользования телом, а как тот же самый запрещённый «деликатес», то Эндрю было бы убить очень легко в момент прицела арбалетом. И это лишь одно незначительное оружие, Натаниэль не взял ничего из того, что использовал отец и его люди. Ах точно, он использовал беруши, но ведь и до них охота проходила с помощью хоть и менее надёжных устройств, но наушников, в основном подавляющих пение сирен. Бермуды перестанут быть единственным местом без охоты, если поведение Эндрю — единственное сопротивление, что они получили. И это самое странное — где же остальные сирены?

Никого не наблюдалось по прошествии часа. Тела так и не всплыли, что означало, что Эндрю их таки забрал. Послушал Натаниэля или понял и без его наставлений? Придёт ли он с подмогой? К чему стоило готовиться? Натаниэль умел быть терпеливым, но не когда это касалось столь невероятных событий. Он не мог отнести конкретно это к чему-то плохому — однозначно нет. Встреча с сиреной, живой и дышащей — мечта с шести лет. Минуло двадцать прежде, чем это произошло, и он не мог перестать думать об Эндрю теперь. Почему это имя? Почему он использовал лишь пение и не пытался вести себя как другие сирены, соблазняя и образом? Почему цвет его чешуи серебристый, если он живёт не в глубоких водах? Какого цвета хвост? А какой длины волосы, если их распустить? У женщин-сирен они обязаны быть длинными, это обусловлено биологией и нуждой, чтобы малыши цеплялись за волосы, пока плыли с матерями, но у мужчин? Конкретно у Эндрю пучок выглядел как нечто, что раскинется по плечам в сухом виде в золотистом оттенке подстать глазам. Натаниэль хотел увидеть. Он хотел знать всё об этой сирене.

Тяжело было сохранять мысли рациональными, убеждать жалких трёх человек в том, что всё будет в порядке. Что они должны дождаться возвращения сирены — идиоты были убеждены, что Натаниэль хочет поймать её живой для продажи, разделив с ними наживу. Двоих из них устроила идея, что теперь денег им достанется больше из-за случайного выбывания двух слагаемых из их уравнения, а вот самый мелкий из них, Марло (имя Натаниэль вспомнил благодаря Грегору) решил устроить панику. Детский сад, ей богу.

— Я сброшу тебя в воду прямо сейчас, если не успокоишься, — толкнул его к борту за футболку Натаниэль.

— Ты больной псих, — продолжал лепетать малолетний идиот. — Эта тварь сожрёт нас, когда вернётся. А у тебя нет ни нормального оружия, ни плана.

— Ты подписался на это, так что помалкивай.

— Ты убьёшь нас всех. Неужели вы не видите?! — обратился он к двум, что стояли за Натаниэлем, смотря на это представление. — Мы уже получили достаточно бабла, давайте просто избавимся от него. Иначе он убьёт нас всех!

Ох, Марло, Марло. Зря ты это сказал.

Натаниэль однозначно разберётся с ним, но к реакциям двух других бугаев надо быть внимательным. Если они поддадутся панике и их станет трое против него, что ж… он, конечно, выберется, но изнурять себя без причины всё же не хотелось.

— Вы ведь слышали, что он сказал про ужин? Что он отдал той твари двоих? А чего, вы думаете, он ждёт? Он ебанулся, он не собирается ловить сирену, он скормит всех нас этой зверюге!

Шлепок раздался громко, несмотря на трепыхания ветра в открытом океане. Выдержка у Натаниэля была хорошая, но заткнуть этого нерадивого ребёнка нужно было. Сколько там ему, восемнадцать? Так-то он прав, но Натаниэль не позволит ему сорвать планы.

— Ещё один крик и деньги мы будем делить на троих, а не на четверых, — ровно произнёс он, не сводя взгляда с начинающей краснеть щеки Марло. — Ты меня понял?

Кажется, не понял. Он попытался толкнуть Натаниэля, но был слишком неуклюж и неопытен. Его запястье было перехвачено и скручено, когда Натаниэль коленом тут же врезал в чужое, заставив упасть и вызвав болезненный крик. Скорее даже нытьё. За что ему это всё?

— Свяжите этого идиота, пока я сам его не убил, — бросил он как можно безразличнее оставшимся двум членам команды. Стоило уповать на добродушность Тахо, который бы сразу не повёлся на идиотские домыслы Марло. — Мне повторить?

Натаниэль обернулся, когда никакого движения не произошло, но после его взгляда эти двое всё же забрали Марло из его рук подальше. Всё ещё пытавшегося сопротивляться, но, видимо, они посчитали, что раз Натаниэль не убил его на месте, то это делало его хорошим человеком. Не совсем. Но им знать не обязательно.

Он устало провёл рукой по лицу, оперевшись на борт кормы. Энергия так и сочилась из него, но выплеснуть её было некуда. До момента, пока он не открыл глаза и не увидел пару чужих, смотрящих на него из воды. Это заставило замереть, но он даже не дёрнулся к арбалету. Во-первых, это был не Эндрю. Во-вторых, он осознал, что несмотря на восторг перед сиренами, его по какой-то странной мысли разочаровал тот факт, что это был не Эндрю. Эта сирена была тихой. Незаметной. Почти белые волосы облепляли её лицо, и когда она едва слышно двинулась над водой выше, словно в попытке рассмотреть и его ближе в ответ, он заметил, что это девушка. У сирен не было культа одежды, лишь украшений, так что вокруг её груди свисали на каких-то нитках ракушки и кораллы. Она всё ещё безобидно рассматривала Натаниэля. Ха, а у неё волосы короткие — передние пряди убраны косичками назад, но остальные прилипли к её лицу, пока она рассматривала его.

— Привет, — тихо сказал он, чтобы не привлечь внимания своей команды, что связывали Марло в рубке. — Ты пришла от Эндрю?

Сирена склонила голову, словно изучая его. Ах да, вероятно использовала своё пение, но датчик лежал в сумке, что всё ещё была при нём, и тянуться за штуковиной сейчас было бы неудобно. Точнее недальновидно, если он не хотел вызывать подозрений.

— Я Натаниэль.

— Почему ты не реагируешь на пение? — в лоб спросила сирена. Натаниэль смотрел на украшения на её теле и желал узнать, почему у Эндрю не было того же. Эта сирена не стеснялась сразу показать свой истинный образ, выплыв из воды достаточно, чтобы он видел очертания плавников на предплечьях. А так же уши — они были разных оттенков, схожих с местными кораллами. Это имело больше смысла, чем расцветка Эндрю, ведь местные русалки не должны плавать глубоко. Они жили близко к поверхности и окрас должен быть не таким уж мрачным.

— Может, я особенный? — ухмыльнулся он, но сирена его игривости не приняла. Да что с этими бермудскими не так? Или все эти речи про морских соблазнителей — ложь?

— Ты что-то скрываешь, — возразила сирена. — Зачем ты здесь? Я узнáю ложь в твоих словах.

Натаниэль очень сомневался, ведь лжец из него был прекрасный. Но лгать было и ненужно в любом случае.

— Скажем так. Я исполняю свою мечту. Последнее, что вероятно смогу перед смертью.

— Мечту?

— Увидеть живых сирен.

— Перед смертью?

Натаниэль улыбнулся от её манеры вести диалог. И этих существ считали самыми свирепыми? Она невероятно мила, хоть и по какой-то причине сердце не грозилось вырваться из груди, как при первой встрече часом ранее.

— А это вопрос, на который Эндрю пусть узнает ответ самостоятельно, — опёрся он подбородком на согнутую в локте руку.

Как и у Эндрю тогда, так и сейчас у этой дамы на лице не проскочило никаких лишних эмоций.

— Какая разница, что за сирена, если ты хотел увидеть хотя бы какую-то?

Опять же, Натаниэль знал, что это умные существа, способные на построение выводов, но некая его часть — вероятно, та, которую кормили стереотипами всю жизнь, — сейчас ликовала от восторга от таких простейших логических цепочек, что делали сирены в короткие сроки.

— Поверишь, если я скажу, что и сам не знаю? — без лжи ответил он, но сирена не впечатлилась, продолжая ждать ответа, которой бы её устроил. — Во-первых, я явно задолжал ему извинения за стрелу и всё такое. Но он пытался разнести мой дрифтер, так что я просто защищался, — развёл руками в стороны Натаниэль, держа их в зоне видимости, чтобы не смутить новую спутницу. — И если быть до конца честным, я редко видел сирен мужского пола. Я просто хочу узнать всё о вашей жизни.

— Ты сказал, что не видел сирен, — напомнила та, что непрерывно смотрела на него, пытаясь подловить на лжи.

— Я сказал, что не видел живых сирен, — поправил её Натаниэль, и ей понадобилось пару секунд, чтобы осмыслить. Делиться всей историей своей жизни он не собирался, но этого должно хватить, чтобы она передала Эндрю. Может, тот всё же заинтересуется его условиями.

— Те три человека, что остались с тобой, — медленно она перевела глаза в сторону, словно намекая, и Натаниэль не мог отметить, как красиво на солнце отразились радужными переливами глаза.

— Моё подношение вам, — легко сказал он, вновь привлекая внимание сирены. — Так ты позовёшь Эндрю?

— Он обещал, что ты умрёшь от его руки.

Натаниэль не стал поправлять эту милую сирену, ведь последних слов напрямую ему не обещали, но он всё равно улыбнулся и кивнул.

— Тогда буду ждать.

— Ты странный человек, Натаниэль, — добавила сирена напоследок и нырнула под воду так же тихо, как и появилась. Жаль, он до сих пор не мог увидеть её хвоста. Какие они тут все скромники.

Ещё подождав на случай, что кто-то вернётся, Натаниэль рассматривал воду в надежде увидеть хотя бы намёк на движение, но ничего. Лишь ветер колыхал водную гладь вместе с волнами. Вздохнув, он отошёл от борта, поправляя сумку на плече. К появлению Эндрю стоит вернуть арбалет в руки — рисковать он не собирался.

Где-то внутри начинал расцветать страх, что если здесь живёт не две сирены, то оружие явно будет бесполезно, однако он верил в наилучший исход. Ему просто нужно показать, что он безобиден.

Слоняясь ещё около часа без дела, он потихоньку начал уставать от ожидания. Болтать с теми, кого он привёл на смерть, больше положенного он не собирался — не хватало ещё мук совести по отношению к этим личностям, что сами пошли за ним, ведомые жаждой наживы. Для них не было ничего предосудительного в том, чтобы поймать разумное существо и продать его для известно каких целей, так что жалости к ним не должно быть. Возможно, он и не имел право распоряжаться их жизнями, но они сделали свой выбор, зная об опасности. Если же они верили, что выберутся живыми, что ж — их проблемы.

Когда всё пошло под откос, Натаниэль не совсем осознал. Просто в один момент он оглянулся, а дрифтер был окружён со всех сторон. Они не прятались, но выжидающие наблюдающие из воды лишь половины голов однозначно должны были заставить напрячься. Он не настолько был ослеплён восторгом перед сиренами, чтобы забыть о том, какую опасность они представляли.

Что ж. Их больше, чем он рассчитывал. Повезло же напороться на коралловых сирен — по идее они самые безобидные и мелкие, но живут группами, в отличие от тех же глубоководных или просто одиночек. Натаниэль осматривался и видел их яркие ушные плавники. Зубы должны быть мельче, хвосты — не такие мощные, короче, по идее ничего не способные сделать с дрифтером, как и когти. Однако их было много и количество действовало на нервы. Особенно если вспомнить, что все, кому удавалось сбежать от бермудских сирен, оставались калеками. У него было тому доказательство — друг, который потерял всё в одночасье, единственный выживший при попытке команды Рико словить здешних сирен. Жан буквально и стал катализатором, заставившим Натаниэля сбежать, — заставил собственным суицидом после того, как узнал, что его младшая сестра мертва. Всё потому, что он больше не был полезен Морияма как раньше.

Сирены опасны — это факт. Но глядя на хищников, выжидающих его следующих действий, он ощущал себя куда свободнее, чем дома в окружении людей, что должны были его защищать, но не сделали этого. Ни отец, что всю жизнь пытался воспитать из него наследника, будучи вечно им недовольным, ни мать, что сбежала, когда ему исполнилось одиннадцать. Тревога заставляла внутренности сжиматься, но он всё ещё мог дышать полной грудью, чего никогда не происходило дома. Может Натаниэль действительно рехнулся, растеряв всякий здравый смысл, и весь этот план был неосознанным самоубийством, которое бы не заставило его ощущать себя так, словно он сдался. А может он правда сможет выкарабкаться.

— Они повсюду, — в ужасе сказал Тахо, ругнувшись по-испански следом. У них не было оружия против сирен, лишь рыболовные снасти и пара гарпунов, что шли вместе с дрифтером, когда Натаниэль его покупал.

— Малец был прав. Надо было уходить.

— Не двигайтесь, вы можете их спровоцировать, — велел Натаниэль.

Он ни разу не был в океанариумах, но множество раз посещал дома Морияма и ходил тенью за отцом на разные сделки — огромные аквариумы были излюбленным способом показать свой статус, когда Морияма и все их бизнес-партнёры переключились на морскую тематику. Так вот однажды он испытывал примерно такое же чувство ужаса и восторга — когда наткнулся в очередном доме на аквариум, полный пираний. Зависшие в воде, словно мёртвые, они стайкой наблюдали за его перемещением, не двигаясь с места. Они были достаточно умны, чтобы не кидаться на стекло при виде любого движения за ним, ведь знали, что это бесполезно. Но они выжидали. И однажды Натаниэль стал свидетелем избавления от одного слабого звена — того парня, его возраста, кинули в этот самый аквариум. А сейчас Натаниэль без мук совести собирался повторить это, но собственными руками. Отец бы гордился им хоть раз, если забыть, что что бы Натаниэль ни делал, он никогда не был хорош для его стандартов.

— Я смогу вывернуть дрифтер отсюда, — сказал Грегор, словно протрезвевший от вида не спускающих с них глаз сирен. — Давайте убираться.

— Я сказал стоять на месте, — повторил Натаниэль, и совершенно не ожидал следующего.

Как смешно, метафора наяву. Нож в спину. Нож в спину вошёл бы, если бы он был достаточно туп, чтобы не надеть кое-что под кофту. Да, было жарко, но это спасло ему жизнь.

Натаниэль развернулся в следующее мгновение, хватая Грегора за запястье, отчего нож вылетел из его руки. Опытный рыбак не равно опытный боец. Серией ударов Натаниэль почти поставил его на колени, если бы не Тахо. А вот и уничтоженные остатки сострадания. Вот чем оно заканчивается!

— Сука, — процедил он, когда огромная рука зажала горло.

Худшее, что случалось в драках с неравным по весу и росту противником — его просто поднимали в воздух, и в этом случае удары становились менее удачными и более косыми. А когда ещё и кислород перекрывали?

Тахо протащил его почти к самому краю, переворачивая так быстро лицом над водой, что лёгкие сдавило от груза.

— Ничего личного, кэп, но умирать я не хочу.

— Пошёл нахуй, — прохрипел Натаниэль, пытаясь ударить ногой, но на него ещё сильнее надавили сверху, прижав ноги к борту. Ёбаный пиздец.

Ёбаный пиздец — его стали толкать всё дальше, не давая и шанса уцепиться, а грёбаная сумка перевесила, падая в океан со всеми пультами.

Именно в этот момент в этом самом месте из воды показалась знакомая макушка. Сука, Натаниэль не умрёт вот так тупо. Эндрю словно ждал, когда он упадёт в воду наконец, и Натаниэль быстро крикнул ему «сумка», чтобы сменить фокус. Эндрю с интересом схватил тонущий кусок ткани, открывая, и дальше стоило уповать только на удачу.

Пальцы с перепонками вытянули пульт, нажали на кнопку, Натаниэль зажмурился. По крайней мере, если это будет он, его уже не будет волновать то, как он умрёт.

Только вот хватка ослабла, и ему повезло перенести вес на заднюю часть тела и съехать назад. В то время как Тахо, неспособный сопротивляться пению, сам начал залезать на борт.

Шлёп.

Вдох.

Бульк.

Ещё вдох.

Больше времени не было, потому что Грегор подобрал нож, уже направляясь к нему. Натаниэль увернулся. Увернулся ещё раз, умудряясь вытащить наконец свой собственный — всего несколько месяцев без поножовщины, а он так растерял хватку, ёбаный стыд. Старый рыбак был далеко не лучшим соперником, особенно, когда в организме всё ещё плескались остатки чего бы он там ни принял перед отбытием. Натаниэль восстанавливал контроль над дракой при каждом новом уклоне. Теперь он её вёл, раня Грегора из раза в раз.

А затем дрифтер качнуло. Качнуло ещё раз и они оба потеряли равновесие. Судно кренило в одну сторону и почти минута понадобилась Натаниэлю, чтобы понять, что сирены хотели не перевернуть их, а прижать к скалам. Отрезать один путь отступления.

Воспользовавшись хаосом, он сжал нож в руке крепче, и подсчитал следующий толчок судна как раз для себя. Грегор начал падать, когда Натаниэль прыгнул. Нож вонзился ему в глаз под звонкий крик, не доставляющий удовольствия, но приносящий облегчение.

Дрифтер врезался в скалу, и Натаниэль завалился на колени, не успев вытащить нож. Однако оказался близко к арбалету, хватая его и зажимая между колен. Эту вещицу он научился заряжать во всех удобных и неудобных позах.

— Мелкий ублюдок! — вырвал нож из глаза Грегор, затыкая дырку рукой, и замер в ужасе, увидев, что стал мишенью.

— Иди назад, Грегор. Они получили обед, но не полдник.

— Ты псих.

— Ты умрёшь либо быстро в воде, либо мучительно здесь, но всё равно станешь закуской, — старался держать ровный тон Натаниэль, хоть и запыхался. — Выбирай.

Мужчина пошатнулся, затем упал на колени. Ну начинается.

— Пощади!

Натаниэль скривился, и даже не стал дожидаться продолжения цирка, выстреливая в ключицу. Болезненно, но не смертельно. Он не избавит Эндрю и его друзей от развлечения убийства, раз им это так нравилось.

— Не надо, пожалуйста!

Натаниэль сморщился, и выстрелил снова — на этот раз в бедро. Затем подошёл на дрожащих ногах и вытащил стрелы. Новые посреди океана брать негде. Грегор вновь завопил от боли.

— Я дал тебе выбор.

— Прошу!

— Ты умрёшь в любом случае, не делай это личным.

И пока Натаниэль вытирал стрелу о штаны, он заметил смотрящего с воды Эндрю. Он бы улыбнулся, но сначала хотел разобраться с этой обузой.

— Заставляешь меня выглядеть ужасно неподготовленным, — пожаловался он под ожидаемые завывания, натягивая стрелу и закатывая глаза от увлечения громкости плача. — Эндрю, прекрасный, одолжи мне мою сумку, пожалуйста. Я знаю, что скот невкусный, если стрессует перед смертью.

Натаниэль как-нибудь потом обдумает очаровательность растерянности на лице сирены, как и любопытство замерших в ожидании других. Эндрю всё ещё держал его намокшую сумку, и Натаниэль не шибко надеялся, что тот вернёт, хотя было бы не очень приятно, если бы он оставил её при себе. Соединить две точки и связать прыгнувшего самостоятельно за борт человека с пультом будет просто. Натаниэль уповал на то, что у Эндрю не было времени, чтобы полностью осознать власть в своих руках.

Рядом с ним оказалась сирена, которую Натаниэль уже видел ранее, и она переняла сумку, чтобы подплыть ближе под внимательный взгляд Эндрю, готового сорваться в любой момент, чтобы защитить подругу-девушку-жену? Явно не родственницу, судя по окрасу.

Сумка подлетела и оказалась на палубе, заставив Натаниэля улыбнуться искренне. Интересный исход событий. Сверкающие золотом глаза всё ещё наблюдали, когда он медленно приблизился к сумке, хватая её и, не обращая внимание на влажность, нацепил на шею.

Грегор рыдал, но перестал, как только Натаниэль перещелкнул выключатель на пульте. Не обращая внимание на боль и кровь, Грегор встал, но завис на месте.

— Спойте для него погромче, — бросил Натаниэль как бы никому, но и всем сразу, кто за ними наблюдал.

Грегор двинулся снова, нацепив улыбку на лицо — это Натаниэль успел заметить перед тем, как мужчина отвернулся, ковыляя к борту. В этот самый момент до Эндрю, кажется, дошло, от чего он отказался. Они оба уже не смотрели на шагающего за край человека, их взгляды были сосредоточены лишь друг на друге. Эндрю выглядел так мило, когда был недоволен. Натаниэль не мог перестать улыбаться.

— Закуска немного потрёпанная, но, надеюсь, это не беда? — спросил он, не выпуская из рук арбалета. Он выжил из ума, но пока ещё помнил о собственной безопасности, даже если выхода отсюда не наблюдалось. Он окружён, но никогда не ощущал себя более живым. — Знал бы, что вас так много, взял бы больше.

Эндрю не отрывал взгляда, ни капли не спеша к упавшему в воду мужчине. Да и зачем спешить, за него разобраться могут другие. Натаниэль заметил перевязанное водорослями плечо и решился подойти ближе к борту. Арбалет не был направлен на кого-то конкретного, но сирены всё равно не двигались и наблюдали за ним, словно это он тут представлял собой диковинку. Хотя, может, для них это так и было. Насколько люди считали сирен каким-то исключительным невероятным открытием, возможно, у сирен было своё мнение на этот счёт. Проблема в том, что за эти двадцать лет никто так и не смог провести адекватный разговор с новой разумной расой. Законы, которые ООН ввёл касательно взаимодействия с сиренами, всё ещё звучали, будто люди столкнулись с не таким уж разумным видом. Нет, безусловно, разумным, но словно на ступень ниже их. Натаниэль так не считал.

Рядом с Грегором кружила та самая сирена, с которой он имел удовольствие говорить ранее, и Натаниэль обратился к ней:

— Ты так и не представилась.

Сирена подняла голову, смотря на лицо, затем на арбалет. Возможно, Натаниэль совершает глупость, но он медленно опустил оружие, прислонив его к борту ногой. Стрела уже натянута — на всякий случай, — так что он будет уповать на милость этих сирен пока что. Подняв и показав пустые руки, он вновь привлёк внимание девушки.

— Рене, — тут же сказала она, и Натаниэль улыбнулся в ответ.

— Приятно познакомиться. Прошу прощения за эту небольшую сценку, — обвёл он рукой дрифтер, как бы говоря о двух людях, что были на нём ещё минут двадцать назад.

— Они почти выбросили тебя за борт, — подметила Рене с любопытством. Едва ли не таким же взаимным, каким горели глаза Натаниэля.

Он уже собирался ответить, как раздался всплеск. Они оба обернулись, видя подплывающего Эндрю, и Рене уступила место поближе.

— Во что бы ты ни играл, прекращай. Это не спасёт тебя от их участи, — едва ли ни прошипел Эндрю, заставляя губы расползтись в ещё большей улыбке. Натаниэль вновь опёрся подбородком о кулак, сосредоточив всё внимание на сирене, чьи волосы переливались под лучами солнца так же завораживающе, как и глаза.

— Я не играю, — сказал он прямо. — У этих идиотов не было и шанса, когда они согласились приплыть сюда, потому что они изначально были для вас.

— Но не ты?

— Закуской становиться не планирую, спасибо.

— Тебя никто не собирается спрашивать, глупый двуногий.

Натаниэль рассмеялся от абсурдности и очевидности оскорбления, и весь этот смех и улыбки были настоящим продуктом его одержимости сиренами. Он надеялся, что эйфория никогда не пройдёт, потому что спустя столько лет счастье ощущалось, словно ему подсунули наркотик. Он пробовал настоящие — не сравнится с тем, что испытывал сейчас.

— Хорошо-хорошо. Точно, ты же собирался убить меня своими руками, как я мог забыть. — Натаниэль сложил предплечья на борт, невольно подёргивая ногой от эмоций. — Но я про то, что эти люди в моём плане всегда были для вас.

Вновь осмотревшись, он осознал, что на деле сирен было не настолько много, как ему показалось при первом их появлении. Он насчитал шесть голов помимо двух перед ним — все из них внимательно наблюдали за происходящим.

— Зачем? — поинтересовалась Рене, всё ещё держа руки на Грегоре, который, кажется, просто захлебнулся, ведь крови не наблюдалось. Какие воспитанные сирены.

— Жест доброй воли? — дёрнул одним плечом он. — Вряд ли бы вы оценили, если бы я приплыл сюда и начал требовать информацию без подарков.

— В мораль людей не входит убийство своих же, — сказал Эндрю тоном, будто пытающимся его подловить, но при этом сам не знал на чём именно.

— Верно подмечено, но я не говорил, что я хороший человек.

— Так что тебе нужно?

— Всё, что вы только сможете мне дать, — ответил он со всей искренностью, заставив Эндрю нахмуриться, а Рене повернуться к тому, доказывая в очередной раз, что бóльшим авторитетом здесь обладал Эндрю.

— Бред, — резюмировал Эндрю, и Натаниэль заставил себя прекратить так улыбаться, потому что был максимально серьёзен.

— Люди до сих пор относятся к вам как к опасным животным, ставя ниже себя по уровню интеллекта. Мне же кажется, вы даже умнее, раз выбрали не идти с нами на контакт. Но это случилось, так что всё, чего я хочу, — узнать, какие вы на самом деле.

Рене и Эндрю посмотрели друг на друга, говоря явно на своём языке, что его уши уловить всё ещё не могли. Интересно, как они излучали эти волны, не открывая ртов. Рене обернулась, вновь сосредоточив свои с радужным переливом глаза на нём.

— Люди назвали тебя сумасшедшим. По их меркам это звучит как правда.

— Я здесь не за одобрением людей.

— Ты можешь остаться, — добавила она.

— Рано или поздно еда и вода у тебя закончатся, — добавил Эндрю будто угрозу. На самом деле с тем уровнем припасов, что Натаниэль взял сюда, можно было жить спокойно ещё полтора месяца. Не зря же он заполнил морозильную камеру, что была рассчитана для улова, всякими припасами заранее.

— Чудненько. Было бы неплохо, если бы вы ещё не пытались меня съесть, если я захочу искупаться.

— Рискни, — скривил губы Эндрю в попытке запугать, но эти двойные клыки вызывали лишь новую волну восторга.

— Теперь, когда ты так сказал, я точно не смогу отказаться.