- Ты обижена на родителей, что тебя не любили, не хвалили и не исполняли все твои желания?
- Ты обижена на родителей, что тебя не любили, не хвалили и не исполняли все твои желания?
Это было лучшее, что они могли сделать для меня. Потерять меня из виду, оставить меня в покое. Не трогать, забыть, не видеть.
Именно в такие моменты я чувствовала себе в безопасности и была счастлива.
Мы - те, которых гоняли в хвост и в гриву. Мы те, что все время хотели убежать из дома.
Те, что получали по жопе чаще, чем мороженное.
Те, что копали картошку, таскали бревна, сидели с детьми, бегали по поручениям, мыли за всеми посуду, полы к приходу родителей. Особенно нам попадало за не вытертую пыль на телевизоре.
Мы утратили статус ребенка рано и видели все, что не положено детям.
С нами было некогда заниматься. Ключ на шее, суп мы варили сами.
Мы не верили, что папа заступится, брали кирпич и кидали его в сторону обидчика.
Мы не спрашивали у мамы про то, как быть женщиной. Главное не опозорить семью.
Мы никогда не говорили о том, что нас кто-то избил или напугал, потому что дома били и пугали сильнее.
Место, куда хочется спрятаться.
Мы предпочтем работу и одиночество семье, потому что семья это лютый треш, где все ссорятся и стараются выжить. Место, где на тебе все время висит ответственность и расслабляться нельзя.
Мы можем попытаться, но выберем того, кто снова будет на нас ругаться. Это и есть любовь, дрянная штука, полная страданий.
Мы так много врали из страха быть пойманными, что сами себя перестали понимать.
Мы умеем терпеть и не замечать, как затекает нога, как каменеет сердце и проходит мимо жизнь.
Нам страшно и стыдно лениться и расслабляться. Развлекаться. Нас били за это.
Нам часто снится, что нас снова поймают на чем-то и мы стараемся быть хорошими людьми.
Но, мы не обижены на своих родителей, что они не дали нам тепла или заботы. Точно нет.
Это из области фантастики. Мы не верим в это.
Такое просто не возможно. Чтобы мама подошла в детстве сказала: доченька, я тебя люблю, вот тебе вкусняшка и иди гулять? И не надо поливать огурцы, и убирать посуду после обеда? И все это реально искренней, теплой интонацией?
Сорян. Не помню. Видела как мама играет с сестрой. Но, я всегда сбоку с ощущением изгоя в сердце. Какой-то неловкости. Можно я возьму книгу и спрячусь где-нибудь на чердаке.
Первое проявление любви, первое осознание своей слабости, уязвимости, нежности обрушивается на нас уже взрослых. Превращает в беспомощных детей. Пугает.
Ты смотришь и думаешь: что от меня хочет этот псих? Это лесть? Это подкуп? Жалость? Чем придётся расплачиваться?
И ты тихонечко уходишь. Выбирая понятное, холодное. То, что тебя не любит. Или любит, но по-своему, использует. Например, мужчину-ребенка. Он не будет заставлять, а ты знаешь, как заботится.
У нас, битых и забытых в детстве, так много неврозов и травм, что, их остается только превратить в неуязвимость.
Твою мать, в настоящую силу, которая наконец вытаскивает тебя из-под кровати, где ты прячешься.
Расшвыривает всё и всех и создает тебе нормальный мир.
Мир, в котором безопасно. Тепло.
Мир, где ты выбираешь любящих людей, где ты покупаешь себе игрушки и сладости. Даже если они стоят десять миллионов. Учишься понимать себя и обещаешь себе защиту.
Но. Знаешь, беда в том, что мы уже так привыкли быть ответственными, что расслабление ведет к тревоге.
Давно нет рядом родителей, которые будут орать, что посуда грязная.
Но, ты все ещё не можешь спокойно почитать книгу.
Это про тебя говорят, что ты гребанный достигатор и трудоголик, который не умеет веселиться.
Потому что стоит тебе выдохнуть, как из бессознательного звучит мамин голос: а ты чего тряпку не выжала? И не собрала мусор нормально?
Ты ненавидишь эту скользкую тряпку выжимать.
Ты лучше ещё один бизнес сделаешь. Лишь бы не голос.
И это вбито. В тело. В буквальном смысле.
Идешь в терапию. Рыдаешь. Понимаешь. Берешь себя на руки и отталкиваешь родителей. Просто выносишь себя из под пулеметного огня гиперответсвенности и агрессии.
Сидишь с собой рядом и ревёшь. Потому что половину жизни ты боялся этого голоса. И не жил в радости и спокойствии.
Херачил. В состоянии прижатых ушей в ожидании удара.
Тебе все время было стыдно. Неловко за себя. Не зря же на тебя кричат. Называют дурным словами. Бьют.
И вот ты, наконец, видишь себя. Себя, маленького ребенка, который выжил. Ушел. Как можно дальше.
Тренд говорит: поблагодари родителей. Родители тоже ждут обратную связь. И лучше в виде благодарности. Ты сыт, научен, человеком стал.
Вот только психика полностью разрушена наказаниями и жестоким обращением.
Родители меняются. Они уже не такие страшные и опасные. Даже любят тебя. И ты понимаешь, что предъявлять счета некому.
Говоришь спасибо за жизнь и несешь себя к психотерапевту.
Потому что не спишь. Одинок. Стыдишься себя. Тревожишься. Не умеешь границы держать. Все время тащишь на себе. Рискуешь. У тебя долгий постравматический синдром длинной в жизнь.
Но, знаешь. Ты себя видишь. Уже знаешь, что ты сильнее. Ты, как колобок ушел от всех. И от лисы тоже.
А все это пройдет. Это уже мелочи.
Потихоньку видишь, что напряжение отпускает.
Вдруг появляются люди, которые могут разгрузить твои плечи. Принять ошибки и не закричать, обвиняя.
Нет необходимости уходить в спасительное одиночество.
Родня по твоему выбору. Кровь это иногда случайность.
Печалюсь ли я, что мне не хватило любви?
Только то, что я научилась делать для себя. Потом, я смогла заметить и любовь родителей. Через крик, упреки, битье. Вот такая жесткая любовь из страха. Из того, чему их научили.
Могло ли быть в моей жизни все иначе?
Я была любящим, добрым, талантливым и спокойным ребенком. Гением.
Возможно, если бы меня любили и помогали развиваться, я была бы счастливее.
Я не говорю про социальный успех. Тут подойдет любое топливо.
От отчаяния можно стать великим.
Но, счастье и спокойствие в моей жизни недавно. После нескольких курсов психотерапии и самоисцеления. Время не лечит. Оно притягивает новый мусор к большому мусорному пятну в океане бессознательного.
Иногда мне жаль, что столько времени я прожила под "травмой". Обширной. Повторяющейся.
Но, я знаю, кто сидит рядом со мной сейчас и пишет этот текст.
И я ни о чем не жалею. Я не обижена. Ни на родителей. Ни на судьбу.
И я теперь точно знаю, что чувствуют битые, забытые дети внутри нас.