Поговорим откровенно. Быть собеседником
Шалом, котята. Многие часто спрашивают в первом письме, что мне было бы интересно почитать и обещают прислать это в следующем. Некоторые пишут, что в следующем письме расскажут о себе поподробнее, но следующих писем больше не приходит и это каждый раз разбивает хрупкое сердце политического заключённого. Я писал об этом в посте про письма, и там я говорил о своих чувствах. Пришла пора поговорить о ваших.
Я много думал об этом, читал работы по психологии и социологии, спрашивал об этом собеседников и понял, что люди могут не продолжать переписку по нескольким основным причинам, которые так или иначе между собой взаимосвязаны.
Во-первых, они могут испытывать страх или неуверенность, когда общаются с широко известным в правозащитных и оппозиционных кругах политзаключенным.
Во-вторых, некоторые люди могут не осознавать, как много времени и усилий требует поддержание переписки, особенно если они ожидали, что это будет просто.
Третья причина может заключаться в том, что они могут потерять интерес, когда осознают, что реальность общения не соответствует их ожиданиям.
Кроме того, стоит учитывать, что переписка с политзеком может быть для них больше символической, чем практической, и они могут действительно не знать, как продолжать взаимодействие после первоначального энтузиазма.
Каждая из этих причин может влиять на решение людей не продолжать переписку.
Конечно, если у вас нет непреодолимого психологического барьера перед написанием хотя бы ещё одного письма, то вместо одностороннего прекращения переписки лучше всего просто вежливо объяснить свои чувства, например, сказать, что когда вы написали первое письмо, вам трудно было представить, как тяжело, находясь на свободе и имея всё, говорить с узником, у которого всё отняли и ощущать полное бессилие перед репрессивной системой, как вам тяжело мило беседовать с человеком, и остро ощущать, что ничем не можете ему помочь.
Перед этим полезно проанализировать свои чувства. Это может помочь лучше понять свои границы и потребности. Если кто-то оказывается в подобной ситуации, им стоит быть честными с собой и с другими.
Так же не стоит недооценивать разрушительную силу открытых гештальтов: в перспективе одностороннее прекращение переписки может причинить человеку больше дискомфорта, чем короткое прощальное письмо.
Прежде, чем начать разбор, хочу добавить, что порой поддержка политзаключённых может восприниматься как обязательство, и это может вызвать внутренний конфликт. Намерения человека поддержать кого-то всегда искренние, но важно помнить, что никто не обязан продолжать переписку, если для него это некомфортно.
Чтобы легче переносить такие события нужно их понять, поэтому давайте разберём их психологические аспекты. Понимание этих аспектов может помочь обеим сторонам переписки лучше осознать, что происходит в головах их собеседников и что это не связано с их ценностью, как человека.
Почему я решил об этом написать? После приговора, когда судьи уже удалились, а наши товарищи в зале суда всё ещё скандировали «Свободу политзаключённым!», кто-то крикнул нам: «Держитесь!» Я ответил: «Нет, это вы держитесь», потому что поддержка нужна всем нам, по какую сторону решётки мы бы не находились, и дать её нам можем только мы. Никого другого у нас нет, котята.
Многие люди могут испытывать страх перед общением с известной личностью, особенно если это политзаключенный. Они могут думать, что ему приходят десятки писем ежедневно и очередное письмо может восприниматься, как неинтересное или необоснованно жизнерадостное и тд.
Часто люди задним числом переосмысливают ранее написанное ими, глядя на своё письмо глазами политзека, который его получил. При этом, их представление о взгляде пзк почти никогда не совпадает с реальным взглядом пзк, ведь представление о нём, чаще всего, очень обрывочно и не основано на опыте общения с ним, если мы всё ещё говорим про первое или второе письмо.
У людей пропадает уверенность в том, что они смогут поддержать интересный разговор. После этого продолжать переписку для них может быть эмоционально тяжело, и они могут просто не знать, что сказать дальше. Человек может бояться, что не сможет правильно выразить свои чувства или что его слова не будут достаточными для поддержки политпреследуемого.
В этой ситуации чувство гордости за свою инициативу может смениться сомнениями и тревогой. И чем сильнее человек радовался вначале, тем сильнее он будет в итоге переживать. Это не значит, что не нужно радоваться возможности поддержать кого-то. Просто, когда человек стоит перед трудностью написания следующего письма, ему нужно понять, что важна лишь степень искренности.
Стоит начать с честного признания своих чувств и опасений, это поможет создать более глубокую связь. Можно задать себе несколько вопросов: что я хочу сказать политзаключённому? Какова моя цель в этой переписке? Это может помочь сориентироваться и найти слова. И не стоит бояться выразить уязвимость — это естественная часть общения, особенно в таких сложных обстоятельствах.
Ещё одна сложность может быть связана с социальным давлением или боязнью осуждения. Причём не только из-за вопросов информационной безопасности, когда нужно указывать адрес и имя: Эрвин Гофман пишет, что люди часто боятся быть осмеянными или непонятыми в процессе общения. Это может привести к тому, что они просто замыкаются и предпочитают не продолжать переписку.
Что касается информационной безопасности, то здесь проще. Существует прекрасный сервис, созданный нашими друзьями «РосУзник», где не надо указывать свои персональные данные. Пользуйтесь, пожалуйста.
Самое главное понять, что вы имеете право на свои чувства и не должны винить себя в том, что это происходит. Если разобравшись со своими чувствами, общение возобновить не удалось, не переживайте, попробуйте написать кому-то другому.
Все, кто хоть раз писал политзаключённому, знают, что поддержание переписки требует времени и эмоциональных затрат. Люди могут не осознавать, что это может стать трудной задачей, особенно если они заняты своей повседневной жизнью.
Даниель Каннеман, объясняет, что восприятие времени и усилий может сильно варьироваться в зависимости от контекста. Именно поэтому, когда люди собираются написать политзеку, они могут недооценивать, сколько времени им потребуется для поддержания переписки.
Из-за постоянной нехватки времени, человек не может просто сесть в свободную от дел минутку и на всё ответить. Это оказывается слишком непросто и за многочисленными попытками написания ответа он в итоге проводит так много времени, что начинает выгорать. Чтобы предотвратить травму, его психика начинает сокращать время, посвящённое письмам до тех пор, пока совсем не вытеснит их.
В то же самое время, в его голове или на бумаге слова о том, как он хорошо живёт на свободе, где и как отдыхает, чем занимается на своей интересной работе и вне её, или какую музыку слушает, выглядят как издевательство над политзаключённым, который всего этого лишён.
Да, люди порой очень по-разному воспринимают подобную информацию, но чаще всего политзек просто радуется, что у кого-то есть возможность слушать любимую музыку, посещать культурные мероприятия и путешествовать. В любом случае, если не спросить, то не узнаешь, каково ему читать такое.
Я, например, всегда с огромным удовольствием читаю о путешествиях моих друзей и знакомых, об их открытиях и приключениях. В такие моменты я ощущаю, что раз они помнят обо мне, то какая-то частичка меня всегда находится с ними, а значит отчасти это и мои приключения, мои путешествия, и это я вместе с ними слушаю крутую музыку. Уверяю вас, такие же эмоции испытывают почти все, кому об этом пишут.
Но это не означает, что нужно писать только о хорошем. Мы сидим, если разобраться, из-за того, что в отличие от товарища майора, способны на эмпатию. Поэтому политзек чаще всего готов разделить с собеседником не только радость свободы, но и её печаль. Искренность нужна всем нам, потому что помогает чувствовать себя настоящими, делить любой опыт с теми, кто нам дорог, даже если вы не очень-то и знакомы. Это создаёт ценность, наполняет переписку невербальным смыслом.
Ещё, по моему опыту, длительную переписку с пзк готовы поддерживать в основном люди, которых она вдохновляет, придаёт сил. Мне несколько раз писали, что переписка нужна им больше чем мне, потому что они увядают, когда видят куда катится страна, но ничего не могут с этим сделать. А поддержка политзаключённых это как раз та добродетель, которой может заниматься в такой ситуации любой желающий.
Но если человек только отдаёт, тратит свою психическую энергию и ни ответ политзека, ни что-то другое, происходящее в его жизни, не может заполнить образовавшуюся пустоту, то дабы избежать выгорания, его психика будет защищать его от дальнейших трат.
Я вас уверяю, большинство политзаключённых понимают это и готовы отдавать взамен. Нужно только, чтобы обе стороны это осознавали, так что в конце я напишу памятку для политзаключённых, как сделать общение по переписке психологически более комфортным. Главное помнить, что рефлексия и открытый диалог гораздо эффективнее любых других форм анализа ваших с ним взаимоотношений.
Остаётся добавить, что я по себе знаю сколько психической энергии требует написание хорошего письма. Когда спустя месяц ответа на него так и не поступило, это, безусловно, очень удручает. Но не пишите новое, просто сохраните ваше письмо заранее и отправьте его ещё раз, возможно оно просто не дошло. А даже если дошло, политзеку, который по каким-то причинам спустя месяц+ не ответил на него, полезно напомнить, что ответ для вас важен и вы его ещё ждёте. Это должно ускорить процесс.
Если же энергии на хорошее письмо нет, а написать хочется, напишите плохое. Не переживайте за лексику, настроение или интересность письма. Просто возьмите ручку и напишите, что получится. Часто, такие письма получаются даже лучше хороших.
Первоначальный энтузиазм может быстро угаснуть, если ожидания не совпадают с реальностью.
Люди часто предполагают, что общение будет легким и увлекательным, но столкнувшись с трудностями, могут утратить интерес.
Порой складывается впечатление, что политзек, мягко говоря, зануда. Да, люди в тюрьме и правда бывают очень душными и самое лучшее, что тут можно делать — читать их ответы с доброжелательной интонацией. Худшее, что можно делать - жалеть их. Поэтому, если смена интонации не помогла, скажите политеку о своих чувствах.
С его стороны было бы честным поощрять вашу добродетель, с вашей же было бы нечестным поощрять его грубость. Если политзек выбирает оставаться токсичным, то одностороннее прекращение переписки ему будет понятно. При этом отказ в общении не должен выглядеть, как ультиматум. Лучше помогите ему преодолеть это, ведь ради поддержки и помощи вы ему и пишете.
Иногда может показаться, что политзаключённый выходит за рамки светской беседы. Представление о том, что этот политзек одинок и изолирован, в то время, как автор письма молод и красив, очень часто приводит к предвзятости подтверждения, когда любые слова такого политзека кажутся ничем иным, как ожидаемым в таких условиях флиртом. Лучший инструмент в этой ситуации — диалог.
Важно обозначить границы и многие делают это уже в первом письме. Если бы суд скидывал мне хотя бы денёчек каждый раз, когда я получаю от незнакомых девушек первое же письмо со словами, что они замужем или что у них есть пара, я бы уже был дома. Они поступают совершенно правильно: обозначение границ позволяет разделить с политзаключённым ответственность за дальнейшую переписку. Это делает представление собеседников об их взаимоотношениях более понятным и схожим.
Дополнительно обсуждать ситуацию, когда человек открыто флиртует с политзеком, не вижу необходимости, если вы смотрели интервью Ильи Яшина* у Дудя*, то знаете об этом больше меня. Хочу добавить к этому, что каждый из нас несёт равную ответственность за то, что происходит в процессе общения и если кому-то проще полностью переложить ответственность за это на собеседника, то такое общение может только навредить, поскольку это всегда связано с эмоциональной вовлечённостью, а эмоции, основанные на противоречиях, деструктивны.
С другой стороны очень часто эмоциональный порыв, вызванный рассказом о политзеке на вечере писем или статьёй о нём в интернете, побудивший начать с ним переписку, со временем угасает. Пока письмо дойдёт, пока пройдёт цензуру, пока его вручат, пока политзек найдёт время и психическую энергию на ответ, пока ответ пройдёт цензуру и дойдёт до адресата, от прежнего эмоционального порыва, скорее всего, уже ничего не останется.
Это может быть связано с концепцией "гедонистической адаптации" Ричарда Лэйарда, когда люди быстро привыкают к новым переживаниям.
Кстати, часто, из-за длительного временнóго интервала между написанием письма и получением ответа, люди уже не помнят, что писали в прошлом письме и на что именно им отвечает политзек. Могу посоветовать фотографировать свои письма, если пишете от руки, или сохранять в отдельной папке, если печатаете, чтобы перечитать, перед прочтением ответа.
Если сохранить порыв таки удалось, а ответ пришёл быстро, такое бывает, когда пишешь через сервисы электронных писем, то желание поддержать находящегося в невыносимых пыточных условиях узника иногда разбивается о его жизнерадостность и оптимистический настрой. Человек хотел забрать немного его боли, а у него там, вроде, всё нормально..
Но не судите строго. Чаще всего это защитная реакция на изоляцию и пытки. Как только они начинают надламывать психику, единственным выходом для политзека становится юмор. Мы часто относимся с юмором к самым ужасным вещам, чтобы не сойти с ума от их навязчивого присутствия. И таким узникам переписка нужна не меньше, чем тем, кто не боится показать, что горит в перманентном аду, так что не сбрасывайте их со счетов, если вам показалось, что ваша поддержка не уместна.
Для некоторых переписка может быть больше символическим жестом, чем реальным желанием установить связь. Такие люди могут воспринимать общение как возможность выразить поддержку, но без намерения углубить отношения.
Клайв С. Льюис приводит исследования, показывающие, что большинство людей участвуют в таких формах общения, как подписка на новости или участие в социальных движениях, не всегда намереваясь вовлечься на личном уровне.
Это не плохо, никто не обязан класть свою жизнь на алтарь борьбы или круглосуточно писать политзаключённым. И если кто-то решил выразить им поддержку, поверьте, политзеки не воспринимают это как начало великой дружбы.
Для такой формы поддержки предусмотрены удобные форматы общения: подписание открыток, написание разового письма без обратного адреса на вечере писем политзаключённым, электронное письмо без бланка ответа, в конце концов.
Пожалуй, это самая распространённая форма поддержки и говорить о прекращении переписки в её рамках, не приходится.
Однако иногда человек просто не отдаёт себе отчёта, что не хочет устанавливать с политзаключённым эмоциональную связь, и не разобравшись в своих чувствах, пишет в ему в первом же письме, что в следующем расскажет ему об открытиях в области нейрофизиологии или что просто будет рад переписываться с ним.
Чтобы избежать таких инсайтов, когда ответ на подобное ваше письмо давно лежит в почтовом ящике, а у вас не хватает душевных сил открыть его и прочесть, лучше всего заранее выбрать для переписки такогополитзека, который симпатичен вам как человек, а не чьё уголовное дело показалось вам интересным. Можно подумать, что такой подход сделает распределение поддержки ещё более неравномерным и известные люди получат всё внимание, а малоизвестных забудут, но это не так.
Преимущественное большинство авторов писем не испытывает особых трудностей в общении с политзеками на почве их уголовных дел.
Кроме того, в нашей стране, и это ужасает, более полутора тысяч политзаключённых, и как бы цинично это ни звучало, в России есть политзеки на любой вкус, в большинстве своём умные, приятные и прогрессивные люди.
К тому же опыт Ильи Яшина* показывает, что наиболее известные узники чисто физически не могут ответить всем.
Таким образом, если кто-то решает поддерживать политических заключённых, однажды он обязательно найдёт того, кто сможет ему ответить и будет рад общению с ним. И эта переписка, скорее всего, всё равно пройдёт через внутренний фильтр симпатии к человеку. Так что пишите сразу тому, кто интересен вам, как личность, и тогда никто не будет обделён поддержкой.
Подводя итог всему вышесказанному, хочу отметить, что моя цель не заключалась в том, чтобы провести групповой сеанс психотерапии. Наши переживания настолько индивидуальны, что вывести универсальную формулу всё равно не получилось бы.
Это скорее была попытка продемонстрировать, что всегда есть место диалогу. Попытка помочь всем нам лучше осознать, что мы имеем право на свои чувства. Если мы этого не поймём, то не сможем разобраться с их причинами, не научимся преодолевать те внутренние барьеры, что мешают нам поступать добродетельно, в частности, поддерживать жертв режима или заниматься активизмом.
Когда люди пишут политзаключённым, но сталкиваются с трудностями, важно вспомнить, что добродетель призвана делать мир лучше, и он не станет лучше, если эти трудности заставляют нас испытывать негативные эмоции. Многие из нас могли бы принести миру больше пользы, если бы не заставляли себя делать что-то, чего делать не хочется.
Не нужно продолжать переписку, прежде чем не разберётесь со своими чувствами и их причинами. Рефлексия принесёт пользу и вам, и политзеку, которому вы пишете. Сидеть нам долго, так что с ответом можете не торопиться, мы готовы ждать, сколько потребуется.
У политзаключённых с рефлексией всё немного сложнее. Многие считают, что тюрьма это место, где можно посидеть, подумать, но в условиях стресса мозг вынужден тратить все ресурсы на анализ сложившейся ситуации, доказательств по уголовному делу, линии защиты. Я три года провёл в одиночной камере и смог начать нормально думать только когда судья сказал: «Садись, 18.»
Помогли мне в этом люди, которые писали мне письма, поддерживали и принимали меня всё это время.
Мы с вами — прогрессивная часть общества, способная любить, обладающая сверхъестественным уровнем эмпатии, а самое главное, мы готовы меняться ради лучшего мира. Но создавать его нужно разобравшись в себе и поняв друг друга. А для этого нам нужно научиться друг с другом говорить. Я осознал важность диалога, когда мне в нём отказали, когда лишили меня возможности быть услышанным. Заявления, обращения, показания, интервью, статьи, комментарии, посты — ничто не способно заменить откровенный разговор. Поэтому давайте говорить.
Этим небольшим разбором я надеюсь вдохновить на такой разговор политзаключённых и тех, кто им пишет. Да, в рамках символической поддержки достаточно тёплых слов, рассказа о домашних животных или открыток, это тоже очень важно, но если кто-то ищет большего, искренний разговор о наших с вами чувствах станет наилучшей поддержкой.
По возможности, обсудите эти простые советы с теми, кому пишете. Это может помочь им устанавливать более глубокую связь с собеседниками и способствовать лучшему взаимопониманию.
Преодоление страха и неуверенности.
Создание безопасной атмосферы в общении поможет людям чувствовать себя более комфортно. Начните с простых и открытых вопросов, чтобы дать собеседнику возможность расслабиться и выразить свои мысли без страха осуждения.
"Что думаешь о глобальном потеплении? Мне интересно узнать твою точку зрения."
Человек не будет бояться сказать что-то не то, если вы не будете всё время его критиковать или оспаривать его мнение. Искать консенсус нужно где-то между двумя позициями, а не только внутри вашей.
Нам всем нужно принятие и никого кроме нас у нас нет.
Заранее обсудите ожидания по поводу переписки, чтобы собеседники понимали, что это не требует немедленного ответа и может происходить в их собственном темпе. Только не убирайте письмо слишком далеко, чтобы не забыть о нём слишком на долго.
"Я понимаю, что у всех нас много дел, так что не стесняйся отвечать, когда у тебя будет время."
В целях экономии времени и сил вашего собеседника, можете предложить перейти на электронные письма сервисов ФСИН-письмо, ZonaTelecom, Родная связь и других, которые работают в вашем учреждении. Если это удобно, конечно.
Не стесняйтесь просить задавать вам вопросы. Политзеку всегда есть что рассказать. Кроме того, по моему опыту, когда вопросов нет, я могу не ощущать достаточно вдохновения, но когда я вижу вовлечённость собеседника, задающего интересные вопросы, то очень часто я так этим вдохновляюсь, что пишу вообще о другом, забывая ответить на вопросы. Такие письма получаются даже интереснее.
Ещё, чтобы избежать потери интереса, можно периодически предлагать новые темы или делиться своими мыслями и опытом. Записывайте идеи для писем, чтобы потом поделиться ими с собеседниками. А что вы хотели? Никто не говорил, что будет легко.
"Недавно я прочитал книгу о свободе слова, и мне было бы интересно услышать твоё мнение."
Часто, находясь в тюрьме, люди становятся раздражительными. Переписка с такими людьми никому не принесёт пользу, поскольку политзек будет портить настроение собеседнику, а собеседник своей поддержкой будет поощрять токсичность политзека.
Если мы хотим, чтобы от общения была польза, то хорошо бы политзеку поощрять в людях желание поддерживать жертв режима. Не удивляйтесь, если человек, не чувствуя отдачи, прекратит переписку. В таком случае можно пересмотреть манеру общения, а для этого нужно понять причины по которым вы испытываете раздражение или злобу.
Вы удивитесь, но люди, ощущающие на себе ваш негатив, его причиной не являются. Раздражение и гнев это манипулятивные инструменты, которые человек использует для дестабилизации состояния того, кто вызвал в нём эти эмоции.
По задумке подсознания, чтобы стабилизировать своё состояние, он должен будет изменить своё поведение на удобное раздражённому человеку. Но это так не работает. Единственное, что работает — искренность. Так что будьте честны с собой и другими.
Если человек открыт для близкого общения, делитесь с ним своими переживаниями и вопросами, которые могут быть важны для обоих. По ходу дела разберётесь. И если делиться мыслями интересно, то эмоциональная связь обогащает переписку и делает её более значимой.
"Когда я получаю письма с поддержки, я чувствую, что какая-то часть меня на свободе и ощущение заточения уходит. В такие моменты я задумываюсь о том, как бы я мог поддержать тех, кто пишет мне, потому что в тёмные времена поддержка нужна нам всем. Что могло бы поддержать сейчас тебя?"
Я заметил, что мне чаще западают в душу люди, которые пишут не о том, что видели или узнали, а о том, что чувствуют и думают. Это разные уровни общения и если вы готовы перейти на другой, менее поверхностный, то это точно углубит вашу эмоциональную связь с собеседником.
Главное помните, что людям на воле поддержка нужна не меньше, чем политзаключённым в тюрьме.
