Ломбард "Хоранг Ёндон"
Больше переводов в ТГ канале - Short_Story
Глава 35
Прядь волос, скользнувшая по щеке Санхона, коснулась тыльной стороны ладони Чонгука. От этого мимолетного прикосновения Чонгук вдруг отчетливо осознал, как взлетела температура его собственного тела.
Его бросало в жар от одного лишь случайного касания; он вел себя как мальчишка после первой в жизни поллюции. Казалось, если дело дойдет до чего-то большего, он просто не выживет.
В салоне становилось душно. Пересохшие губы Санхона мелко дрожали — он явно был на пределе, а затекшие от кляпа челюсти ныли. Глядя на него в упор, Чонгук поймал себя на безумной мысли: на самом деле Санхона сковывают вовсе не наручники, а он сам.
- И ведь не запереть тебя навсегда, - выдохнул он.
Его дыхание коснулось ресниц Санхона.
Санхон же, пристально глядя на Чонгука, требовал ответа. Этот взгляд был одним из тех, ради которых Чонгук был готов на всё.
Чонгук сглотнул вязкую слюну и с трудом отнял руку. Затем он выругался:
И развязал кляп во рту Санхона. Санхон, растерянно откинув голову, перевёл дыхание.
- Это я должен у тебя спросить, Санхон-а. Зачем ты сбежал?
- …Я не понимаю… не понимаю, о чем ты вообще говоришь.
Эта короткая фраза, одно-единственное предложение, наотмашь ударило Чонгука под дых. Он на мгновение лишился дара речи. Ему до боли, до безумия захотелось искусать этого человека за его наивную попытку прикинуться дурачком и уйти от ответа.
Голос его был низким и мрачным. В нём не было ни возбуждения, ни гнева, и от этого становилось ещё страшнее. Санхон коротко вдохнул и, глядя Чонгуку прямо в глаза, отчетливо переспросил:
- Я еще раз спрашиваю: о чем ты, черт возьми, говоришь?
Лицо Санхона было покрыто испариной, на нём было написано искреннее замешательство. Мало того что его ни с того ни с сего похитили, так ещё и спрашивают, почему он сбежал, хотя он вообще не убегал - это было даже немного обидно.
Чонгук, не получив желаемого ответа на свой вопрос, недоумённо склонил голову и нахмурился.
- Я спрашиваю, почему ты сбежал от меня. Я же сказал, что не убью тебя.
- Несколько дней назад ты даже закрыл ломбард, а врёшь так естественно?
Санхон медленно опустил глаза. Долгое время молчал, затем, глубоко вздохнув, открыл рот.
- …Слушай. Кажется, ты что-то неправильно понял.
- Думаю, нам нужно поговорить.
Хоть Чонгук и был в ярости, он послушно выпрямился под твердым взглядом Санхона, хотя выражение его лица всё еще оставалось пугающим.
- Я больше не могу смотреть на то, как ты сам себе что-то напридумывал и теперь устраиваешь этот цирк.
Санхон не мог позволить себе и дальше безропотно сносить эту несправедливость. С трудом извернувшись со связанными руками, он выпрямился. За эти считаные секунды его мозг лихорадочно выстраивал линию обороны. Сказать правду было невозможно. Признаться, что уехал из-за переезда? Рассказать про детей? Да он скорее умрет, чем выложит это сейчас.
В итоге, перебрав все варианты, он решил.
- Я просто хотел отдохнуть. После всего, что случилось тогда... на меня навалилась такая апатия. Мне нужно было время, чтобы прийти в себя.
- Кажется, у меня открылась феромонная железа.
Чонгук не особо разбирался в тонкостях медицины, но на инстинктивном уровне понял, что в этом нет ничего хорошего. Его плечи мелко задрожали. Услышав, что Санхон болен, он замер и будто забыл, как дышать, словно получил удар под дых. Заметив такую реакцию, Санхон понял, что попал в точку, и поспешил добавить:
- Я еще несколько дней назад решил, что возьму перерыв. Повесил на двери ломбарда объявление о временном закрытии и уехал. Разве ты не видел?
- Может, ты еще плохо меня знаешь, но я не из тех, кто лжет. Верить мне или нет — твое дело... но суть в том, что я не убегал. С чего бы мне бежать? Я не сделал ничего плохого.
- Так что не накручивай себя. Я ведь уже говорил тебе в прошлый раз: я не собираюсь бежать.
Голос Санхона в конце немного дрогнул, но он говорил искренне. Он не чувствовал за собой вины, а потому не видел причин для бегства. Напротив, он был готов в любой момент дать отпор, если Чонгук решит пойти напролом.
- И еще, на всякий случай... Не вини себя слишком сильно за то, что произошло тогда.
- Ты ведь тоже впервые стал альфой. Я тоже когда-то был впервые. Из-за гормонов, которые мгновенно меняются, бывает очень тяжело, правда?
- Со мной всё в порядке. Не бери в голову… Ты ведь не специально.
От этих искренних слов Санхона Чонгук только сейчас осознал, что совершил очень серьёзную ошибку в своих суждениях.
Санхон оказался человеком куда более глубоким и великодушным, чем он мог себе представить. Тот, кто умеет прощать и не поддаваться гневу…
Это заставило Чонгука в очередной раз по-новому взглянуть на Санхона.
Теперь, когда он начал соображать трезво, многие детали казались странными, но запоздалое раскаяние не отменяло факта: он был подонком, который только что надел наручники на этого самого человека.
От осознания абсурдности и низости ситуации Чонгук медленно закрыл и открыл глаза, прижимая ладонь ко лбу.
Выругавшись, он откинул голову на подголовник сиденья и замер. Ему нужно было время, чтобы просто начать дышать. Его захлестнула волна жгучего стыда.
- Слышь... Санхон-а. Прости меня.
Слова вылетели почти мгновенно. Чонгук впервые в жизни извинялся перед кем-то настолько искренне.
Кто бы мог подумать, что он, которого можно смело назвать «говорящей помойкой», способен на искренние извинения. Чонгук в очередной раз осознал, что Санхон - необычный человек.
Только сейчас Чонгук заметил красные следы на запястьях Санхона. Отпечатки от наручников, впившихся в кожу. Потрясенный этим зрелищем, Чонгук медленно протянул руку. Санхон вздрогнул, но не отстранился. Грубые ладони осторожно обхватили его запястья.
Чонгук молча смотрел на Санхона, затем внезапно подался вперёд и крепко обнял его.
От этой внезапной, совершенно неконтролируемой и медвежьей хватки у Санхона перехватило дыхание.
Его буквально впечатало в широкую грудь Чонгука. Мощные предплечья так сильно сдавили ребра, что те, казалось, вот-вот хрустнут. Воздух из легких выбило, каждая попытка вдохнуть оборачивалась мучительной борьбой с тисками чужих рук.
Санхон не мог даже вскрикнуть. Он лишь судорожно ловил ртом воздух, пытаясь вытерпеть этот напор. Прямо над ухом раздавалось тяжелое, шумное дыхание Чонгука. Густой, терпкий аромат его феромонов заполнил всё пространство, буквально прошибая ноздри.
- Я вел себя как последний дебил. Да. Я дебил и есть.
Санхон лишь судорожно кивнул, давая понять, что извинения приняты. Сказать что-либо членораздельно, пока тебя вжимают в сиденье с силой гидравлического пресса, было физически невозможно. Если и было в этом преувеличение, то лишь небольшое: он всерьез почувствовал угрозу для жизни.
Такое ощущение он испытывал впервые за несколько лет, с тех пор как его жизни угрожал наёмный убийца. От этой силы, готовой, казалось, переломать все кости в теле, Санхон воочию ощутил физическую мощь Чонгука.
Пока Чонгук бормотал свои извинения, его ладонь начала медленно скользить по спине Санхона к пояснице. Сначала это казалось бессознательным жестом, но вскоре в движениях появилась пугающая преднамеренность. Тепло через тонкую ткань рубашки, близость чужого тела, разгоряченное лицо…
Пальцы Чонгука крепко обхватили его за бок. Санхон не мог пошевелиться - он лишь зажмурился и пытался ровно дышать.
- Блядь, если сжать чуть сильнее, ты развалишься.
Когда Санхон слегка пошевелился, сковывавшие руки наручники звякнули. Тогда Чонгук, почти уложивший Санхона на сиденье, с довольно серьёзным лицом произнёс:
- То, что произошло - полностью моя вина.
- Ну, хоть это ты понимаешь, - выдохнул Санхон.
В этот короткий миг он даже испытал некое подобие изумления: неужели с этим человеком действительно можно договориться? Со стороны Чонгук казался абсолютно невменяемым типом, который не слышит никого, кроме себя, но сейчас…
- В знак извинений используй меня.
Чонгук заявил о своей готовности быть «использованным» с обезоруживающей прямотой. Санхон подумал было, что для начала неплохо бы снять наручники, но не успел опомниться, как уже снова сидел в объятиях альфы.
- Наконец-то мы сидим в обнимку.
- И когда это мы так сблизились, а?
Глядя на то, как это свирепое лицо утыкается ему в грудь и начинает жадно принюхиваться, Санхон почувствовал странное оцепенение.
Будь он в своем обычном состоянии, он бы наверняка оттолкнул его. Так было бы правильно. Но почему-то именно с Чонгуком он проявлял необъяснимую мягкость. Он пытался оправдать это тем, что парень намного младше него, словно это давало право на снисходительность. Руки, обнимавшие его, тем временем естественным образом соскользнули ниже, придерживая за бедра. Санхону было слишком лень сопротивляться; до тех пор, пока действия Чонгука не переходили в откровенное насилие, он решил сносить любые прикосновения молча.
От отсутствия реакции Санхона сердце Чонгука ушло в пятки. Прикусив губу, он на мгновение замешкался, а затем осторожно протянул руку.
Хихикнув, Чонгук поцеловал Санхона в макушку. Это был короткий, почти целомудренный поцелуй, прозвучавший легким «чмок». Вдыхая едва уловимый сладковатый аромат феромонов омеги, Чонгук невольно затаил дыхание. Он начал мерно похлопывать Санхона по спине - аккуратно, будто убаюкивал ребенка.
От густого запаха феромонов Чонгука в тесном салоне у Санхона снова заломило в висках. Он бессильно уронил голову на плечо Альфы, тяжело и прерывисто дыша. Однако спустя мгновение по телу вдруг разлилась странная прохлада. Это ощущение в корне отличалось от всего, что он испытывал раньше.
Казалось, их перепутанные, конфликтующие до этого ауры начали медленно расплетаться, а затем, плавно переплетаться в единый, гармоничный узор. Это было неописуемое, пугающе новое чувство. Судя по тому, как расширились зрачки Чонгука, он ощутил то же самое. Их взгляды встретились.
Они молча смотрели друг на друга. Затем Чонгук накрыл затылок Санхона ладонью и снова прижал его лицо к своему плечу.
- Если я по ошибке еще раз сделаю нечто подобное, то просто сам себя прикончу.
В замкнутом пространстве, да ещё с Санхоном на коленях, просто сидеть спокойно для Чонгука было равносильно смерти.
Каждый раз, когда инстинкты альфы пытались вырваться наружу, он с трудом сдерживался, сильно сжимая кулаки. Ему было интересно, каково будет оставаться наедине с Санхоном после того, как он станет полноценным доминантным альфой, если даже сейчас, до полного проявления, это так тяжело. Но у него и в мыслях не было принуждать его к чему-то.
Просто это была правда, которую всё равно пришлось бы открыть рано или поздно. К тому же этот человек простил его даже после того, через что им пришлось пройти.
- Знаю, зачем ты снова об этом говоришь?
Чонгук, вопреки своему обычному поведению, жутко нервничал. Он набрался храбрости и еще раз признался человеку, который, по его мнению, должен был ненавидеть альф. Однако ответ Санхона оказался настолько будничным, что Чонгук широко распахнул глаза.
Санхон слегка улыбнулся - он впервые видел кого-то, кто заявлял бы о своей природе с таким пафосом. На самом деле это была усмешка от абсурдности ситуации, но для Чонгука она стала бесценной наградой.
- Ты стал мне нравиться еще больше. Нет, я люблю тебя.
Эти слова явно не были ложью - Чонгук внезапно покраснел, прикрыл щеку ладонью и тихо рассмеялся. Его тело отозвалось мгновенно. К паху прилила кровь, а челюсти свело от нестерпимого желания.
В этот момент Чонгук случайно глянул в сторону.
Неизвестно сколько времени Сухо стоял, прижавшись лицом к стеклу и невозмутимо разглядывая то, что происходит внутри.
Встретившись взглядом с Чонгуком, Сухо поспешно потёр глаза, словно увидел что-то, чего не следовало. Чонгук же, ничуть не смутившись, опустил стекло и самоуверенно бросил:
Команда в недоумении переглянулась, обмахиваясь руками от жары и не понимая, что несет их командир.
Внутри машины воцарилась тишина.
Стоило снять наручники, как запястья обожгло пульсирующей болью.
После долгого молчания Санхон медленно протянул руку к дверной ручке. В этой машине, пропитанной странно знакомым ароматом, он больше не мог оставаться ни секунды.
Он уже схватился за дверь и собирался выйти, когда Чонгук стремительно перехватил его за руку. От этого резкого рывка Санхона качнуло назад, и расстояние между ними снова сократилось до предела.
- Пойду. Какой смысл мне здесь оставаться?
Равнодушно ответил Санхон и в то же время помахал рукой в сторону Сухо и других членов команды, которые кланялись ему, опуская головы.
- Простите нас, - виновато произнес Сухо.
- Что ж, это ваша работа. Всё в порядке.
В конце концов, они не были виноваты. Эти люди лишь добросовестно выполняли приказ, а он просто оказался их целью. Но даже после этих слов Чонгук продолжал мертвой хваткой держать его за запястье, что вызывало у Санхона лишь недоумение.
Его пристальный, немигающий взгляд стал почти невыносимым. Санхон вопросительно повел плечом, давая понять, хочет ли тот что-то сказать, но Чонгук, не шелохнувшись, продолжал смотреть на него сверху вниз. А затем с предельно решительным лицом внезапно опустился перед ним на колени.
- Надеюсь, ты почувствуешь мою искренность.
Наблюдая за этим, Сухо тихо достал телефон и снял редкое, нет, то, что он никогда не думал увидеть в своей жизни - стоящего на коленях Чонгука. Затем вместе с другими членами команды принялся насмехаться над тем, что это за показуха.
Вместо того чтобы подняться, Чонгук притянул к себе руку Санхона, которую так и не выпустил, и с громким чмоканьем прижался к ней губами.
- У меня в коленях хрящей нет.
- Я первый раз в жизни стою на обоих коленях сразу.
Санхон не раздражался, а просто смотрел на него сверху вниз. От навалившейся усталости его лицо казалось почти безжизненным. Он провел ладонью по лицу и медленно кивнул.
Сухо, мгновенно считав состояние Санхона, ощутил к нему искреннее сочувствие. Он силой заставил Чонгука подняться, и только тогда Санхон смог наконец перевести дух.
- Значит, ломбард пока закрыт? - поинтересовался Сухо.
- Да. Я планировал немного отдохнуть, но благодаря кое-кому выходные явно пошли прахом, так что я устал еще сильнее.
- Простите нас. Мы и сами не знали, что наш босс способен на такой цирк. Обещаю, я заставлю его написать объяснительную.
Сухо еще раз искренне поклонился Санхону. Ему было по-настоящему неловко за ссадины на его запястьях.
Для Санхона этот день превратился в бесконечную череду потрясений. Он надеялся, что его наконец оставят в покое, но столкнулся с непрошибаемым упрямством Чонкука, который во что бы то ни стало вознамерился довезти его до ломбарда.
Сухо, на удивление, не стал возражать и, заявив, что в этот раз поддержит командира, буквально заманил Санхона обратно в маштну. Лишившись возможности поехать в свой новый дом, Санхон был вынужден занять пассажирское сиденье. Первым же делом он опустил стекло, чтобы проветрить салон.
- От этих придурков несет тухлятиной, да? Может, вышвырнем их и поедем вдвоем?
- …Просто пригаси свои феромоны.
Прежде чем кто-то успел его остановить, Чонкук схватил бутылку воды, свинтил крышку и без раздумий вылил всё содержимое себе на голову.
Струи воды потекли с макушки, заливая лицо и воротник. Швырнув пустую бутылку на заднее сиденье, Чонкук повернулся к нему с вопросом в глазах. Санхон лишь тяжело вздохнул про себя.
Окончательно измотанный выходками Чонкука, Санхон сменил позу и просто закрыл глаза. Усталость навалилась с такой силой, что сопротивляться сну было невозможно. Заметив это, Чонкук с предельно довольным видом нежно прошептал:
Не было кошмара страшнее этого.
Знакомый автомобиль тихо остановился перед зданием ломбарда.
Санхон, спросонья, выбрался с пассажирского сиденья. В ту же секунду открылась водительская дверь, и Чонкук вышел, неся в руках какой-то сверток. Сквозь упаковку смутно виднелся ярко-красный цвет.
Санхон, услышав своё имя, с сонным выражением лица медленно повернул голову. Волосы его слегка растрепались, а взгляд оставался затуманенным. Увидев это, Чонгук едва сдержался, чтобы не броситься к нему и не поцеловать.
- Мраморная говядина. В знак извинения.
С невозмутимым видом Чонгук протянул сверток.
- Сам выбирал. Подойдет и для супа, и для жарки.
Санхон принял мясо так, словно его заставили, и на мгновение замер в раздумьях. Наблюдая за ним, Чонкук коротко усмехнулся.
- Просто… Я ведь порядком тебе досадил за последнее время. Давай посчитаем, что мы квиты.
- Посчитаем, что квиты, и я начну досаждать тебе заново.
Санхон молча прижал говядину к груди. Строить из себя недотрогу сейчас не имело смысла, да и, учитывая напор собеседника, отказ был невозможен. Он лишь едва заметно кивнул и отступил на шаг. Некоторое время он кончиками пальцев проверял вес упаковки, завороженно бормоча себе под нос:
- Да уж. Я ради этого на серьезные траты пошел. Но вообще, знаешь... я бы мог кормить тебя таким каждый день до конца жизни.
- Ого, господин Санхон, вы что - миллионер?
Ответ прозвучал холодно, но Чонкук почувствовал в этом тоне странную, непривычную расслабленность.
В любой другой день Санхон бы просто молча скрылся в ломбарде, и тот факт, что сегодня он реагирует на каждую реплику, вызывал у Чонкука почти благоговейный трепет. Видимо, не зря говорят: «Цени то, что имеешь, пока не потерял».
Санхон, который сначала исчез, а потом вновь возник перед ним, стал для Чонкука еще более желанным, чем прежде.
- Пей лекарства, не болей. Я скоро загляну.
С этими словами Санхон поспешно скрылся внутри здания.
Чонкук проводил его взглядом, пока силуэт не мелькнул в окне второго этажа, тихо хмыкнул, предвкушающе облизнулся и запрыгнул обратно в машину.
- Та тачка оказалась не в угоне, - подал голос Сухо, который уже успел перебраться с заднего сиденья на пассажирское. Речь шла об автомобиле, на котором Санхон приехал в Онге-дон.
- Ты, блядь... почему только сейчас говоришь?
- Да как-то момента подходящего не было. Но в итоге-то всё закончилось хэппи-эндом.
- Ага. Просто охуительный хэппи-энд, ублюдок.
Из-за того, что Чонгук был напряжён весь день, у него затекла шея, и он принялся крутить головой. Его феромоны тут же неконтролируемо хлынули во все стороны, заставив Сухо и парней сзади судорожно хвататься за горло.
- …У вас манеры окончательно издохли, босс.
Машина яростно взревела мотором и, виляя, вылетела из знакомых переулков Хоранг Ёндона.
Тем временем Санхон, вернувшийся в ломбард после долгого отсутствия, устало положил упаковку с говядиной на стол и открыл окно. А затем просто рухнул на диван.
Вдохнув знакомый аромат, он глубоко вздохнул и почувствовал, как силы покидают его тело. Ветер, проникающий сквозь щель в окне, был слегка прохладным, но, как ни странно, это не доставляло дискомфорта. Напротив, он надеялся, что это расслабленное состояние продлится подольше.
В обычный вечер он бы закинул в рот пару таблеток снотворного и повалился на пол, но сегодня, достав лекарство, передумал и засунул его обратно в ящик.
На столике всё ещё лежала подаренная Чонгуком говядина. Некоторое время Санхон рассеянно смотрел на неё, а затем, подумав, что нужно убрать мясо в холодильник, с трудом поднялся. Он аккуратно снял упаковку и начал медленно заполнять содержимым холодильник.
Стоило лишь слегка выдохнуть, как веки сами собой стали тяжелеть.
Ему казалось, что он ничего особенного не делал, но если медленно перебирать в памяти события дня, каждое из них было тяжёлым. Наверное, поэтому он так устал. Так Санхон впервые с тех пор, как ступил на землю Хоранг Ёндона, смог встретить ночь без снотворного.