Лес заблуждений
Больше переводов в ТГ канале - Short_Story
Глава 31
- Ты же сказал, что моя рука лучше.
Хэсу без колебаний стянул с него промокшую и прилипшую к телу рубашку. Хотя он, вероятно, просто помогал ему помыться, Урим невольно вздрагивал снова и снова. Возможно, виной тому были те дни, когда он слишком много мастурбировал в этой ванной, думая о Квон Хэсу. Тело само собой возбуждалось, внизу стало тесно. Как раз когда он подумал, что нужно сначала выпроводить Хэсу и выйти самому, Хэсу потянулся к его штанам.
Урим быстро схватил его за запястье. Сжимая правое запястье без часов, он почувствовал под пальцами неровные шрамы.
Покрасневшее лицо можно было списать на опьянение, но дрожь в голосе скрыть было невозможно.
Урим пытался оттолкнуть руку Хэсу, опустив голову, но у него не получалось. Хэсу, напрягший руку до того, что на ней выступили вены, медленно вывернул запястье. Его большая ладонь направилась между его бёдер. Лёгкое прикосновение, словно обхватывающее начавший набухать член, заставило Урима стиснуть зубы и подавить стон.
- ...Я сам... сам помоюсь и выйду, Хэсу.
Концы фраз растягивались, пытаясь скрыть дрожь. Но рука, медленно обхватившая его нижнюю часть, не отступала. Наоборот, она лишь мягко скользила вверх-вниз, касаясь его всё настойчивее.
- Это из-за опьянения? Или потому, что я раздеваю тебя?
Взгляд, устремлённый на него сверху вниз, был таким пронзительным, что даже с опущенной головой его лицо пылало. Он застыл, слушая прерывистое дыхание Хэсу. Длинные прямые пальцы слегка согнулись и надавили на набухший член.
Урим выкрикнул короткий стон и дёрнулся. Его шея запылала от звука его собственного развратного стона, прозвучавшего в ванной. Он попытался опереться на край ванны, чтобы встать и вырваться.
- Вспомнил, как дрочил здесь, выкрикивая моё имя?
Но от этих слов все силы покинули его, и он мог только обмякнуть. В ушах внезапно зазвенело, и ему показалось, что всё опьянение, обволакивавшее его тело, разом испарилось. Он уставился на Хэсу широко раскрытыми глазами.
«Откуда он это узнал? Звук не мог просочиться. И запах спермы не мог остаться. Я ведь использовал столько ароматных средств после этого. Как, чёрт возьми, он узнал, что я дрочил? Он что, просто проверяет?» Чёрные глаза, спокойно наблюдавшие за его растерянным лицом, были подчёркнуто безмятежны.
Услышав его усмешку, Урим почувствовал, как сознание ускользает. Это не намёк и не подталкивание. Это было лицо, ясно знавшее, что Чин Урим мастурбировал, думая о Квон Хэсу. Его приоткрытые губы мелко задрожали.
Он не знал, что ответить. «Отрицать? Говорить, что он ошибается? Спросить, о чём он вообще говорит?» Казалось, никакая ложь не сработает на Квон Хэсу.
- Я тоже так делал, так что тебе нечего стыдиться.
Большая ладонь сменила направление и проникла глубже. Пальцы вошли в промокшую от скопившейся воды промежность. Пальцы ног непроизвольно сжались, а колени согнулись.
Возбуждение, охватившее всё его тело, было настолько сильным, что перед глазами помутнело. Зрение поплыло, в ушах зазвенело, а температура тела, казалось, достигла предела. И всё же, цепляясь за последние проблески рассудка, Урим отстранился. Он сам много дней возбуждался, думая о Квон Хэсу, и был готов принять это в любой момент, но Квон Хэсу, вероятно, нет.
- Почему ты всё время уклоняешься? Ты же знаешь, что я это ненавижу.
Когда он выпрямил спину и отодвинул ягодицы, рука настойчиво последовала за ним. Словно это было тепло, которое должно было быть там.
- Я... пьян... если мы сделаем это сейчас... кажется, это будет неправильно.
Даже капли воды, прилипшие к его щекам и подбородку, казались горячими от жара, прихлынувшего к лицу. Горячее дыхание вырвалось вместе с голосом.
- Урим-а, хочешь, открою тебе один секрет?
Рука с умеренной силой настойчиво надавила на его промежность. Член начал набухать, растягивая нижнее белье и штаны.
- Той ночью ты пошёл вслед за мной и задержался.
Струйки воды стекали по груди Урима, которая резко вздымалась. Он застыл, беззвучно шевеля губами. Сквозь них вырывались пьянящее дыхание и дрожь.
Картина, увиденная той ночью, чётко стояла у него в голове. Он точно заглушил все звуки и спрятался в темноте. И Квон Хэсу, казалось, не заметил взгляда, устремлённого в щель двери ванной. Тогда почему он говорит так спокойно, словно знал, что за ним наблюдали?
Урим широко раскрыл свои отяжелевшие от алкоголя глаза, изучая выражение лица Хэсу. Непоколебимые чёрные зрачки подтверждали это. Квон Хэсу и вправду всё знал. Все те секреты, что Чин Урим так отчаянно пытался скрыть.
- Ну как? Теперь, думаю, можно продолжить?
Взгляд скользнул по испуганному лицу Урима. От слегка растрёпанных влажных волос до шрама под глазом, до жалко дрожащих губ, до резко вздымающейся груди и, наконец, до левой руки, едва лежащей на краю ванны. Чёрные глаза на мгновение сверкнули странным блеском. Рука, проникавшая между его бёдер, отступила. Хэсу тихо прикоснулся кончиками пальцев к обнажённому левому бицепсу. Его пальцы, нежно скользящие по следам волн, вытатуированных чёрными чернилами, были осторожны, словно он прикасался к чему-то драгоценному.
- Я же сказал: и твоё тело, и твоё сердце принадлежат мне.
С каждым произнесённым словом слышался влажный звук соприкосновения и отлипания губ, между словами вкрадывалось лёгкое дыхание, в просвете между губами мелькал алый язык. Всё в Хэсу, существовавшем перед ним, казалось нереальным.
Влажные кончики пальцев Хэсу медленно скользили по татуировке с волнами на руке Урима. Ни слова «щекочет», ни просьбы «не трогай» не вырвались из его горла. Хэсу, наклонившись и отбрасывая тень, поцеловал татуировку. Это был простой, сдержанный поцелуй: тёплое прикосновение тела и мягких губ, коснувшихся и отстранившихся.
- Ну что, теперь настроение есть?
Перед Квон Хэсу Чин Урим не мог скрыть ничего. Ни тайно лелеемых чувств, ни возбуждения, испытанного в одиночестве, думая о ком-то. Даже то, что он подсматривал той ночью. Квон Хэсу действительно знал всё, словно он и вправду держал в руках тело и душу Чин Урима. Так что, вероятно, он знал и то, что чувствовал сейчас Урим. Как бы тот ни пытался это скрыть.
Урим пошевелил губами, чтобы ответить. Пока беззвучно вырывалось лишь дыхание, капля, собравшаяся на его подбородке, скатилась. «Неужели я непроизвольно кивнул?» Из-за нереальности происходящего он не мог толком осознать ситуацию.
Хэсу широко улыбнулся, уголки его губ поднялись. Это была та самая, леденяще-невинная улыбка, что он иногда видел.
Хэсу поднялся и поставил на ноги Урима, сидевшего в ванне. Пока тот пошатывался, опираясь на стену, Хэсу стащил с него промокшие штаны и нижнее бельё. Когда прилипшая к телу одежда упала, по спине побежали мурашки. Урим дрожал, и его полувозбуждённый член постепенно наполнялся силой. Ему хотелось прикрыть низ и удержать шатающееся тело. Но поскольку тело не слушалось, он просто стоял, упёршись руками в стену. Хэсу не смеялся над ним.
Рука, протянувшаяся сзади, крепко обхватила его за талию и подняла. Когда его ноги беспомощно повисли в воздухе, накатил страх. Как бы утешая его, губы коснулись внешних уголков его глаз и висков несколько раз.
Штаны и нижнее бельё, болтавшиеся на одной лодыжке, волочились по полу ванной. Хотя он, должно быть, чувствовал их вес, Хэсу без колебаний продолжил идти. Одежда, болтавшаяся на его лодыжке, окончательно упала, лишь когда они переступили порог ванной.
Хэсу направился прямо в комнату рядом с ванной на втором этаже. Это была комната, которую Урим использовал всякий раз, когда оставался в этом доме. Едва они переступили порог неосвещённого пространства, почувствовался прохладный воздух.
Хэсу прошептал это, прижав губы к внешнему уголку его глаза. Показалось, будто дыхание и тихий голос просачиваются в его кожу. Урим ухватился за запястье Хэсу, крепко обхватившее его талию.
Пробормотав это словно про себя, Хэсу, достигнув кровати, тут же лёг на него, прижавшись телом к Уриму. Внезапно оказавшись прижатым лицом вниз под его крупным телом, он, наоборот, возбудился ещё сильнее. Когда Хэсу глубоко вдохнул, его грудь расширилась и стала твёрдой. Ощущение давления на поясницу было ярким. Сжимая своё, казалось бы, горящее горло, Урим сосредоточил всё своё внимание на теле Хэсу, прижатом к нему.
Медленно выдыхая, Хэсу приподнял верхнюю часть тела и погладил Урима по пояснице. От непривычного ощущения Урим не мог не дрожать. Лишь звук того, как Хэсу один за другим снимает с себя одежду, звенел в его ушах. Урим крепко вцепился в простыню и зажмурился. Единственным источником света в поле зрения была щель под дверью, благодаря чему он мог видеть длинную тень Хэсу.
Тук. Послышался звук чего-то довольно тяжёлого, падающего на пол. Вскоре он почувствовал горячую кожу на своих икрах и бёдрах. Было нетрудно представить обнажённое тело Хэсу. Широкие плечи, рельефные мышцы, чётко очерченные на груди, выступающие тазовые кости по бокам плоского низа живота - тело, от которого невозможно оторвать взгляд, увидев его хоть раз.
Наклонившись, Хэсу потянулся к тумбочке у кровати. Хотя Урим бывал в этой комнате на протяжении нескольких лет, он никогда не заглядывал туда, поэтому его взгляд следил за движением руки Хэсу. Шурш. Из легко открывшегося нижнего ящика тот достал что-то. Хотя зрение было затуманенным, он мог разглядеть, что предмет идеально помещался в руке Хэсу.
То, что он поднёс к глазам Урима, была белая гель-смазка в тюбике. Не нужно было объяснять, для чего она используется.
- Если Чин Урим дрочит в ванной, выкрикивая моё имя, и проводит ночи здесь, думая обо мне...
Урим вздрогнул даже от тихого щелчка открывающейся крышки. Послышался влажный звук выдавливаемой жидкости и её нанесения на кожу. Ему было легко представить, что происходит, даже не видя этого своими глазами.
- ...Тогда настанет и мой черёд.
Он очаровывал людей лестью, вызывал сочувствие, когда это было нужно, лгал направо и налево, но иногда обнажал свои чувства предельно прямо. Может, потому что он так хорошо знал эту черту характера Квон Хэсу, Урим не мог понять, были ли эти слова искренними или нет.
- Значит, я, должно быть, хотел заполучить Чин Урима уже довольно давно.
Более того, он выбирал именно те слова, которые Урим так жаждал услышать, что делало их ещё более неразличимыми. Шурш. Хэсу, передвигаясь на коленях, надавил на бёдра Урима, устраиваясь поудобнее. Несмотря на солидный вес и горячее тело, мурашки продолжали бегать по его пояснице, а тело мелко дрожало.
- Если бы я был нормальным, мы, возможно, сошлись бы гораздо раньше. Верно?
Тихий шёпот словно ласкал его кожу. Он явно трезвел, но зрение затуманивалось ещё сильнее. Он не мог отвернуться, не мог закрыть глаза. Он должен был продолжать впитывать тень Хэсу, возвышающуюся в тусклом свете.
Влажные звуки захватили его слух. С каждым нарастающим звуком тяжёлое тело, сидящее верхом на его бёдрах, тоже слегка вздрагивало.
От пьянящего стона Урим в конце концов не мог не вцепиться в простыню. Пальцы ног сжались от напряжения. Каждый раз, когда тело Хэсу сотрясалось от отдачи, давление передавалось и на его полувозбуждённый член. Хотя он не прикасался к нему, низ постепенно твердел и набухал, возможно, из-за трения о мягкую простыню и веса, давившего на него.
- Хх... м-м. Чин Урим... Урим-а, м-мх...
В пьянящий стон наконец вплелось его имя. Тот самый звук, что доносился из приоткрытой двери ванной на рассвете. Хэсу, прижимая Урима, мастурбировал с привычной ловкостью. Он грубо проводил по своему члену, так что рёбра ладоней касались тела, и каждый раз, когда влажная кожа липко соприкасалась и отлипала, раздавался влажный звук.
Хэсу просто устроился на его бёдрах, но Урим не мог пошевелиться, словно всё его тело было прижато. Хотя он мог просунуть руку и схватить свой член, Урим лишь крепко вцепился в простыню. Жар, приливший к его промежности, уже перешёл в пульсирующую боль.
Он звал его голосом, кипящим от желания. Эта ситуация не казалась ему ни неловкой, ни странной. «С какого момента Квон Хэсу начал возбуждаться, думая обо мне? Как и я, что прятался под именем друга и вынужден был скрывать свои желания, может, и Хэсу был таким же? Тогда почему он не сказал? Зная, что я тот, кто отдал бы всё своё тело даже за одно слово».
Возможно, всё это время он не мог связать подавленное желание с чувством любви.
Конец его дрожащей фразы был влажным. То, что Квон Хэсу желал его, ощущалось всем телом, и он не мог сдержать возбуждение. Его веки снова и снова нагревались, и казалось, что вот-вот хлынут слёзы.
Такое ощущение, что чувства, что он лелеял более двадцати лет, наконец полностью достигли другого. Было бы ложью сказать, что за всё это долгое время ему не было одиноко, но раз в конце концов и Хэсу стал питать к нему такие же желания, разве этого не достаточно?
Подавленные стоны разлетались беспорядочно. По мере того как движения руки, трясущей его промежность, набирали силу, зрение Урима тоже закачалось вверх-вниз. Он не прикасался к своему возбуждённому члену, но его охватило онемение, словно он вот-вот достигнет оргазма.
Их стоны эхом разносились по комнате. Выдыхая горячее дыхание, Урим вздрогнул плечами. Он уткнулся лицом в кровать, яростно потёр лоб и сжал простыню. Ощущение приближающегося пика нахлынуло, заставив его ягодицы напрячься, а спину слегка выгнуться. Как только его тело плотно прижалось к телу Хэсу, сидящему на нём, сзади раздался холодный голос.
Жар был таким удушающим, что Урим не мог оставаться на месте. Он продолжал ерзать ягодицами, потирая свой член о простыню. Хотя прикосновение было мягким, оно щекотало его чувствительную кожу до мурашек.
Задыхаясь, он чувствовал, как кончик его члена становится влажным с каждым движением бёдер. Ещё немного - и он, казалось, мог бы извергнуть сперму. Стиснув зубы, Урим крепче сжал простыню. Он уже собирался качнуть бёдрами посильнее, как...
- Если собираешься дрочить, ты должен называть моё имя.
За этим последовало сильное давление на его поясницу, прижимающее его. Его промежность беспомощно вжалась в простыню. И это само по себе стало стимулом. Перед глазами вспыхнули белые пятна, а затем снова потемнело.
- Ты каждый раз называл меня по имени, когда делал это.
- Хэсу-я, Квон Хэсу... - и так далее.
В сладкий шёпот вплетались звуки быстрых движений по мокрому члену. Это было точь-в-точь как те моменты, когда он тайно мастурбировал в ванной, зовя его.
Возможно, так же, как той ночью он прислушивался к звукам из-за двери ванной, Хэсу тоже слышал его пьянящий голос. Конечно, Урим не осмеливался произносить его громко, лишь бормоча его про себя, но Квон Хэсу и без того знал всё о Чин Уриме.
Сквозь ладонь, прижимающую его спину, передавалось тепло тела. Это был момент, когда он полностью ощущал желание Хэсу контролировать его. От переполнявшего его до кончиков волос удовлетворения всё его тело задрожало.
Из прижатого члена Урима наконец излилась сперма. Простыня и низ живота промокли. Сперма просочилась сквозь прижатые складки. Урим, дрожа всем телом, испустил долгий стон.
Горло сжалось, и подавленное возбуждение пронзило всё его тело под сильным давлением, всё ещё прижимающим его. Урим метался, яростно утыкаясь лбом в простыню. Тем временем движения Хэсу, скользящего по своему члену, становились всё грубее. В животе всё сжалось. Его охватило отвращение, но он должен был стиснуть зубы, иначе, казалось, выплеснется даже то желание, что он так долго сдерживал.
Хэсу, прижимавший его спину, напряг руку и начал двигать бёдрами быстрее. Простыня под его коленями сминалась. От яростных движений кровати ему почудилось, будто это он сам дёргается.
Хэсу на мгновение дёрнулся, затем выдохнул длинную струю воздуха. За горячим дыханием последовал влажный звук. Липкая жидкость хлынула на заднюю часть его бёдер, ягодицы и поясницу. От щекочущего ощущения внутри Урим стиснул зубы ещё сильнее.
Хэсу, водивший рукой по своему члену, наконец перевёл дыхание после того, как его оргазм утих. Сжимая влажный ствол и встряхивая его, он постучал разгорячённой головкой о промежность Урима.
Это был откровенный жест, полный желания. Урим попытался сфокусировать затуманенное зрение и прислушался к звукам позади.
Низкий хриплый голос прозвучал в его ушах словно звон. Урим лишь тяжело дышал в ответ. Он не мог прийти в себя из-за незнакомой жидкости, пропитавшей его поясницу. Хэсу, всё ещё положив руку на его спину, наклонил верхнюю часть тела. Большая тень наклонилась над ним. Хэсу, молча наблюдавший за Уримом, который лишь крепко сжал губы, тихо рассмеялся.
Он не знал причины смеха, но у него не было сил спрашивать. Тепло тела Хэсу коснулось его онемевших рук, всё ещё сжимающих простыню. Он силой разжал его пальцы. Затем без колебаний потянул его и перевернул.