Проекция
Больше переводов в ТГ канале - Short_Story
Том 5. Глава 2
Седжин, беззвучно плача, наконец-то встал после долгого ожидания. Он собирался выйти из квартиры и найти Чхон Седжу. Он зашёл в его комнату, надел одно из его пальто и вышел.
Однако, когда он взял телефон с дивана и направился к двери, его нога обо что-то ударилась. Он посмотрел вниз и увидел коробку, которую поставил рядом со столом. Его лицо посуровело.
Это была коробка с вещами его матери из больницы. Он не смог заставить себя прикоснуться к ней во время уборки в квартире, только переставил её в другое место. Теперь он задел её ногой, и из коробки выглянул конверт с документами.
Он увидел на жёлтом конверте надпись «Shinsa Capital». Поняв, что это кредитный документ, из-за которого его мать попала в Эвагак, Седжин протянул руку, словно в трансе. Вопросы, которые смутно крутились у него в голове, теперь стали более явными, и он сорвал печать.
Документ был довольно толстым и состоял из нескольких страниц. На первой странице было кредитное соглашение, в котором Квон Ёнбом указал Ким Хёнён в качестве поручителя. Увидев имя Квон Ёнбома на первой странице, Седжин стиснул зубы и подавил нарастающий гнев. Он не хотел даже видеть этого человека, которого без колебаний разорвал бы на куски.
После условий кредита, написанных мелким шрифтом, шёл раздел для подписей. Квон Ёнбом поставил свой отпечаток, а в разделе для поручителей была поставлена украденная печать Ким Хёнён.
Адрес в документе был не тот, по которому они жили. Квон Ёнбом использовал другой адрес, боясь, что Ким Хёнён узнает о кредите. Он также тайно вернул печать на место после использования, поэтому она не знала о кредите до тех пор, пока не наступил срок выплаты и не начался арест имущества.
Чувствуя, как кровь стынет в жилах, Седжин разорвал кредитное соглашение в клочья. Оставшийся долг больше не волновал его.
Следующим документом была история выплат. Седжин с холодным выражением лица просмотрел содержимое.
Сведения о зарплате Ким Хёнён и записи о выплатах за месяц, в котором она устроилась в Эвагак, были аккуратно сведены в таблицу. Похоже, обещание, что она сможет откладывать деньги, работая там, было правдой, поскольку часть её зарплаты отчислялась на пенсионные накопления.
Это было доказательством того, что Ким Хёнён была жива, что она терпела и работала усерднее, чем кто-либо другой. Седжин подавил нарастающие эмоции и просмотрел записи. Затем он вдруг заметил кое-что неладное и нахмурился.
Никаких других вычетов из зарплаты Ким Хёнён не было. Деньги, которые Седжин потратил на покупку одежды и проезд до того, как осенью прошлого года начал получать от него пособие, не были списаны. Чхон Седжу ясно сказал, что вычтет их с матери…
Седжин задумался, не прибавили ли это к сумме кредита, и попытался собрать разорванный документ, чтобы сравнить цифры. Однако ни основная сумма, ни проценты не увеличились. Просто с него ничего не взяли.
Он легко мог догадаться, что это значит. Дрожащими руками Седжин медленно пролистал страницы. Его глаза расширились, когда он увидел записи за последние десять месяцев. Зарплата Ким Хёнён была неизменно одинаковой, как и расходы. Погашение основного долга, выплата процентов, четыре основных социальных страхования, пенсионные накопления. И… полное погашение.
Глядя на эти слова, Седжин растерянно моргал, не в силах осознать их смысл. Полное погашение кредита, полное погашение процентов, плата за досрочное погашение. Все три записи были датированы одним и тем же днём. Поняв, что это было в августе, в тот день, когда его мать заболела, Седжин прикусил губу.
Медицинские расходы Ким Хёнён несколько раз покрывались во время её лечения, но Седжину сказали, что эти медицинские расходы и расходы на госпитализацию покрывались Эвагаком.
Но если «полное погашение кредита» было правдой, это означало, что Ким Хёнён не работала в Эвагаке после того, как ей стало плохо, поэтому не было смысла покрывать её больничные счета. Даже Седжин, каким бы наивным он ни был, знал, что ни одна компания не оплатит медицинские расходы бывшего сотрудника.
Что-то было не так. Это не имело смысла.
Ему нужно было подтверждение. Он взял со стола свой телефон и набрал номер, указанный в конце документа.
После нескольких гудков ему ответили:
- Здравствуйте, это служба поддержки Shinsa Capital Repayment. Чем я могу вам помочь?
Седжин произнес дрожащим голосом механическое приветствие.
- Я… Я хотел бы кое-что спросить.
- Да, пожалуйста, продолжайте.
- У моей матери… был долг, и его… кто-то выплатил.
- Простите? Вы хотите сказать, что вернули его?
Сотрудник не понял вопроса Седжина и переспросил. Даже Седжин не мог понять, что происходит, поэтому он, заикаясь, объяснил ситуацию.
- Нет. В отчёте об истории выплат… написано, что кредит был полностью погашен… но я думаю, что это ошибка…
- Хм... Не могли бы вы назвать мне имя и дату рождения заёмщика? Я проверю.
- Моя мама не была заёмщиком, она была поручителем…
- Хорошо, хорошо, одну минуту. Тогда, пожалуйста, назовите мне имя поручителя.
Седжин неуверенно назвал имя и дату рождения Ким Хёнён. Сотрудник пробормотал что-то о том, что это маловероятно, но они проверят.
С другого конца провода послышался звук печатающей клавиатуры. Седжин замер на месте. Через мгновение сотрудник заговорил бодрым голосом.
- Ах, да, все понятно. Оплачено было не от имени Ким Хёнён, полностью погашено было в августе от имени Чхон Седжу. …Вы ведь его знаете, верно? На случай, если деньги попали не на тот счёт.
Услышав это имя, Седжин растерялся. Он застыл, держа телефон в руке.
Чхон Седжу, почему? Почему ты...?
В груди у него разлилось жгучее тепло. Он не мог определить свои чувства. Он просто смотрел прямо перед собой, не в силах вымолвить ни слова от изумления.
Сотрудник несколько раз окликнул его:
После нескольких попыток сотрудник вздохнул, решив, что звонок прервался, и уже собирался повесить трубку, когда Седжин наконец заговорил.
- Да, есть ли что-нибудь еще, что вы хотели бы спросить?
- После того, как моя мать влезла в долги, она работала в Эвагаке… покрывают ли они… больничные счета бывших сотрудников?
Он знал, что это маловероятно, но всё равно спросил. Сотрудник замялся.
Сотрудник замолчал и снова попросил его подождать, задавая кому-то вопрос. Он слышал приглушённый разговор. Затем сотрудник вернулся на линию.
- Нет, они сказали, что такой политики не существует. Что-нибудь ещё?
Звонкий голос служащего подтвердил подозрения Седжина.
Телефон выскользнул из его руки. Безжизненное устройство с грохотом упало на пол.
Его сердце бешено колотилось. Кожа горела, а глаза жгло. Осознание того, что он с самого начала брал деньги только у самого Чхон Седжу, глубоко поразило его. Он понял это слишком поздно.
Холодный голос Чхон Седжу эхом отдался в его голове.
«Как ты смеешь называть меня «таким человеком», предполагая, что я могу что-то сделать с твоей матерью?»
Что он подумал о Чхон Седжу, когда услышал эти слова? Он подумал, что тот - худший из отбросов. Но теперь, оглядываясь назад, он понял, что Чхон Седжу никогда не действовал в своих интересах.
Строго отчитывал его, говорил о его матери, практически тащил его домой, когда он угрожал ночевать на улице, заставлял покупать одежду, говоря, что возьмёт с него за неё деньги, давал ему деньги и занимался с ним, когда он пытался подрабатывать, называл его домработником… всё это… всё, что он делал, было исключительно ради Седжина…
Седжин застонал и закрыл лицо руками.
С того дня, как они встретились, Чхон Седжу посвятил себя ему. Он дал ему возможность мечтать о будущем, предлагая выбор, когда тот знал только, как идти по проложенному перед ним пути.
После того, как Ким Хёнён заболела, он сделал всё, что мог. Он выплатил её долг, чтобы она могла немедленно отправиться в больницу, и использовал свои связи, чтобы её без промедления обследовали в больнице Корейского университета. Больничные счета, расходы на лечение - всё это он оплачивал из своего кармана, но Чхон Седжу ни словом не обмолвился об этом с Седжином. Он никогда не требовал благодарности или признания за свои усилия.
Теперь Седжин понимал намерение, стоящее за всеми его действиями.
Слова Чхон Седжу, сказанные в похоронном бюро, эхом отдавались в его голове.
Чхон Седжу не хотел, чтобы Седжин жил с какими-либо сожалениями. Он научил его, предложил ему будущее, потому что не хотел, чтобы он тратил свою жизнь впустую. Он не хотел, чтобы Седжин сожалел о том, что недостаточно помогал своей матери, поэтому он оплачивал её медицинские расходы и больничные счета. Он предоставил Седжину выбор, а затем в какой-то момент полностью его лишил.
Он вспомнил высококачественный саван и деревянный гроб, которые видел в похоронном бюро. Сейчас это казалось странным, но тогда у него не было времени об этом подумать. Это должен был выбрать Седжин, но он не выбрал.
Прежде чем он успел что-то понять, Чхон Седжу всё подготовил. Он сделал это, потому что не хотел, чтобы Седжин мучился, выбирая между более дешёвыми и более дорогими вариантами для своей матери, и потом сожалел о своём выборе… Он всё подготовил заранее.
Он чувствовал себя таким глупым и жалким, что не мог этого вынести.
Седжин закусил губу, слезы беззвучно текли по его лицу.
С прошлого лета до зимы не было ни одного дня, когда бы глаза Седжина не наполнялись слезами. Но благодаря Чхон Седжу он пережил эти трудные дни, которые мог бы провести, проклиная мир и терзаясь обидой.
Если бы не он, он был бы ещё более измотанным, ещё больше поглощённым горечью. Он не смог бы должным образом заботиться о своей матери в таком состоянии. То, что она ушла из жизни, не слишком беспокоясь о нём, тоже было благодаря Чхон Седжу.
Седжин хотел вернуть этот долг.
Но как? В отличие от Чхон Седжу, Седжин был всего лишь ребёнком, который не мог помочь ему или облегчить его ношу. Он не был таким надёжным, как Чхон Седжу, и даже не знал, что за ноша была у Чхон Седжу.
Настанет ли когда-нибудь день, когда я смогу облегчить твою боль? Ты такой сильный…
Он отчаянно хотел увидеть Чхон Седжу, но не знал, где он и что делает.
В спальне Чхон Седжу лежала футболка, которую он оставил, - та, которую Седжин не постирал, потому что не хотел. Это был единственный след, который он оставил после себя.
Седжин снял с себя пальто Чхон Седжу, которое было на нём, и накрылся им, уткнувшись лицом в футболку. По иронии судьбы, слабый запах остался на одежде Чхон Седжу, и это принесло ему небольшое утешение.
- Я хочу быть для тебя кем-то значимым. Как ты стал частью меня, так и я хочу стать частью тебя…
Искреннее признание повисло в пустой комнате.
Чхон Седжу вернулся вскоре после этого. Как только Седжин увидел, что он бесшумно появился, он не смог сдержать эмоций, встал и бросился его обнимать. На глаза навернулись слёзы, когда он прижался к шее Чхон Седжу, вдыхая его знакомый запах.
- Почему... ты пришел только сейчас...?
Он чувствовал благодарность, обиду и привязанность к Чхон Седжу одновременно. Он заговорил, и в его словах смешались эти эмоции.
- Ты - это… все, что у меня сейчас осталось....
Прежде он произнёс эти слова, Чхон Седжу оттолкнул его и отступил назад.
Его холодное, суровое лицо отвернулось. Седжин тупо смотрел ему вслед, пока он не развернулся и не убежал.
Впервые Седжин увидел страх в глазах Чхон Седжу.