Проекция
Больше переводов в ТГ канале - Short_Story
Том 5. Глава 17
А в это время Чхон Седжу уже несколько часов был заперт в здании «Shinsa Capital». Сопоставляя данные в бухгалтерских книгах, он обнаружил не один и не два случая хищений.
Ситуация была серьезной. То, что они манипулировали условиями кредитов, завышая суммы, - это еще цветочки. Проблема была в другом: все эти кредиты оказались полностью погашены.
Просматривая отчеты, Седжу усмехнулся. Акции, криптовалюта… Кому-то может показаться, что это инвестиции, но он-то знал: эти ублюдки просто спустили деньги в азартных играх. И уж конечно они не вернули бы их обратно добровольно. Поэтому он тут же вызвал виновных на допрос - и столкнулся с шокирующей правдой.
Вся завышенная сумма основного долга была возвращена, и деньги поступили не от кого-либо, а от должников. Эти негодяи просто украли тысячи долларов у людей, которые и так были в долгах. С той минуты ярость Чхон Седжу достигла предела, и он уже не мог себя сдерживать.
На третьем этаже здания «Shinsa Capital» располагались офисы для рядовых сотрудников, а на четвертом - комната взыскания долгов, архив, комната отдыха и прочее. Именно там, в комнате для выбивания долгов, прозвучал ледяной голос Чхон Седжу.
Папка с документами шлепнулась на пол перед мужчинами на коленях. Хотя его ладони покраснели и опухли, Чхон Седжу не мог оставаться на месте. Он коротко вздохнул, подошел и ударил по щеке стоявшего на коленях мужчину. Голова повернулась со звуком, похожим на удар кулаком. Мужчина опустил голову, ничего не сказав, его лицо было залито кровью.
- Отвечай. Если у тебя есть мозги, ты должен понимать: ты человек или нет?
На ледяной вопрос Чхон Седжу мужчины сглотнули, но промолчали. Они знали: что бы ни сказали - получишь по зубам. Поэтому выбрали молчание.
- Что можно делать, а что нельзя… Вы, блять, совсем не в состоянии отличить?!
Его буквально трясло от ярости. Эти твари обдирали тех, кто и так еле сводил концы с концами, и это вызывало омерзение. Но еще больше бесило осознание, что он сам - часть этой системы. Седжу резко выдохнул, провел рукой по лицу. Часы, проведенные в душном помещении, давили на виски невыносимой болью.
Стиснув лоб, он достал из брошенного на стул пиджака сигарету и закурил. Ким Донгиль, уловив момент, подошел с зажигалкой. Чхон Седжу бросил на него взгляд, глубоко затянулся и выпустил дым.
На лице Ким Донгиля, пытавшегося улыбнуться, проступали желтоватые синяки. Его мизинец был в гипсе - следствие «воспитательной беседы» с Шин Гёном за халатное управление «Shinsa Capital». Заслуженно.
Не желая с ним говорить, Чхон Седжу раздраженно оттолкнул его и вышел из комнаты. В коридоре из щелей в оконных рамах просачивался холодный ветер. Скрип. Распахнув створку, он вдохнул свежий воздух и снова затянулся.
Наконец, потушив окурок в пепельнице, он пристально посмотрел на Ким Донгиля. Тот управлял «Shinsa Capital» уже больше года, и за это время произошло два случая хищений. Один из них касался курьера, связанного с Шин Гёном, - вот почему ситуация стала такой взрывоопасной.
Кажется, Шин Гён действительно дорожит тем курьером - Юн Хи Су.
Неизвестно, как долго это продлится, но пока что для «Shinsa Capital» настали времена, сравнимые с аудиторской проверкой. Даже сегодняшние задержанные наверняка будут доставлены к Шин Гёну и познают на себе всю «любезность» его методов. А если подобное повторится снова - Ким Донгилю, возможно, придется расплатиться головой.
- Да уж… Я реально облажался… - проворчал Донгиль, с мрачным лицом.
Чхон Седжу, раздражённый этим зрелищем, резко развернулся, не желая больше на него смотреть. В этот момент в кармане его пиджака завибрировал телефон. Достав его, он увидел входящий вызов от Чэ Бомджуна. Скорее всего, тот хотел узнать о ходе дела.
- Что делать с теми, кто внутри? - тихо спросил Донгиль.
Чхон Седжу молча показал ему ладонью - оставь их, - и принял звонок.
Голос Бомджуна дрогнул. Чем больше вскрывалось нарушений, тем сложнее становилось и ему самому. Мысль о том, как разъярится Шин Гён, вызывала лишь тяжёлый вздох.
Чэ Бомджун на мгновение задумался, недовольно цокнул языком, но быстро взял себя в руки.
- Ладно, ясно. Как только документы будут готовы - доложи. А этих ублюдков передашь людям начальника Пэка. Они займутся вопросом.
Внезапно Чхон Седжу произнёс его имя с необычной серьёзностью.
Такое почтительное обращение заставило Бомджуна на секунду замолчать, но затем он усмехнулся.
- И что это ты вдруг так почтительно?
- Разве нельзя, чтобы этим занялся начальник Пэк? Всё равно он курирует кадры, так что разбирается в ситуации лучше меня.
Он слышал, что ещё два года назад Пэк Сон Хван был недоволен передачей «Shinsa Capital» под его контроль. И сейчас, скорее всего, тот всё ещё затаил обиду. После истории с тайным вывозом Ким Хёнён Седжу не хотел лишних стычек. Лучше не давать Пэку повода для придирок.
Но Бомджун лишь фыркнул в ответ.
- Пэк сейчас занят ликвидацией фирм, связанных с председателем Каном. Там ещё бардак, и без того голова болит. Не могу же я на него ещё и это вешать.
Он сделал паузу, затем добавил с лёгкой насмешкой:
- А вот ты, директор Чхон, как раз свободен. Так что постарайся. На этом всё.
Не дав Чхон Седжу возможности что-то добавить, Чэ Бомджун резко положил трубку. Седжу раздражённо посмотрел на потухший экран телефона, затем отдал распоряжение молча ожидавшему Ким Донгилю:
- Пусть эти ублюдки напишут подробный отчёт по принципу «пять W» - что, где, когда, почему и как. Когда придут люди Пэк Сон Хвана - передашь их им.
Бросив на Донгиля презрительный взгляд, Седжу направился в офис. Документы, которые он использовал во время допроса, были копиями - оригиналы оставались на третьем этаже. Вернувшись на своё место, он сложил бумаги и подготовил отчёт для Шин Гёна. Аккуратно подшив все чеки и квитанции, он ещё раз проверил порядок документов, прежде чем наконец завершить работу.
Основные дела были улажены. Оставалось лишь время от времени наведываться сюда для контроля, чтобы избежать новых нарушений. Постепенно утихающая головная боль заставила его глубоко вздохнуть. В опустевшем офисе, где уже погасили свет, он сидел в оцепенении, пока взгляд не упал на часы - стрелки показывали десять вечера. Отчёт нужно было завтра лично отвезти в головной офис DG O&M.
С этой мыслью он направился к своей машине, простоявшей без дела несколько дней. Заводя двигатель, он наконец проверил уведомления на телефоне. Оповещения приходили только от Шин Гёна и Чэ Бомджуна, поэтому остальные сообщения скопились непрочитанными.
Но самое верхнее - последнее сообщение Седжина - заставило его нахмуриться. С каменным лицом он открыл переписку.
«Мне плохо... Наверное, снова расту...»
В этот раз правда... У меня температура.... 16:11
Седжин писал о недомогании ещё днём. Увидев строки про температуру, Седжу сдавленно вздохнул и провёл рукой по лицу.
Однажды Седжин уже обманул его, но сейчас, перечитав сообщения с начала, он не сомневался: в два часа ему действительно было нехорошо. Однако, не получив ответа, Седжин, видимо, решил, что ему не верят - поэтому добавил про температуру.
Мысль о том, что Седжин болел в одиночестве в этой пустой квартире, сжала сердце неприятным холодком. Чхон Седжу отложил телефон с тяжёлым вздохом. «Может, уже спит?» С надеждой, что Седжин не ждал его всё это время, он резко нажал на газ.
На всякий случай заехал в круглосуточную аптеку. Когда он добрался до дома, было уже за одиннадцать. Парковка молчала, а лифт сегодня двигался мучительно медленно. Выйдя на сорок первый этаж, Седжу поспешно открыл дверь.
В квартире нигде не горел свет. Густая тьма, по-видимому, олицетворяла Седжина, который уже несколько дней был заперт один в доме. Он включил свет и пошел по коридору прямо в свою комнату.
Осторожно приоткрыв дверь, он увидел тёмную комнату. На кровати угадывались очертания человеческой фигуры. Изнутри не доносилось ни звука - Седжин, похоже, спал. Убедившись в этом, Седжу наконец почувствовал, как тревога отпускает. Он боялся застать его в слезах, неспособного уснуть… К счастью, всё было иначе.
С облегчением вздохнув, Чхон Седжу тихо закрыл дверь. На кухне он положил на стол лекарства, налил чуть тёплой воды из фильтра. Заглянув в аптечку на шкафу, он заметил пустую упаковку от жаропонижающего.
Мысль о том, что Седжин не остался без помощи, на секунду успокоила его. Но вдруг он вспомнил: несколько дней назад, когда его самого мучила невыносимая головная боль, он машинально положил пустую упаковку обратно в коробку, а потом забыл её выкинуть. Теперь он понимал - это та самая упаковка.
Седжин обычно следил за тем, чтобы дома были все необходимые лекарства, но в этот раз, увидев коробку, он, должно быть, не догадался проверить её содержимое.
«Неужели ему было так плохо, что он даже не смог дойти до аптеки? Или, увидев пустую упаковку, в рассеянности положил её обратно?»
Мысль о том, что Седжин всё это время мучился без лекарств, сжала сердце Седжу тяжёлым чувством вины. Проклиная свою беспечность, он взял купленные таблетки, стакан воды и направился обратно в комнату.
Бесшумно открыв дверь, он увидел Седжина на кровати. В темноте, освещённой лишь лунным светом из окна, угадывались его очертания. Седжин лежал, плотно укутавшись в одеяло, свернувшись калачиком.
Чхон Седжу поставил стакан и лекарства на прикроватную тумбочку, затем прошёл в гардеробную. Сняв пиджак и галстук, он переоделся в домашнюю одежду, после чего вернулся к Седжину. Зашёл в ванную, тщательно вымыл руки и только тогда подошёл к кровати, сев на край.
Тихий зов остался без ответа. Седжу сжал и разжал ладонь, согревая холодные пальцы, затем осторожно прикоснулся ко лбу Седжина. Кожа под рукой была обжигающе горячей. Температура оказалась выше, чем он ожидал.
«Если это не простуда, а снова боли роста, то, как в прошлый раз, у него может быть температура несколько дней...»
Мысль о том, что Седжин терпел это в одиночестве, не давала покоя. Это было не просто неприятно - внутри всё сжималось от боли.
«Когда болею я - плевать. Но видеть, как страдает Квон Седжин... Это невыносимо».
Стиснув зубы, Седжу снял одеяло, в которое кутался Седжин.
Всё его тело было покрыто липким потом. В прошлый раз до такого не доходило. Седжу, с трудом скрывая растерянность, провёл рукой по щеке Седжина. Тот даже не понял, что кто-то пришёл. Из-под сомкнутых ресниц выкатилась прозрачная слеза, оставив влажный след на пальцах Седжу.
Тихий шёпот пронзил сердце. Волна внезапного раскаяния сковала горло. Не в силах произнести ни слова, Чхон Седжу лишь продолжал гладить его по лицу.
«Я оставил его одного... Слишком надолго».
Всего несколько недель назад мальчик, потерявший мать, боялся оставаться в пустом доме и каждую ночь приходил к нему в постель. А он, лишь потому что ему самому было некомфортно, бросил его одного.
«Я должен был думать о Седжине в первую очередь...»
Внезапная мысль ударила Седжу с такой же силой, как когда-то осознание чувств Седжина к нему. Он застыл с полуоткрытым ртом, понимая: его мысли о Седжине давно вышли за рамки простой опеки.
Он думал, что видит в Седжине замену Хе Ин, но на самом деле с ней таких чувств не было. Да, он сожалел, что бросил её, но никогда не корил себя за то, что не поставил её потребности выше своих.
Ставить чужую боль выше собственной - неестественно. И в этот миг, осознав разницу между тем, что он чувствовал к Хе Ин и к Седжину, Седжу наконец понял: его чувства к нему… особенные.
Как будто он разом проглотил фрукт, который до этого лишь прятал за щекой. Тяжесть прокатилась по пищеводу и намертво застряла в груди. То, что теперь заполнило его сердце, было смесью вины, муки… и любви.
От этого озарения сознание на мгновение побелело. Все посторонние мысли исчезли, оставив только Седжина. Теперь Седжу наконец понимал своё поведение.
Он хотел понять Седжина, но не давал ему шанса понять себя. Боялся его отказа, поэтому отталкивал первым, но при этом не выносил мысли, что он может уйти к кому-то другому. Вся эта противоречивость была лишь потому, что Чхон Седжу… любил его.
Желудок сжался. Это казалось абсурдом. Неприлично. Но, как всегда, любое сопротивление теряло смысл, стоило ему увидеть Седжина, стонущего в лихорадке.
Чхон Седжу без колебаний забрался на кровать и обнял мальчика. Тот бесшумно плакал, прижимаясь к нему. Седжу притянул его ближе, коснулся губами его волос.
- Прости, что так поздно… Тебе было больно? Теперь всё в порядке…
Он шептал те самые слова, которые когда-то, наверное, говорила Седжину Ким Хёнён.
Седжин горел, как уголёк, и этот жар передавался Седжу. Лёд, сковавший его сердце после разборок в офисе, начал таять. Обнимая Седжина, он чувствовал, как напряжение постепенно уходит. Горько усмехнувшись про себя, Седжу поцеловал его в лоб.
Этот короткий поцелуй медленно согревал его сердце.
С каких-то пор рядом с Квон Седжином он не мог думать ни о чём другом. В его глазах существовал только Седжин - и ради него он был готов на что угодно.
Эти неосознанные чувства всё это время проявлялись самым безумным образом.
Чхон Седжу не был человеком, который действует необдуманно, но ради Седжина он:
Погасил долги Ким Хёнён, чтобы перевезти её в другое место.
Он знал, что всё это обернётся против него, но всё равно сделал.
Потому что в тот момент он видел только Седжина.
Он хотел, чтобы Седжин не плакал. Не страдал.
Даже убийство Хан Джонхёна… Рука Седжу двинулась первой, потому что он знал: если с ним что-то случится, Седжин тоже не уцелеет.
Почему он не понимал этого раньше? Седжу сглотнул вздох. Для Седжина это могло бы быть хорошей новостью, но не для него самого.
«Я осмелился полюбить тебя, Квон Седжин. Без стыда, без права… пока ты ничего не знаешь».
С трудом сдерживая бурю в груди, Седжу едва коснулся губами уголка его глаза.
Он поцеловал его слезу, надеясь, что она будет последней.
Влажные губы коснулись его пылающей кожи, и Седжин слабо открыл глаза. Его взгляд был мутным, тяжелые ресницы, слипшиеся от слез, медленно вздрагивали. С трудом приподняв голову, он удостоверился в том, кто его обнимает. Даже видеть лицо не нужно было - он узнал его по запаху.
На этот слабый зов тот лишь содрогнулся плечами и тихо ответил:
Голос Седжу звучал так нежно, что у Седжина тут же загорелись глаза.
Наяву Седжу наверняка решил бы, что он снова врет про болезнь, и уж точно не стал бы обнимать его так ласково. От этой несправедливости комок подступил к горлу, и Седжин, не в силах сдержать нахлынувшие слезы, хрипло прошептал:
Чхон Седжу усмехнулся в ответ на его жалобное бормотание и кивнул. Седжин пошевелился, с трудом отодвигая от него свои ноющие конечности.
Даже во сне лицо Седжу было прекрасным. Черные пряди слегка падали на лоб, а обычно холодное выражение сейчас казалось удивительно спокойным. И от этого Седжин почувствовал облегчение - «Значит, это точно сон».
Он скучал по нему, но в то же время не хотел видеть его злым. А Чхон Седжу во сне не сердился. Пока этого было достаточно.
- Болит… - капризно прошептал Седжин, глядя на него.
Седжу нахмурился и потянулся к нему. Его пальцы осторожно легли на колени Седжина. Из-за жара или потому, что это был лишь образ из памяти - его прикосновения казались прохладнее, чем обычно. Седжин закусил губу, чувствуя, как Седжу гладит его ноги, опустив глаза.
«Даже если это лишь плод моего воображения…»
Седжу был так близко, что можно было разглядеть каждую деталь - каждую ресницу, каждую морщинку. Правда, в полумраке комнаты рассмотреть его как следует не получалось. Но теплое дыхание Седжу достигало его кожи даже без света.
От этого сердце бешено заколотилось, будто готовое разорваться. Каждое прикосновение к горячей коже делало голову тяжелой, а дыхание - прерывистым. Седжин, раскрасневшись, уставился на него, шепча что-то несвязное.
На этот дрожащий зов Седжу наконец поднял взгляд. Хоть он и избегал смотреть на Седжина, теперь их глаза встретились.
И Седжину стало тесно в груди.
Сжав ладони перед собой, он шевельнул губами и прошептал:
В этом признании слышалась смутная обида. Лишь во сне он мог позволить себе сказать это.
В реальности он так и не смог нормально признаться - Седжу раз за разом отвергал его.
Он мало знал Седжу, а Седжу - еще меньше понимал, что творится у него в душе. И все же тот сразу стал отталкивать его.
После того как Седжин окончательно убедился, что Седжу действительно о нем заботится, всякий раз, думая о нем, он чувствовал лишь горечь…
Острые скулы Седжу оказались в его ладонях. Седжин нежно сжал его замерзшие щеки и прошептал:
Обычно колючий взгляд сейчас казался тусклым. Глаза Седжу были мягкими, теплыми, полными нежности.
Именно так Седжин всегда хотел, чтобы он на него смотрел.
Жаль, что это возможно только во сне.
Но даже эта мысль не могла заглушить трепет в груди.
Седжин прижался лбом ко лбу Седжу, глубоко заглядывая ему в глаза. Теплота его кожи словно растворяла боль, разлитую по всему телу. Даже если это была лишь иллюзия, один только образ Седжу уже спасал его.
- Так что возьми на себя ответственность.
Все началось с Седжу. Он первым протянул руку, первым обратил на него внимание. Седжин лишь взял эту руку, лишь посмотрел в ответ - и влюбился. Влюбился в этого доброго человека.
Но тот, вопреки внешности, оказался трусом. Боялся потерять Седжина - и потому все время отступал. До сих пор Седжин ждал, что он преодолеет этот страх, но больше не мог смотреть, как Седжу отдаляется.
«Если ты не можешь прийти ко мне - я приду к тебе сам».
- Все, что у меня осталось - это ты…
Их взгляды встретились в темноте. Даже во сне Седжин набрался смелости приблизиться. Их носы коснулись, дыхание смешалось. Даже понимая, что это сон, он поражался, насколько все казалось реальным.
«Если бы это происходило наяву… Ты бы ждал этого момента, правда? Ты трус. Возможно… ты надеялся, что я сделаю первый шаг…»
Седжин сглотнул нахлынувшие эмоции и слегка приоткрыл губы. Теплый вздох вырвался наружу, и в тот миг, когда его кожа коснулась губ Седжу, терпению пришел конец.
Мир Седжина вспыхнул, затрещал по швам и рухнул. Последние остатки выдержки, твердившие «Жди, пока он сам подойдет», обратились в пепел. Как жаждущий, нашедший родник, он жадно потянулся к Седжу.
Слезы катились по его щекам, но он не отводил взгляда. Признание повзрослевшего ребенка было настолько искренним, что Седжу не мог отвернуться.
Его неумелые поцелуи, дрожащие кулаки, прерывистое дыхание - все это было одновременно трогательным и безумно милым. Неуклюжие прикосновения Седжина оказались настолько соблазнительными, что Седжу не мог заставить себя оттолкнуть его.
В конце концов, Седжин, словно ребенок, целующий родителей, лишь чмокнул его в губы и, обессиленный жаром, уснул. Жаропонижающее так и не выпил, но теперь температура уже не казалась такой высокой - ведь тело Седжу горело не меньше.
Он медленно провел пальцами по лицу Седжина. Шершавые подушечки скользнули по пылающим щекам, коснулись влажных ресниц. Покрасневшие веки казались такими беззащитными…
Желание прижать его к себе и поцеловать рождало мучительное чувство вины.
Седжу давно это знал. Но, подобно тому, как он считал чувства Седжина лишь привязанностью к опекуну, свои эмоции он объяснял жалостью, состраданием и проекцией - будто Седжин был младшим братом, нуждающимся в опеке.
Когда же он впервые заподозрил, что все не так просто?
Возможно, в годовщину смерти Хе Ин.
Тогда он соврал Седжину, не решившись сказать, что встречается с Доюном. Не смог оставить цепляющегося за него мальчика - и в итоге остался с ним.
А потом чуть не поцеловал его.
С Доюном такого никогда не случалось. Да и с предыдущими партнерами тоже.
Это был единственный раз, когда Чхон Седжу действительно захотел кого-то поцеловать.
Но он отказывался признать это влечение, потому что Седжин был слишком невинен и молод.
Седжу, убивавший ради выгоды, был паразитом со дна мира. На его счету - десятки жизней, и счет продолжал расти.
Как такой человек мог обнимать Седжина?
Он желал его, но не смел осквернять его чистоту.
Седжу закрыл глаза, пытаясь найти ответ в бесконечном потоке сомнений.