Ароматная ночь
Больше переводов в ТГ канале - Short_Story
Том 1. Глава 8
Комната мужчины, где теперь жил Ю Вон, находилась на третьем этаже здания, куда его насильно привезли.
В дождливый день здание показалось ему маленьким, но на самом деле оно было довольно просторным. С первого по третий этаж располагалось по четыре-пять комнат на каждом, а внизу, в подвале, больше напоминавшем просторный зал, находилась общая столовая.
Комната мужчины занимала весь третий этаж и состояла из гостиной, спальни и ещё одной комнаты, куда дверь всегда была наглухо закрыта. Ю Вон проводил время в основном в спальне - днём гостиную занимали псы, да и сам хозяин мог появиться в любой момент, так что он предпочитал держаться подальше. Зато ночью, когда охранники уходили на дежурство, здесь можно было спокойно отдохнуть.
Прошло уже несколько дней с тех пор, как его привезли сюда. Всё это время Ю Вон берег силы и выжидал подходящего момента для побега, но задача оказалась не из лёгких.
Спуститься вниз можно было только по лестнице в конце коридора. Дверь в гостиную рядом с ней всегда оставалась открытой, и даже когда телевизор гремел на полную громкость, псы мгновенно улавливали малейшее движение. Не раз, прогуливаясь мимо, он ловил на себе их взгляды. Особенно невыносимым был Пэк Джешин - этот человек был подобен призраку.
Даже если он двигался бесшумно, едва он приближался к лестнице, он уже смотрел на него, будто знал, что он появится именно сейчас. От этого становилось жутко.
Побег через окно тоже казался почти невозможным. Хотя этаж был всего лишь третьим, из-за высоких потолков земля внизу казалась пугающе далёкой. Не было ни труб, ни выступов, за которые можно было бы ухватиться. Прыжок означал верную смерть - это было куда проще, чем выбраться отсюда живым и невредимым.
В конце концов Ю Вон понял, что спешить некуда. Гораздо разумнее тщательно подготовиться и бежать наверняка, чем быть схваченным расплачиваться за необдуманную попытку.
Так что сегодня он снова была на третьем этаже. Как ни странно, мужчина оставил его в покое - под предлогом, что его раны ещё не зажили.
Хотя прошлой ночью он спал рядом с ним, на теле не осталось новых следов. Мужчина обращался с ним, как с предметом: во сне притягивал к себе, как подушку, а под утро отталкивал прочь. Из-за этого он не мог как следует выспаться, но зато между ними не было ни единого слова - и его израненное сердце понемногу затягивало шрамы.
Через открытое окно дул прохладный ветер, а тёплые лучи солнца щекотали ступни. Моргая, чтобы не уснуть, она вдруг поймал себя на мысли: «Как же… спокойно». Губы сами собой искривились в горькой усмешке от несоответствия между реальностью и этим мимолётным ощущением.
Мужчина просто оставлял его в покое. Вернее, он лишь выжидал время, когда Ю Вон снова сможет быть полезным - ведь было жаль портить вещь, за которую ещё не закончены выплаты.
Этот покой был всего лишь отсрочкой перед погашением долга. Привыкать к такому было не стоит.
Стиснув губы, Ю Вон поднялся с места. Вид комнаты, который, как ему казалось, совершенно не сочетался с тем мужчиной, оставался прежним: книжные полки, доверху забитые книгами, потрёпанные от частого использования карандаши и тетради.
За те несколько дней, что он провёл здесь, Ю Вон не раз видел, как тот мужчина читал. Была ли это привычка? Тот часто сидел, едва прикрытый одеждой, на скамье у подоконника, развалившись в небрежной позе, и с удовольствием погружался в книгу. Иногда брал карандаш и что-то чертил в тетради, производя лёгкий шорох грифеля по бумаге.
Стряхнув с себя эти странные образы, Ю Вон подошёл к скамье и осторожно присел на край. Это было место, где он чувствовал себя неуютно и не мог спокойно сидеть.
Прошло какое-то время, прежде чем он заметил людей, прогуливающихся во дворе. Закрыв глаза и подставив лицо солнцу, он вдруг услышал голоса и, выглянув вниз, увидел трёх высоких мужчин, идущих по дорожке.
Тот мужчина, Пэк Джешин и Ким Унхак.
Похоже, они только поели - в руке у Ким Унхака было мороженое, ещё не успевшее растаять. Видимо, он только что достал его из холодильника с закусками у входа в столовую на первом этаже. Накануне Ю Вону объяснили, что оттуда можно брать еду без спроса.
Пэк Джешин и тот мужчина, вместо мороженого, курили. Казалось, Ким Унхаку не нравился клубящийся дым, потому что он ускорил шаг, но мужчина догнал его и, нарочито медленно, выпустил струю дыма ему прямо в лицо. Ким Унхак замотал головой, морщась.
«Генеральный директор, генеральный директор...» - он обращался к нему почтительно, и можно было подумать, что здесь строгая иерархия, но, судя по всему, эти трое были куда ближе, чем казалось. Ю Вон уже не раз видел их вместе.
Он пристально смотрел на спину мужчины, дразнящего Ким Унхака.
Идущий в тени, тот широко улыбался - настолько ярко, что это было видно даже издалека, - и в этот момент казался каким-то беспечным бездельником. Если бы кто-то, не знающий его, попытался угадать, кто из них троих хозяин этой горы, наверняка выбрали бы либо Пэк Джешина в его строгом костюме, либо Ким Унхака, который выглядел старше.
За несколько дней наблюдений Ю Вон понял, что Пэк Джешин был тем, кто брал на себя всю грязную и нудную работу. Именно он приехал за ним, именно он на днях принёс новую одежду - в пакете даже лежал чек из одного сеульского универмага. Вряд ли он специально ездил в столицу только за этим, но сам факт, что он отправился в Сеул, чтобы купить Ю Вону вещи, наводил на мысль, что в их иерархии Пэк Джешин занимал самое низкое положение.
Во всяком случае, те вещи были безумно дорогими. Ю Вон подозревал, что они и эту сумму добавят в его долг, но, вспомнив слова Ким Унхака о том, что не стоит беспокоиться, решил не зацикливаться на этом. В отличие от того жуткого мужчины или неловкого Пэк Джешина, в Ким Унхаке было что-то, что смягчало его.
Наверное, потому что на следующий день после всего случившегося тот обнял его, утешая. Это были первые объятия, которые Ю Вон чувствовал с тех пор, как десять лет назад расстался с матерью...
Мысли сами собой вернулись к ней. Он закрыл глаза, пытаясь вспомнить мамино лицо, уже почти стёршееся в памяти от времени. Но за светящимися на солнце веками не появился никто.
Говорили, что эта организация контролирует весь Канвондо, и судя по количеству людей в горах, это было правдой. Каждый раз, когда Ю Вон спускался в столовую, он видел новые лица.
Никто не заговаривал с ним первым - видимо, получили соответствующие указания. Хотя пристальные взгляды и вызывали дискомфорт, открытого пренебрежения, тем более унижений не было. Так что он старался не обращать внимания.
Из всего этого множества людей Ю Вон запомнил лишь троих: Пэк Джешина, Ким Унхака и Пак Сехёна.
Пак Сехён был тем самым водителем, который привёз его в горы в тот день. Тот самый мужчина средних лет.
Пак Сехён, казалось, жил на лестничной площадке второго этажа - он всегда стоял там, и всякий раз, встречаясь с Ю Воном взглядом, задавал один и тот же вопрос.
Ю Вон отвечал осторожно, и в ответ Пак Сехён усмехался, оглядывался по сторонам и доставал что-то из кармана, суя ему в руки. Какой-то импортный снек. Увидев на упаковке изображение вафли, Ю Вон слегка прикусывал губу и кивал.
Судя по всему, Пак Сехён любил раздавать угощения - таких подарков за последние дни накопилось уже несколько. Ю Вон не ел их, а прятал под кровать. Он не хотел привыкать к доброте этих псов.
Пак Сехён, провожал Ю Вона в подвал. Проводив Ю Вона до раздачи, он возвращался на свой пост.
Как бы ни притворялись эти люди доброжелательными, все обитатели здания были надсмотрщиками Ю Вона. Сжимая подкатывающий к горлу ком, Ю Вон молча принял поднос с едой.
На входе в столовую небрежным почерком было выведено «Жаркое по-домашнему», но в реальности перед ним лежало нечто, больше напоминающее чапчхэ - мешанину из всего подряд. Видимо, проблема была в том, что здесь не было повара – «псы» по очереди готовили.
- Эй, блядь, это ты называешь жаркое по-домашнему?!
- Да заткнись уже, сука, жри что дают.
- Да как это жрать-то, уёбок?!
Мужчины, спорящие над странным блюдом с тофу, болгарским перцем, сосисками и какой-то травой, пахнущей лекарством, говорили на такой смеси диалектов, что невозможно было угадать их происхождение. Кто-то мешал чолладоские словечки с кёнсанскими, другие говорили на чистейшем сеульском. Но суть была одна - стоял невообразимый гвалт.
Ю Вон уже собрался было сделать вид, что не замечает перепалки, и взял палочки, как вдруг в столовую вошёл Пэк Джешин. Его шаги были медленными, почти ленивыми.
Одного его слова хватило, чтобы в помещении воцарилась тишина. Окинув зал взглядом, Пэк Джешин заметил Ю Вона, сгорбившегося над подносом. Приподняв бровь, он оценил порцию перед парнем, криво усмехнулся и направился к дальнему шкафу. Достал оттуда аккуратно упакованный ланч-бокс и швырнул его на стол.
Ю Вон растерялся. Он как раз оставил жаркое на потом - оно оказалось вполне съедобным. Но в отличие от добродушного Ким Унхака, молчаливый Джешин был столь же непредсказуем, как и тот мужчина. Противоречить ему не хотелось.
Это было всё, что он смог выдавить из себя.
Тишина повисла в опустевшей столовой. Ю Вон дочиста выскребал свою тарелку. После жизни с Сок Кён Ёном, когда голод стал постоянным спутником, он научился ценить каждую крошку - ел всё подряд и почти никогда не оставлял еду.
- Господин Ю Вон, вы уже закончили есть?
Ким Унхак появился как раз в тот момент, когда он собирался уходить. Спускаясь по лестнице с объемистым пакетом в руке, тот заметил Ю Вона и оживленно помахал. За несколько дней Ким Унхак неизменно оставался доброжелательным - никакие стены недоверия и холодные ответы не могли стереть улыбку с его лица.
Перед такой настойчивой добротой Ю Вон чувствовал, как слабеет его сопротивление. Зачем ты так стараешься?.. - сглотнув комок в горле, он ответил:
- ...Здравствуйте. Да, я уже поел.
- А, жаль. Мне утром пришлось уехать по делам, вот по пути захватил кое-что перекусить.
Ким Унхак потряс перед ним сэндвичем - с толстыми ломтями ветчины и сыра. Даже сытый не мог бы удержаться от слюнок при виде такого, но Ю Вон не хотел принимать пищу из их рук. Заметив его сопротивление, Ким Унхак забавно сморщил нос и сдался:
- Тогда придется отдать генеральному директору. А, вот и Пэк Джешин!
Как по заказу из столовой вышел Пэк Джешин, закончив обедать. Увидев их, он замер, переведя невозмутимый взгляд с Ю Вона на Ким Унхака.
- Вот, передайте генеральному.
Ким Унхак протянул пакет. Пэк Джешин заглянул внутрь, наклонил голову и спросил:
Пэк Джешин развернулся и удалился, размахивая добычей. Ким Унхак скривился, цыкнул языком, но, поймав взгляд Ю Вона, поспешно изобразил беззаботность. Пожимая плечами, он рассмеялся:
- Пэк Джешин может выглядеть устрашающе из-за своей молчаливости, но на самом деле он... своеобразный.
Ю Вону он показался просто человеком, который очень хотел сэндвич. Ким Унхак криво улыбнулся и постучал ногой по ступеньке.
- Может, пройдемся немного? Должно быть, вам душно здесь.
- Предлагаю прогуляться. Сегодня отличная погода.
С тех пор как он попал сюда, кроме побега в заброшенную церковь, Ю Вон не покидал здание. Его мир ограничивался подвальной столовой, лестницей и третьим этажом. И вдруг - прогулка?..
Хотя прогулки никогда не были его любимым занятием, слово «прогулка» почему-то отозвалось в душе приятным эхом. Возможно, сказывалось накопившееся чувство удушья в этих стенах. Ким Унхак, тонко уловивший его реакцию, одобрительно улыбнулся и ненадолго скрылся в столовой.
Вернувшись, он держал в руках два рожка. Не спрашивая - видимо, ожидая очередного отказа - сразу снял с них обёртки.
С этими словами Ким Унхак тут же откусил кусок от своего. Ю Вон понимал: если и сейчас откажется, лакомство просто выбросят. Только увидев, как он открыл рот и откусил верхнюю часть, Ким Унхак сделал шаг вперед.
Они вышли на ту самую дорожку, которую Ю Вон вчера видел из окна - где Ким Унхак прогуливался с Пэк Джешином и тем мужчиной.
Сверху она казалась непримечательной, но внизу открылся удивительный вид. Хотя деревня была заброшена, кто-то специально проложил здесь тропу - стволы деревьев образовали живописный туннель. Сквозь густую листву пробивались лучи солнца, рассыпаясь звёздной россыпью. Сладкое мороженое таяло на языке, а прохладный лесной воздух освежал мысли. В такую погоду невозможно было не почувствовать себя лучше. Ю Вон ощутил, как напряжение постепенно покидает его тело, и замедлил шаг.
Ким Унхак, уничтоживший своё мороженое за три укуса, шёл молча, будто давая ему время. Лишь когда тропинка закончилась, упёршись в стену из деревьев, он обернулся с улыбкой:
В руке Ю Вона ещё оставалась добрая половина рожка. Ким Унхак, словно прочитав его желание продлить момент, на обратном пути шёл ещё медленнее. Благодаря этому Ю Вон мог расслышать переливчатые трели птиц, наполнявшие лес.
После долгого молчания Ким Унхак осторожно спросил:
- С того дня... ничего не случилось?
Фраза была уклончивой, но смысл ясен: не трогал ли его тот мужчина. Ю Вон покачал головой.
- Это хорошо. Знаешь, тогда я, наверное, говорил резковато... Это не оправдания, но я правда хотел помочь. Раз уж тебе здесь быть, пусть хоть будет терпимо.
Искренняя забота в его словах вызывала странное чувство - благодарность, смешанную с тошнотворным беспокойством. Не находя что ответить, Ю Вон лишь опустил голову.
Доброжелательность Ким Унхака не могла не быть лицемерием.
Как один из трёх столпов, на которых держалась эта гора - наравне с тем мужчиной и Пэк Джешином - он ничем принципиально не отличался от того, кто угнетал Ю Вона. Какими бы добрыми и участливыми ни были его жесты, он оставался частью системы, что привела Ю Вона сюда. Даже в самых мягких словах Ким Унхака сквозила непреложная истина: тебе здесь быть. Он никогда не отрицал, что тот мужчина намеренно вогнал Ю Вона в долги.
- ...Опять я заговорил о неприятном. Прости, Ю Вон. Не со зла - просто не умею подбирать слова.
Ю Вон чувствовал фальшь в его тоне - слишком уж очевидно было, что говорит один из главарей этой горы. И всё же часть его соглашалась с Ким Унхаком.
Факт оставался фактом: сбежать сейчас он не мог. А раз так, то лучше сохранить здоровье, чем сломаться под ударами и быть проданным в ещё худшие условия.
«Думай о хорошем». Ю Вон заставил себя запомнить сладкий вкус на языке.
Разве не так он продержался полгода в трущобах?
Дни были мрачными, но иногда радовали кусочком вкусной еды, что Сок Кён Ён приносил с игорных притонов.
Мороженое от Ким Унхака. Пакетик с печеньем от Пак Сехёна. Ланч-бокс, брошенный Пэк Джешином. Мелочи, за которые можно зацепиться, чтобы пережить этот кошмар.
Так было всегда. С тех пор, как отец погряз в долгах, жизнь Ю Вона состояла из лишений, скрашиваемых редкими крупицами удачи. Если вдуматься - ничего нового.
Ким Унхак собрался что-то добавить, но в этот момент раздался детский крик:
Ошеломлённый, Ю Вон обернулся и увидел маленького мальчика, неуклюже бегущего в их сторону.
Едва мелькнула эта мысль, как ребёнок врезался в ноги Ким Унхака, обхватив их руками.
Папа? Ю Вон широко раскрыл глаза.
На лбу у мальчика красовался пластырь с лисёнком. Он стукнулся головой в ногу отца, а затем принялся осторожно щипать его пальцами. На крохотной руке виднелся круглый след от укола.
Ю Вон забыл даже о мороженом, не отрывая глаз от малыша.
- Ты что здесь делаешь? Я же сказал - как только капельница закончится идти домой.
- Конечно не было. Я работаю. Разве не объяснял? Не помнишь?
Ребёнок, крививший губы, выглядел лет на четыре-пять. Но Ким Унхак не собирался сюсюкать - его строгий взгляд сверху вниз быстро вызвал у мальчика слёзы. Губки дрожали, на подбородке появилась ямочка, а глаза наполнились влагой.
Это было до смешного мило. Ю Вон невольно дёрнул уголком губ, но тут же отвернулся. Негоже смеяться, когда ребёнок вот-вот расплачется.
- Папа... Ёджуну молоко... - всхлипывал малыш, бормоча что-то невнятное.
- Говори чётко. – Ким Унхак сделал серьёзное лицо, но одновременно наклонился и подхватил сына на руки.
Прижавшись к отцовскому плечу, мальчик выглядел точной его копией. Сомнений не оставалось - они отец и сын.
- Если Ёджун продолжит так себя вести, я больше не смогу оставлять тебя с Хёном.
Голос Ким Унхака смягчился, хотя он и не собирался потакать капризам. Одной рукой он строго вытирал слёзы сыну, а другой нежно похлопывал по спине. Прижавшись щекой к детскому лобику, он излучал такую тёплую заботу, что Ю Вон невольно вспомнил...
Ту самую, что обнимала его посреди ночи, когда пьяный отец крушил мебель после очередного проигрыша. Она тоже так гладила его по спине, пока он дрожал от страха.
...Что бы ни случилось, ненавидеть этого человека у него уже не получится. Эта мысль пришла сама собой - тихая и неоспоримая.