Лес заблуждений
Больше переводов в ТГ канале - Short_Story
Глава 67
Сказка - это всего лишь сказка. Она соткана из нежных и добрых слов, но в конечном итоге это лишь способ заставить нас гнаться за чистыми чувствами, которых не существует в этом мире. Она приносит лишь горечь утраты, рожденную из пропасти между фантазией и реальностью. Урим, который уже давно стал взрослым, только сейчас осознал эту истину.
В отличие от героев детских книг, которые дают полные раскаяния обещания и никогда больше не повторяют своих ошибок, Урим в реальности совершал один и тот же промах день за днем. Зная, что это неправильно, он каждую ночь садился в машину и выезжал из дома. Он не намечал конкретной цели, просто вел авто, словно на прогулке. Он не решался прибавлять скорость, поэтому ехал медленно, выбирая в основном безлюдные маршруты. Но как бы внимательно он ни всматривался в пейзаж за окном, местность оставалась чужой.
Урим тихо пробормотал себе под нос и плавно повернул руль. Причина, по которой он каждую ночь выбирался на дорогу, была проста: он пытался найти ту самую виллу. Он был там всего дважды, и один из этих разов он едва соображал, что происходит.
Однако он верил, что его тело и чувства помнят дорогу, и как только он окажется поблизости, он сразу узнает нужное место.
Что изменится, если он найдет виллу? Он задавал себе этот вопрос каждый раз, и ответ был на удивление прост. Он просто хотел знать путь к Хэсу. Урим был уверен: пока он не утолит это любопытство, бессонница не оставит его в покое.
Пока он ехал по пустынной дороге, где лишь изредка мелькали огни заправок, зазвонил телефон. Урим глянул на время. Словно по расписанию, едва перевалило за час ночи, как раздалась знакомая вибрация. Теперь Урим отвечал только тогда, когда сам того желал. Он не брал трубку два дня подряд, но сегодня ему снова захотелось услышать голос Хэсу. Не раздумывая, он нажал кнопку ответа.
Никаких приветствий, никакого обмена любезностями. После долгого молчания снова раздался голос, читающий сказку. Странное время: каждую ночь один человек блуждает по темным дорогам, а другой - вслух перелистывает страницы детских книг. И никто из них не решался ни прервать звонок.
Урим мог бы просто спросить Хэсу, где находится вилла, но он не хотел этого делать. Он не хотел давать ему ни надежды на встречу, ни обещаний. Ведь сам Урим слишком долго жил в ожидании, похожем на бесконечный темный тоннель. Пусть это выглядело как мелочная месть, он ничего не мог с собой поделать.
Чем дольше тянулись часы страданий Хэсу, тем сильнее в душе Урима бурлили чувства, когда-то погребенные под тяжестью вины. Он и сам не понимал, что с ним происходит. То ему хотелось мучить Квон Хэсу, то - окончательно оборвать все связи, то - снова сбежать куда-нибудь подальше. Стоило вырвать Хэсу из своей жизни, как сердце Урима потеряло якорь и пустилось в свободное, тревожное плавание.
- Кто следующий водит? Треугольник крепко сжал губы.
Эту историю он уже слышал, но сегодня её тон казался иным. «У него сегодня какой-то не такой голос», - подумал Урим. С каждой точкой голос Хэсу становился всё более надтреснутым и глухим. Слушая эту едва живую, угасающую интонацию, Урим сбросил скорость и припарковался на обочине. В пустом салоне автомобиля, посреди безмолвной ночи, звучала только сказка в исполнении Хэсу.
История, которая только что началась, закончится меньше чем через пять минут. Пока длилось чтение, Урим убрал руки с руля. Он откинул голову на подголовник и уставился на пустую дорогу. Глядя на темную трассу, по которой лишь изредка проносились машины или мотоциклы, Урим медленно перевел взгляд.
- «Вожу!» И сегодня на детской площадке снова громко звучали голоса играющих в прятки.
Хэсу и сегодня поставил точку в истории. Настало время заканчивать разговор. По ту сторону трубки послышался слабый шёпот, а затем связь прервалась. В машине снова осталось лишь дыхание Урима.
Раз сказка закончилась, пора было возвращаться. Пока голос Квон Хэсу, еще витающий в воздухе, не исчез окончательно. Несмотря на то, что путь туда и обратно занимал добрых два часа, Урим не чувствовал ни усталости, ни раздражения.
Он вернулся домой под утро, прикрыл глаза на пару часов, и вот уже снова наступил день. Урим полагал, что сегодня всё пройдет как обычно. Перекусить на скорую руку, немного размяться, подмести, вымыть полы... А когда солнце скроется за горизонтом, снова отправиться в путь. Просто кружить на одном месте, не пытаясь двигаться вперед.
Но встреча с тем, кого он никак не ожидал увидеть, не входила в планы Урима.
Путь Уриму, вышедшему из дома, чтобы провести время в кафе, преградил Хэджун. Он вышел с заднего сиденья черного седана, перегородившего вход на прогулочную дорожку, и небрежно махнул рукой вместо приветствия.
- Неужели ты думал, что я не смогу этого выяснить?
Высокомерие у них, видимо, в крови. Хотя Хэджун, в отличие от Хэсу, всегда умел его подавлять и скрывать, сейчас он, похоже, не считал нужным даже стараться.
- Если не хочешь - иди впереди, я за тобой.
Хэджун засунул руки в карманы с таким видом, будто ему глубоко плевать на ответ. Окна его седана были густо затонированы, но Урим не сомневался: внутри сидят водитель и секретарь. Не проронив ни слова, Урим развернулся и пошел к кафе.
Вскоре они уже сидели друг против друга. Между ними стояли чашки с кофе, но разговор не клеился. Хэджун, который пришел сюда явно с какой-то целью, не спешил и просто неторопливо потягивал напиток. Только когда чашка опустела наполовину, он перешел к делу.
- Ты ведь знаешь, что Хэсу оставил свой пост.
- Родители хотят, чтобы он вернулся в компанию завтра же. Видимо, им очень понравилось, как он справлялся с делами.
- Но, по-моему, ему еще рано возвращаться к людям.
В его равнодушном тоне не было ни капли сочувствия. Впрочем, когда это семья вообще беспокоилась о Хэсу? Урим молча слушал, и Хэджун продолжил:
- Поэтому я думаю, не отправить ли его в Штаты. Совсем.
- И… почему вы говорите это мне?
- Ради самого же Хэсу его нужно отправить туда как можно скорее. Попробуй его убедить.
Этот сценарий был Уриму до боли знаком. «Ради Хэсу», «чтобы Хэсу не пострадал», «подумай о Хэсу» - эти фразы всегда были прелюдией к очередному требованию. Но была ли в них хоть капля искреннего беспокойства?
- С чего бы мне это делать? Хён, ты ведь прекрасно знаешь, почему я живу здесь, затаившись, словно мертвец.
Раньше они указывали ему на его эгоизм, на то, как он «губит» Хэсу своим присутствием. Они заставили его принять этот факт как неоспоримую истину. И теперь, после всего, они снова хотят навязать ему какую-то роль? Хэджун просил о почти невозможной услуге, но даже сейчас не изменял своей высокомерной манере.
- Знаю. Но я не ожидал, что Квон Хэсу сорвется с катушек и так резко всё оборвет. Из-за этого я столько...
Хэджун осекся на полуслове и поправил воротник рубашки. Его лицо на миг исказилось: то ли от страха, то ли от какой-то подавленной боли.
- Если знаешь, зачем тратишь время на меня?
- Потому что тебя он слушает. Ему опасно оставаться здесь. Если мы его отправим, тебе ведь тоже станет спокойнее, разве нет?
- Это дела семьи. Разве не ты, как брат, должен его убеждать?
- И сколько это займет? Нам нужно отправить его до конца года, так будет безопаснее.
Хэджун говорил поспешно, почти лихорадочно. Почему он так торопится? До конца года осталось всего ничего.
- ...Почему именно до конца года?
- Потому что лечение лучше начать как можно скорее.
В этом поспешном ответе не было ни капли искренности. Неужели эта семья действительно печется о лечении Хэсу? Люди, которые считают, что достаточно запереть его на вилле и изолировать от мира, чтобы проблема исчезла. Ведь лучшим выходом было бы помочь ему, научить сосуществовать с обществом, но они ни разу не взяли на себя эту роль.
- Я не ожидал, что он бросит вообще всё. Это слишком опасно. На этот раз ты должен вмешаться.
Хэджун пробормотал это, потирая губы. Он вел себя как человек, которого преследует подсознательный страх. И это при том, что из всей семьи он был единственным, кто относился к Хэсу более-менее без предубеждения. Опасность Квон Хэсу не была новостью, так почему же он так занервничал именно сейчас?
Урим молча слушал, и его взгляд упал на руку Хэджуна. На пальце поблескивало обручальное кольцо. И в этот момент в голове всё встало на свои места.
«А-а, в следующем году у него родится ребенок. Вот почему он хочет услать Хэсу как можно дальше. Он боится». Хэджун так и не смог забыть те детские выходки брата, когда тот пытался придушить его подушкой. Он опасается, что целью Хэсу может стать он сам или его будущий ребенок. А может, и оба сразу. Теперь стали понятны и эта спешка, и четко обозначенные сроки.
Если даже Урим, по сути посторонний человек, мгновенно это считал, то неужели Хэсу этого не понимает? Эти люди, кажется, даже не пытаются скрывать свою настороженность. И хотя Урим уже вычеркнул себя из жизни Хэсу, на душе стало так же гадко, как если бы это касалось его самого.
- Хён... Должно быть, вам очень нравится жить со спокойным сердцем.
Глаза Хэджуна на мгновение замерли, а затем он яростно вскинул взгляд. В этом хищном выражении лица вдруг отчетливо проступило его сходство с Хэсу.
- Что вы, в конце концов, хотите сделать с Хэсу? Когда он нужен - вы притаскиваете его, когда становится обузой - запираете с глаз долочь... Он же не вещь. Я вообще не понимаю, во что вы играете.
Урим никогда раньше не вел себя агрессивно в присутствии Хэджуна, поэтому замешательство того было вполне объяснимо. Сделав глоток кофе, Урим продолжил, не давая ему вставить ни слова:
- Помните, что вы мне говорили? Что со стороны Хэсу плохо манипулировать людьми, а с моей стороны, подло потакать ему и пользоваться своим «особым положением», потому что мне это льстит.
- Так вот, хён, вы делаете ровно то же самое. Вы используете меня, чтобы дергать Хэсу за ниточки, вы превращаете нашу жизнь в руины... и что, планируете после этого в одиночку наслаждаться своим счастьем?
Хэджун, чье лицо исказилось от гнева, не выдержал и грязно выругался сквозь зубы. Впрочем, учитывая его грубоватый нрав, такая реакция не была для Урима в новинку.
- Я сошел с ума уже давно. А может… может, это не Хэсу странный, а мы с вами. Ему простительно - он не ведает, что творит, но мы-то с вами всё прекрасно понимаем.
- Знай своё место. Ты думаешь, если я попросил тебя об одолжении, это дает тебе право нести эту чушь?
- Вот именно. Зачем вы пришли к человеку, у которого нет никаких прав? Я просто даю вам понять, что вы пришли зря.
Урим и сам прекрасно знал, что у него нет никаких прав. Поэтому он и ушел от Хэсу, зная свое место. Он сделал то, что считали правильным, отдалился, так почему теперь его заставляют вернуться на исходную позицию? Он решительно не понимал, под чью дудку ему теперь плясать.
Наверное, Квон Хэсу всегда так и жил. Подстраивался под чужие стандарты, позволяя собой манипулировать. Парадоксально, но только разорвав дистанцию, Урим начал понимать его по-настоящему глубоко.
- Попробуйте сами пожить на вилле какое-то время, хён. Может, тогда у вас поубавится эгоизма и желания грести счастье только под себя.
Урим поднял стакан, в котором, вопреки холодной погоде, всё еще позвякивали кубики льда. Он допил кофе одним махом и с глухим стуком поставил стакан на стол. Оставив Хэджуна задыхаться от возмущения, Урим вышел из кафе.
Несмотря на то что Урим высказал Хэджуну всё в лицо, на душе не полегчало. В груди давило, а мысли путались. Он вернулся домой лишь для того, чтобы схватить ключи, и снова сел в машину.
Если раньше Урим блуждал по дорогам только в предрассветные часы, то теперь он колесил по округе даже днем. Он почти не ел, а спал лишь урывками, прямо в салоне. Заезжал домой только чтобы принять душ - и снова в путь. Несколько дней он буквально жил на дороге.
Глубокой ночью Хэсу по-прежнему пытался дозвониться, но Урим не брал трубку. Прищурив воспаленные от недосыпа глаза, он сосредоточенно всматривался в каждый поворот и каждый куст на пустынных трассах. И вот, спустя несколько суток таких скитаний...
Дорога, которую он только что проехал, показалась ему смутно знакомой. Возможно, она просто примелькалась ему за эти дни, но Урим всё же развернулся и поехал назад. Смеркалось, и сумерки начали сгущать краски, делая очертания предметов четче, и именно это сбивало с толку, ведь в прошлые разы здесь всегда была непроглядная темень.
Он прильнул к рулю, почти касаясь лбом лобового стекла, и медленно поехал по узкой колее. Спустя пару минут в свете фар показалась знакомая стена.
Это была каменная ограда заброшенного дома - та самая, в которую Урим врезался, когда пытался сбежать. Деревья свисали над дорогой тяжелыми лапами, а на покосившемся заборе всё еще отчетливо виднелись следы столкновения. Осознание того, что он наконец нашел путь, заставило кровь быстрее бежать по венам.
Честно говоря, не было никаких гарантий, что Квон Хэсу всё еще на вилле, но в душе жила какая-то безосновательная уверенность. Хэсу наверняка там, на том же самом месте, застывший в том же самом времени. Даже если все сказки в книге уже подошли к концу.
Теперь, когда он проделал этот путь, стоило бы доехать до самой виллы и убедиться, там ли Хэсу, но почему-то на это не хватило духа. То ли Уриму хотелось помучить его подольше, то ли просто не хватило смелости - он и сам не знал. Постояв немного и вглядываясь в дорогу, ведущую к дому, Урим развернул машину.
Вернувшись домой, он провалился в тяжелый, беспробудный сон, словно организм решил разом забрать долг за все бессонные ночи. Из-за этого он пропустил звонки раза три или четыре. После этого телефон замолчал. Неужели его упрямство наконец принесло плоды? Урим был в этом уверен, пока не получил сообщение с незнакомого номера.
[Хэсу в больнице. Буду признателен, если вы и дальше не будете отвечать на звонки.]
Отправитель не представился и не объяснил, кем приходится Хэсу, но Урим сразу понял - это тот самый «доктор», который присматривал за ним на вилле. Зачем он это пишет? Почему Хэсу оказался в больнице? Достаточно было нажать кнопку вызова, чтобы всё узнать, но Урим медлил. Он перечитывал текст снова и снова, пока экран телефона не погас, погрузив комнату в темноту.
Он удалил сообщение и отложил телефон в сторону. Через силу заставил себя закрыть глаза и попытался уснуть. Видимо, из-за того, что последней мыслью перед сном был Квон Хэсу, он явился ему в сновидении.
«Чин Урим, ты сегодня выглядишь очень круто».
Хэсу, облаченный в роскошный свадебный костюм, встречал Урима с редкой для него, ослепительной улыбкой. Урим медленно оглядел себя и всё вокруг. Ему было приятно просто видеть лицо Хэсу так близко, без преград, но осознание того, что он находится на его свадьбе, приносило невыносимую боль.
Лобби отеля было забито людьми. Повсюду тянулись ряды пышных цветов, ведущие к широкой террасе, видимо, церемония планировалась на свежем воздухе. Урим на мгновение задержал взгляд на открытом зале, а затем снова перевел его на Хэсу. Тот всегда следил за собой, но сегодня выглядел безупречно: идеально уложенные волосы, резкие, выразительные черты лица и костюм, который только подчеркивал его ослепительную красоту. Шрамы под глазом и на тыльной стороне ладони исчезли без следа, будто их никогда и не было. Всё было слишком идеально. Даже незнакомый парфюм сидел на нем как влитой.
«Почему ты без часов?» - пробормотал Урим, глядя на его пустое запястье.
Хэсу лишь поправил манжету, скрывая руку под рукавом рубашки.
«Надену позже, во время обмена подарками».
С таким видом, будто это не стоит беспокойства, Хэсу завел руки за спину. Раньше он всегда демонстрировал свои шрамы Уриму, и обязанностью Урима было скрывать их. Теперь же эта роль перешла к кому-то другому.
«Я всегда думал, что брак - это утомительно и хлопотно. Но теперь, когда дошло до дела, кажется, всё не так уж плохо».
«Если бы я послушал тебя и сдался, возможно, сейчас я бы об этом жалел».
Окружающий шум мгновенно смолк, и в просторном лобби остался лишь голос Квон Хэсу, звучащий оглушительно четко. Каждое его слово впивалось в сознание, причиняя почти физическую боль.
«Оказывается, жить, как все, не так уж и плохо. Никакого стресса, ничего не надо скрывать, и, кажется, я начинаю понимать, что такое стабильность».
Только сейчас он ясно осознал, что значит выражение «сердце упало». По одной стороне груди разлилось холодное чувство.
«Я же говорил, что попробую найти ответ сам. Кажется, теперь я знаю, что такое счастье».
Квон Хэсу, ты не можешь быть счастлив без меня. Ты не должен находить это счастье с кем-то другим.
«Ты тоже должен быть счастлив, Урим-а».
Ты не должен желать мне счастья без тебя.
Хэсу, глядя на застывшего Урима, тихо улыбнулся.
Он слегка подтолкнул его в спину и направился к сотрудникам отеля. Урим понимал, что это сон, осознавал всю нелепость происходящего, но выносить это было выше его сил. Он бросился через лобби. Перед ним открылся вид на террасу. Церемония только что началась: раздались громкие аплодисменты, а следом поплыла нежная мелодия. В отличие от той музыки, что всегда гремела в кабинете исполнительного директора, эта была мягкой, спокойной и лилась с идеальной громкостью.
Шрам на запястье, который вскоре скроет чужая рука, незнакомый парфюм, умиротворяющая музыка - всё в Квон Хэсу теперь кричало об «обретенном покое».
Ноги Урима подкосились, и он бессильно опустился прямо на пол. Лихорадочно пошарив по карманам, он выудил пачку сигарет и зажигалку. Дрожащими пальцами прикурил и жадно затянулся. Он давно бросил, но сейчас этот едкий, горький вкус был ему жизненно необходим. Знакомый аромат после долгого перерыва колючим вихрем прошелся по легким.
«Ты тоже должен быть счастлив, Урим-а».
Беззаботный голос Хэсу продолжал звенеть в ушах. Урим до боли стиснул фильтр зубами, и его взгляд, полный холодной ярости, впился в алтарь.
Как ты можешь быть счастлив без меня? Ты же говорил, что у тебя никого нет, кроме меня. Что единственный особенный человек в твоей жизни - это я. Ты же ничего не можешь без меня. Ты даже сам не в состоянии найти правильный ответ.
Липкое чувство, то ли обида, то ли гнев, заполнило всё его существо. Урим, не мигая, смотрел на место церемонии. Это не укладывалось в голове. Он вел себя так, будто готов на всё, чтобы доказать искренность своих чувств к Чин Уриму, - и теперь женится? Теперь, когда они даже не могут остаться друзьями, чтобы он мог его поздравить, он велит ему быть счастливым?
Когда сигарета догорела наполовину, Урим швырнул бычок на пол и ворвался в лобби. Он рванулся вперед и мертвой хваткой вцепился в запястье Хэсу, который как раз собирался ступить на свадебную дорожку. Гул толпы перестал существовать. Всё его внимание сосредоточилось лишь на одном - на ощутимых кончиками пальцев неровностях шрама.
Хэсу с силой нахмурился и оттолкнул его руку. Этот непривычно холодный жест на мгновение ошеломил Урима, но он снова протянул ладонь, мертвой хваткой вцепившись в запястье Хэсу. В ответ раздался язвительный голос:
«Ты же сказал, что между нами всё кончено».
«Какое тебе дело, женюсь я или нет, если мы друг другу никто?»
Слова, которые он сам сказал Хэсу, стоя по разные стороны двери, теперь вернулись к нему бумерангом. Граница между реальностью и сном постепенно стиралась. Он уже не понимал, была ли эта свадьба сном, а то, что Хэсу отвернулся от него - реальностью.
«Я правда не понимаю, Урим-а. Неужели, у тебя остались чувства?»
Хэсу произнес это с той самой невинной улыбкой, которая раньше то заставляла сердце Урима трепетать, то вгоняла в панику. Наверное, это был самый подходящий финал для Хэсу - легко и без тени сожаления повернуться к нему спиной.
Дрожащая рука Урима бессильно соскользнула с чужого запястья. Стоило ему отпустить его, как Хэсу замер, глядя на него сверху вниз. В его глубоких черных глазах не отражалось ровным счетом ничего.
Так и не проронив ни слова, Хэсу развернулся. Он уверенно зашагал к невесте в белом платье. Квон Хэсу, который своими ногами уходит в сторону «нормальной жизни». Это был момент, которого Урим когда-то желал, но в глубине души надеялся, что он никогда не наступит.
Пространство вокруг начало искажаться. Стены лобби пошли трещинами, реальность рушилась и осыпалась. Лица гостей расплылись в тумане, нежная музыка затихла, а усыпанный лепестками цветов пол начал уходить из-под ног. Тьма нахлынула мгновенно, окончательно поглотив всё перед глазами. Урим и не заметил, что всё это время рушилось вовсе не пространство, а его собственное сердце.