Лес заблуждений
Больше переводов в ТГ канале - Short_Story
Глава 56
Урим закусил губу, лихорадочно осматриваясь. Первым делом он сорвал покрывало с кровати, которая стояла здесь совершенно нетронутой. Вокруг нее ничего не было. Затем он переключился на кресло-реклайнер. Удивительно, с какой тщательностью Хэсу поддерживал здесь порядок, хотя в комнату почти никто не заходил - ни пылинки, ни единой лишней соринки. Урим вытащил всё, что можно было отправить в стирку, попутно делая вид, что просто поправляет и без того безупречные вещи.
Папки с вырезками газетных статей о его победах, гроздья медалей на стене, шкаф, забитый спортивными трико... Каждое прикосновение к этим вещам отзывалось тупой болью. Сама атмосфера комнаты, пропитанная его прошлым, мешала сосредоточиться, не давала действовать расчетливо.
Хэсу мог вернуться в любой момент. Хэсу мог наблюдать за ним прямо сейчас. А ключи словно испарились. Тревога ледяными пальцами сжала горло. Такого шанса может больше не представиться. Неужели всё впустую? Если он пробудет здесь слишком долго, это точно вызовет подозрения. Сердце колотилось в ушах, кончики пальцев онемели. Урим перерыл шкаф, но руки хватали лишь пустоту. Он откинул голову назад и тяжело выдохнул.
Он уже готов был сдаться. Но в тот момент, когда он закрывал дверцу шкафа, его взгляд зацепился за коньки. Те самые ботинки, принадлежавшие когда-то Хэсу. Маленький Хэсу никогда не проявлял к ним интереса, в то время как Урим смотрел на них с нескрываемым восхищением и завистью. Сейчас они почему-то казались инородным телом в этой комнате.
- Только проверю их... и всё...
«Только проверю эти ботинки, а потом вернусь сюда еще раз, когда закончится стирка», — уговаривал он себя, направляясь к полке, где в ряд стояли коньки. Делая вид, что смахивает пыль, Урим глубоко просунул руку внутрь одного из ботинок.
В то же мгновение его пальцы коснулись чего-то. Нельзя было радоваться раньше времени. Пока он не увидит своими глазами, что там внутри. Он быстро просунул руку глубже и схватил то, что лежало внутри.
Знакомая форма, привычная прохлада металла. Это определенно были ключи от его машины. На мгновение ему показалось, будто густая тьма вокруг него рассеялась, залитая ярким светом. Урим крепко сжал ключи в кулаке. Но тут же, согнувшись пополам, словно от приступа тошноты, он зажал рот тыльной стороной ладони и пулей вылетел из комнаты.
Его и впрямь мутило. Спрятать ключи в самом центре его болезненных воспоминаний, да еще и в тех самых коньках, которые были для него символом несбыточной мечты и зависти… Квон Хэсу действительно не остановится ни перед чем, чтобы добиться своего. Даже если для этого придется вывернуть наизнанку старые раны Чин Урима.
Он добежал до ванной на втором этаже и зашелся в рвотных позывах. Но даже тогда он не разжал кулак, в котором были зажаты ключи.
Наблюдает ли Квон Хэсу за этим прямо сейчас? И если да, то о чем он думает? Подозревает ли он неладное или же усмехается, глядя, как всё идет по его сценарию?
Проблевавшись довольно долго, Урим прополоскал рот и, шатаясь, вышел из ванной. Он замер, глядя на приоткрытую дверь комнаты, из которой только что сбежал. Там, на полу, наверняка остались брошенное белье и инвентарь для уборки, но возвращаться туда он не собирался. Ни за что.
Припадая на больную ногу, он спустился на первый этаж и направился в спальню. Там было темно, после уборки он плотно задернул шторы и выключил свет. Но Уриму не нужно было освещение, чтобы найти дорогу. Он слишком долго блуждал в беспросветной тьме, чтобы заблудиться сейчас.
Сжимая кулак так сильно, что ладонь горела от боли, он провел рукой по холодной стене. Ощупью он добрался до книжного шкафа, до отказа набитого детскими сказками.
Здесь. Именно это место было «слепой зоной» Квон Хэсу. Над неровными корешками книг оставался зазор шириной в палец. Туда, в самую глубину, Урим и протолкнул ключи.
Это было сродни азартной игре. Еще вчера Хэсу просил почитать ему, и ключи могли выпасть в любой момент... Но Урим решил поставить на этот тайник всё.
Сердце продолжало неистово колотиться. Оставив ключи позади, он добрался до кровати и рухнул на нее. Теперь оставалось только одно: дрожать от страха и изображать муки от нахлынувших воспоминаний до самого возвращения Квон Хэсу.
Прошло еще часа два, прежде чем послышались признаки жизни. Всё это время Урим пролежал, плотно закутавшись в одеяло и обливаясь холодным потом. То ли от пережитого напряжения, то ли от нервного истощения — всё тело пронзила тупая боль.
Голос Хэсу донесся из-за закрытой двери спальни. Место на предплечье, где была выбита татуировка, запульсировало от боли. Эта боль была куда сильнее той, что мучила колени и лодыжки. Урим сильнее сжался под одеялом, до боли вцепившись в собственную руку.
Это было воспоминание о детстве, доказательство перенесенной боли и знак привязанности, так похожий на подпись Квон Хэсу. Кожа в месте этого следа словно горела огнем. Урим зажмурил воспаленные глаза.
Дверь распахнулась без малейшего колебания. Войдя в дом, Хэсу ни на секунду не замешкался и сразу направился в спальню - так, словно точно знал, где прячется Урим. И это при том, что в гостиной царил хаос из недостиранного белья, на кухне сиротливо лежали продукты, из которых он обещал приготовить ужин, а дверь на втором этаже осталась распахнутой настежь. Где же начинался и где заканчивался его контроль? Уриму вдруг стало до жути интересно: есть ли хоть одно место, куда не дотягивается его взгляд?
- Ты что делаешь? Почему свет не включаешь?
От звука шагов, которые становились всё ближе, сердце готово было выпрыгнуть из груди. Если Хэсу видел всё, то он видел и то, как Урим пулей вылетел из комнаты на втором этаже, не выдержав и пары минут. Но раз он не примчался домой сразу, а вернулся не спеша, значит, подозрений это не вызвало. Пока Урим пытался убедить себя в этом, одеяло резко сорвали. Вспыхнувший свет больно ударил по глазам, и Урим снова зажмурился.
- Я спрашиваю, чего прячешь лицо.
Голос, доносившийся со спины лежащего на боку Урима, звучал ласково, но при этом довольно остро. В нем слышались то ли обвинения, то ли искреннее беспокойство. Урим не мог разобрать, что из этого было правдой.
Дрожа, он ещё сильнее сжался в комок. От прохладного воздуха кондиционера, касавшегося кожи, по телу пробежал холодок. Горло, которое всё это время только сглатывало слюну, пересохло и саднило. Он с трудом пошевелил губами и выдавил звук, но и тот был едва слышен.
Тень Хэсу, замершая у изголовья, начала расти. Теперь он был так близко, что можно было почувствовать его дыхание. Ладонь Хэсу накрыла руку Урима, которой тот впился в собственное предплечье. Палец за пальцем он начал разжимать хватку Урима, прикладывавшего столько силы, что костяшки побелели. Каждое движение отдавалось острой болью. Когда Урим, вздрогнув всем телом, отвел взгляд, на его руке проступило месиво из царапин от собственных ногтей и багровых следов от пальцев. Ран оказалось больше, чем он думал.
За то время, что он провел с Хэсу, таких ран, на которые он просто закрывал глаза, накопилось слишком много. Они появлялись снова и снова, не успев затянуться... В конце концов он просто привык к этой боли. Но теперь Урим знал, как сделать так, чтобы новые шрамы больше не появлялись. Он сам нашел этот шанс и спрятал его там же, где Хэсу хранил их общее тягостное прошлое.
Хэсу небрежно задрал рукав его футболки и принялся осторожно поглаживать припухшую кожу. Несмотря на мягкость движений, тон его оставался равнодушным.
- Это всё потому, что ты так усердно пытался «двигаться».
Он даже не пытался скрыть, что знает каждый его шаг. Когда Хэсу наклонился, его аромат коснулся кончика носа Урима. Это был коктейль из знакомых и чужих нот. Чьи это были духи? Той женщины, на которой он женится? Или кого-то из персонала, помогавшего с подготовкой? Мысль о том, что от Хэсу пахнет чем-то, к чему Урим не имел отношения, причиняла боль, но пришло время это принять.
Наверное, ему показалось, что в голосе Хэсу проскользнул смешок. По телу пробежала дрожь, и в тот же миг широкая ладонь накрыла его предплечье. В отличие от душного воздуха сезона дождей, прикосновение было сухим и прохладным. И всё же Урим сосредоточил всё свое внимание на этом тепле, желая запомнить это грубое касание как можно дольше.
Чем дольше он впитывал это ощущение, тем яснее становился один факт. Конец. Теперь это конец. Только эта мысль пульсировала в его голове.
Больше всего болело сердце. Было ли это из-за того, что он должен уйти от Хэсу по собственной воле, или из-за вины за то, что он довел Хэсу до такого состояния? Что бы это ни было, Урим приближался к финалу. Настал момент завершить этот бесконечный забег и наконец пересечь финишную черту.
Урим промучился еще долго. Словно подхватив неведомую болезнь, он всю ночь обливался холодным потом и всхлипывал, свернувшись калачиком от разрывающей тело боли. Силы стремительно покидали его, и теперь ему приходилось жить на обезболивающих почти каждый день. Его тело и разум пошатнулись сильнее, чем в те времена, когда он был заперт на вилле и терпел насилие в их отношениях.
Как и желал Квон Хэсу, он проболеет весь сезон дождей, а когда придет настоящая жара, наконец сможет подняться с постели. И тогда, скорее всего, они оба будут одиноки. И Чин Урим, и Квон Хэсу.
- Видимо, лекарство начало действовать.
Едва слышный шепот и рука, гладящая лоб, казались сном. Глядя на мучения Урима, Хэсу время от времени беззвучно улыбался. Похоже, он даже не собирался скрывать свою почти детскую радость.
Урим то закрывал, то снова открывал тяжелые веки. За плечом Хэсу всё так же виднелся книжный шкаф, плотно заставленный сказками. Из-за того, что Урим постоянно болел, у Хэсу даже не было возможности попросить его почитать. В каком-то смысле это было удачей.
- Начиная со следующего года, может, будем проводить каждое лето за границей? Здесь дожди льют слишком уж невыносимо.
- Да. Будем много путешествовать.
На самом деле Урим не так уж сильно ненавидел дождливые дни. Конечно, прооперированные места ныли и доставляли хлопот, но именно в такое время Хэсу был с ним особенно ласков. И сейчас он заботился о нем так же, и Урим даже привык к тому, что Хэсу строит планы на их общее будущее, но почему же тогда всё вокруг кажется таким далеким и призрачным?
- …А как же компания? Разве после свадьбы ты не должен быть здесь?
Урим не мог заставить себя поверить, что в будущем Квон Хэсу найдется место для него. Он использовал дела компании как предлог, чтобы уйти от темы. К счастью, отвести взгляд в его состоянии не составило труда.
- Неужели ты думаешь, что они посмеют требовать от меня чего-то большего?
- Достаточно будет три-четыре года подыгрывать им, создавая видимость семьи. И я обещаю: она и близко к тебе не подойдет.
Когда-то, получив от Хэсу заверение, что он не станет ни с кем встречаться, Урим чувствовал, как они становятся на шаг ближе друг к другу. Тогда его сердце трепетало так сильно, что он едва мог контролировать мимику. О чем Хэсу думал, глядя на него в те моменты? Было ли ему смешно смотреть, как Урим покорно ведется на его манипуляции, или он чувствовал гордость от того, что так ловко его обманул? Скорее всего, он не чувствовал ровным счетом ничего. И Урим прекрасно это понимал.
Каждый раз, произнося слово «свадьба», он чувствовал неловкость. Наверное, потому что это было слово, которое никогда не могло прозвучать между ним и Хэсу.
- В середине января. Они настаивали на мае, но я перенес на более ранний срок, потому что в мае хочу быть с тобой.
- Значит, осталось около полугода.
Должен ли он быть благодарен за то, что даже в решениях Квон Хэсу всё еще мелькает тень Чин Урима? Лекарство начало действовать, и Урим стал медленно моргать. В этот момент Хэсу наклонился почти вплотную, ловя его взгляд. В затуманенном взоре Урима отразилось его безупречное, но холодное лицо.
- Слишком рано? Хочешь, перенесу еще?
- ...Нет. Это же, наверное, договорённость между компаниями.
- Какая разница, что там они думают? Для меня ты важнее компании.
«Ложь. Если бы это было правдой, ты бы никогда не заговорил о свадьбе. Если бы я действительно был для тебя важнее всего, мы бы никогда не оказались в этой точке».
Пока Урим молча смотрел на него снизу вверх, Хэсу спросил снова:
- Так что скажешь? Если хочешь, чтобы я отложил - я отложу.
На самом деле, когда бы ни состоялась эта свадьба, Чин Урима уже не будет рядом с Квон Хэсу. И всё же… Уриму хотелось увидеть Хэсу в свадебном костюме. Насколько великолепно и статно он будет выглядеть в тот день? Теперь, когда Хэсу научился так искусно имитировать чувства, он, вероятно, будет бросать на невесту самые сладкие взгляды. Под прицелом завистливых глаз и в лучах всеобщего благословения Хэсу будет счастливо улыбаться. Даже если Чин Урима, который должен был сидеть в зале и аплодировать, там не окажется.
Может, это даже к лучшему. Если бы они так и остались в неопределённых «дружеских» отношениях, его наверняка пригласили бы на свадьбу. И ему пришлось бы наблюдать, как Хэсу становится чьим-то мужем. Как хорошо, что этого не случится.
Голос его сорвался. Ему казалось, что он вот-вот расплачется, поэтому он нарочно растягивал слова, надеясь, что Хэсу примет это за сонную вялость.
Всё то время, что Урим лежал с закрытыми глазами, он чувствовал на себе его взгляд. Взгляд, доходящий до болезненной одержимости. Лекарство уже начало действовать, но сознание, вопреки всему, становилось лишь отчетливее. Хэсу больше не нужно было связывать ему запястья на ночь - Чин Урим и без того не мог пошевелиться на этой кровати. Понаблюдав за ним еще какое-то время, Хэсу тихо поднялся.
Шёпот был таким сладким, что любой, кто услышал бы, счёл бы его полным отчаяния.
«Неужели ты и правда способен кого-то любить?» - это был единственный ответ, который Урим мог бы дать на это признание.
Лампа, слабо освещавшая комнату, погасла, и следом закрылась дверь. Но Урим не открыл глаз. Он продолжал лежать неподвижно, сохраняя ровное дыхание, имитируя глубокий сон.
Несмотря на звук закрывшейся двери, аромат Хэсу всё еще щекотал ноздри, а ощущение его взгляда никуда не исчезло. Квон Хэсу всё еще наблюдал за ним. Притаившись в темноте, он испытывал Урима.
Не было слышно ни шороха, но Урим знал это наверняка. Присутствие Хэсу ощущалось каждой клеткой тела. Гнетущая тишина давила на барабанные перепонки.
Сколько он так пролежал? Может, ему лишь почудилось, что Хэсу рядом? Вокруг стало настолько тихо, что в голову закрались сомнения. И в тот самый момент, когда Урим, с трудом сглотнув, уже собирался приоткрыть глаза...
От этого негромкого бормотания всё тело Урима буквально одеревенело. Кончики пальцев, скованные ледяным ужасом, мелко задрожали, но, к счастью, они были надежно спрятаны под одеялом.
Ласковый голос растворился в холодном воздухе. На этот раз шаги, удаляющиеся от двери, были настоящими. Ни аромата Хэсу, ни его дыхания больше не чувствовалось. Но Урим всё еще не решался открыть глаза.
Квон Хэсу, который притворился, что вышел, а сам долго наблюдал за ним в темноте... О чем он думал в те минуты? От одной попытки представить это перехватывало дыхание.
После того дня Хэсу еще не раз пытался его испытать. И каждый раз Урим реагировал именно так, как тот ожидал. Он оставался безучастным, когда Хэсу демонстративно ослаблял контроль, и вел себя так, будто не замечает самых очевидных лазеек для побега.
Хэсу был из тех, кто никогда не принимает ничего на веру сразу. А значит, и «смирение», которое демонстрировал Чин Урим, нужно было доказывать снова и снова, пока тот наконец не поверит.
Лишь когда бесконечный сезон дождей, лишивший дом последних крох солнечного света, начал вызывать тошнотворное омерзение, Хэсу наконец стал принимать покорность Урима как факт. Его отлучки становились всё чаще, а если уйти не получалось, он приглашал людей к себе. Впрочем, порог дома переступали только те, кто не имел с Уримом абсолютно никаких точек соприкосновения.
Урим, потиравший глаза тыльной стороной ладони, замер. Похоже, снова гости. В последние несколько дней визиты стали регулярными. Видимо, помолвка была уже совсем близко, и дел накопилось немало.
Хэсу, который только что закончил разговор по телефону совершенно безучастным тоном, медленно размотал полотенца на коленях и лодыжках Урима. Когда-то горячие, теперь они стали ледяными, совсем как сердце Урима, которое еще недавно разрывалось от бури чувств.
- Сейчас ненадолго зайдёт один человек. Я быстро его отправлю, не обращай внимания.
Обычно, когда кто-то приходил, Хэсу добавлял: «Сиди в комнате и не высовывайся». И хотя Уриму не нужны были напоминания, чтобы тихо прятаться, сегодня эта фраза не прозвучала. Похоже, Хэсу действительно поверил в то, что Урим сдался.
Инстинкт подсказал: «Это шанс». Руки Урима, покорно лежавшие на бедрах, мелко задрожали. Чтобы не выдать своего волнения, он быстро накрыл одну ладонь другой и крепко сжал их. Отеки на запястьях почти сошли, но кожа всё еще была покрыта багровыми пятнами. Возможно, как и говорил Хэсу, эти следы останутся с ним надолго.
Хэсу продолжал разминать его влажные колени и голени. Урим осторожно огляделся. Сквозь щель в полузадернутых шторах всё еще был виден дождь, но он уже не был тем слепым ливнем, что бушевал несколько дней назад. Словно сама природа подсказывала Уриму: этот день настал.
- ...Ты сможешь сделать мне массаж еще раз чуть позже?
Хэсу, сидевший у его ног, согнув свое крупное тело, поднял на него взгляд. После бесконечных колебаний и попыток Урима оттолкнуть его, такая просьба явно пришлась ему по душе. Его черные глаза, казалось, даже блеснули.
Он не лгал и не делал ничего дурного, но совесть всё равно нестерпимо колола. Эта боль была такой отчетливой, что на глаза навернулись слезы. Чтобы они не скатились по щекам, Уриму пришлось моргать чаще обычного.
- Наверное, из-за погоды. Всё никак не угомонится.
Хэсу, делая озабоченное лицо, своей большой рукой грубовато сжал лодыжку Урима. Хотя боль была терпимой, Урим коротко вскрикнул.
Вместо ответа Урим лишь слегка кивнул. На лице Хэсу на мгновение промелькнула удовлетворенная улыбка - верный признак того, что его бдительность начала таять. Эта мимолетная усмешка намертво врезалась Уриму в память.
- Что же мне с тобой делать? Раз они так часто болят...
В этом беспокойстве не чувствовалось ни капли искренности.
«Когда ты получил травму, я точно так же целыми днями торчал с тобой в больнице. Хорошее было время».
Внезапно в памяти всплыло лицо Хэсу, произносящего эти слова. Лицо человека, который мог с легкостью вспоминать время, ставшее для другого адом, как нечто приятное. Возможно, и сейчас Хэсу думал о чем-то подобном. В конце концов, такая «забота» подходила ему куда больше, чем настоящая.
- Хорошо, что я позвал людей к себе. Без меня ведь Чин Урим совсем ничего не может сделать.
Облегчение, которое он чувствовал, точно не было плодом воображения. В последнее время, чем чаще Урим жаловался на боли и чем дольше лежал без сил, тем светлее становилось лицо Хэсу. То же самое происходило, когда Урим демонстрировал минутную слабость и искал у него опоры. Чтобы хоть ненадолго затуманить его взор, пришлось потратить немало времени и сил.
- …Ты ведь будешь в гостиной? Я немного полежу.
Урим отвел взгляд, не в силах долго выносить эту почти невинную улыбку. Когда он попытался неловко подняться, крепкие руки подхватили его за талию. Как бы Хэсу ни был лишен эмпатии, он не стал бы изводить больного человека. Даже секс, который раньше изнурял Урима каждое утро, в последние дни прекратился. Наверное, всё начнется снова, как только закончатся дожди и к Уриму вернутся силы. И тогда ему опять придется выслушивать признания в любви на протяжении всего акта.
Когда он покинет Хэсу и пройдет много времени, станет ли он скучать даже по этому? Горькая улыбка тронула губы. Урим низко опустил голову и прикусил губу, чтобы не выдать своего истинного выражения лица.