Лес заблуждений
Больше переводов в ТГ канале - Short_Story
Глава 50
- Ах, ты же босиком. Подожди секунду.
С этими шутливыми словами Хэсу проворными пальцами отстегнул ремень безопасности. Возможно, чтобы открыть ворота или проверить гараж, он повернулся и потянулся к двери со стороны водителя. Впервые за несколько дней Хэсу повернулся к нему спиной. Это было лишь мгновение, но для Урима это был шанс. Дрожащей рукой он поспешно отстегнул ремень и распахнул дверь пассажира.
Шшш - он без колебаний бросил тело под яростные потоки дождя. Угрозы, связанные с матерью, больше не всплывали в памяти, он не знал, куда идти, сколько времени потребуется, чтобы выбраться отсюда, но просто начал двигать ногами. Мокрая земля расползалась под ногами, в плохую погоду одна нога слушалась хуже другой, но Урим изо всех сил заставлял себя двигаться. И как раз в тот момент, когда ему показалось, что он наконец-то отдаляется от машины, всё произошло.
Чья-то рука резко вцепилась ему в плечо, и тело дёрнуло в сторону. Хэсу перехватил его руку, когда Урим потерял равновесие, и растянул губы в широкой усмешке. Из-за дождя видимость была почти нулевая, но эта светлая, почти чистая улыбка Хэсу выделялась пугающе отчётливо.
С губ Урима, промокших от дождя, вырвался сбивчивый выдох. Из-за холода в воздухе расплывался белёсый пар. И прикосновение Хэсу, и струи дождя, бившие по телу, казались невыносимо холодными. Он и сам не понял, с какого момента его начало неконтролируемо трясти.
- Отпусти, просто… это всё моя вина, Хэсу-я, я исчезну.
Крича от страха, Урим так и не смог заставить себя посмотреть на видневшийся совсем рядом особняк. Жуткое пространство, где не было ни звука. Внутри лишь мигал красный огонек камер наблюдения. Подбородок дрожал так, что зубы стучали друг о друга. Это было место, которого боялся Квон Хэсу, так почему же весь страх обрушивался на Чин Урима?
- Я просто исчезну, я! Думай, что я умер, разве этого недостаточно…
Мокрая одежда душила тело, липла к коже, а ноги вязли в раскисшей земле. К этому добавлялась ещё и сила Хэсу, крепко сжимавшего его руки, до боли. Подступал животный ужас, будто он обречён навсегда остаться здесь. Урим, вырываясь, сорвался на крик.
- Как я могу считать тебя мёртвым?
Шшшш - сквозь грохот ливня голос Хэсу прозвучал неожиданно мягко. Он ловил взгляд Урима, шептал так, словно успокаивал перепуганного ребёнка. Казалось, какие бы отчаянные движения Урим ни предпринимал, для Квон Хэсу они не имели никакого значения.
- Я не хочу быть с тобой…! Мне страшно. Я всё ненавижу, мне ничего не нужно!
Из-под плотно сомкнутых век выступила влага. Был ли это дождь или слёзы, Урим уже не мог понять. Каждый прерывистый вдох разлетался жалким белёсым паром.
Жёстко проведённая черта стала последней каплей - рыдание всё-таки прорвалось наружу. К этой безысходности он так и не смог привыкнуть, сколько бы раз ни проходил через неё. Силы разом покинули тело, и Урим обессиленно осел на землю. Хэсу, упорно держа падающего, опустился на одно колено.
- Тебя всё время кто-то отвлекает, вот ты и начинаешь думать лишнее.
- Нам нужно место, где мы будем только вдвоём. Сюда никто не сможет прийти.
Гордыня Чин Урима в итоге и привела их обоих сюда. С самого начала в этом мире не было никого, кто мог бы направить Квон Хэсу, - почему же он решил, что это под силу ему.
- Почему… ты так поступаешь… почему…
- Ты всё ещё спрашиваешь об этом? Теперь и семья донимает тебя пустыми разговорами.
Взгляд, лишённый всякого тепла, спокойно впился в Урима. Эти глаза были темнее и глубже окружающей кромешной тьмы. Перед ним стоял тот самый Квон Хэсу, которого он любил и берег как собственную жизнь, - и всё же казалось, что стоит дождю прекратиться, и он исчезнет, как мираж.
- Я задыхаюсь… не могу жить. Я сойду с ума, правда!
Крик, сорвавшийся с горла, эхом прокатился по промокшему склону. Мысли, набившиеся в голову, казались невыносимыми - как ни старайся, от них не избавиться. Лучше бы просто потерять сознание. Пока Урим, низко опустив голову, судорожно переводил дыхание, в поле зрения попал камень, чуть больше кулака. Глаза Урима, которые до этого даже не моргали под струями дождя, наконец сверкнули.
Квон Хэсу всегда ранил себя, чтобы выйти из невыгодной ситуации. Потому что это очень хорошо действовало на Чин Урима. А значит, разве не логично, что этот приём сработает и против самого Хэсу?
Будто нащупав верный ответ, Урим поспешно протянул руку. Схватил покрытый грязью камень. Сейчас это был единственный способ обрести покой в голове и выбраться из-под власти Квон Хэсу. Хотя вид того, как он ранит себя, чтобы оказать давление на другого, напоминал Квон Хэсу, сейчас он действительно не мог придумать ничего другого.
Урим, тяжело дыша, высоко поднял руку. Слёзы медленно скатывались по щекам. Он сжал камень и резко дёрнул рукой, собираясь ударить себя по голове.
В тот же миг Хэсу молниеносно перехватил его запястье. Рука Урима, изо всех сил напряжённая, задрожала. Урим, резко открыв крепко зажмуренные глаза, яростно уставился на Хэсу.
Хмыкнув, Хэсу грубо разжал его пальцы. С силой отцепил один за другим, так, что казалось, ногти сейчас вырвет, и вырвал камень из руки.
- Чин Урим, ты окончательно спятил.
Холодно пробормотав, Хэсу, как до этого Урим, высоко поднял руку, сжимающую камень. Зрачки Урима следили за этим движением. В тот миг он подумал, что этот камень размозжит ему голову. Хотя Хэсу и вёл себя странно, он никогда не причинял ему вреда, но, возможно, сейчас настало время нарушить и этот запрет.
Падение капель дождя замедлилось. Звук вдоха, сглатывания, учащённое сердцебиение - всё стало слышно необычно громко. Увидев, как рука Хэсу, сжимающая камень, стремительно опускается, Урим крепко зажмурился. Движение было настолько быстрым, что даже подул маленький ветерок, когда рука пронеслась мимо.
Возможно, это самый эффективный способ. Раз уж он жил до сих пор благодаря Хэсу, умереть от его руки тоже неплохо. Наконец-то в голове наступит покой, благодаря Хэсу. Эта мысль оказалась последней.
Бах! Раздался глухой, тяжёлый удар. Плечи Урима судорожно сжались.
Но ожидаемой боли не последовало. Хотя он явно слышал звук разрыва плоти. Может, тело так окоченело, что не чувствует ничего? Пока в голове путались эти нелепые мысли, раздался ещё один пугающий звук.
Бах! Звук был глуше и вязче, чем прежде. И снова боли не последовало. Инстинктивно почувствовалась опасность. Он резко открыл глаза, и одновременно сверкнула молния. В осветившемся поле зрения он увидел улыбающееся лицо Хэсу и большой камень в его руке. Камень был покрыт кровью.
Направление, в котором без колебаний опускалась рука, была тыльная сторона ладони Хэсу. Он без малейших колебаний бил по своей собственной руке. Кровь, стекая по коже, заливала запястье и одежду.
Урим изо всех сил вцепился в руку Хэсу. Он сжимал её так отчаянно, что, несмотря на сопротивление, рука с камнем задрожала. Сквозь сырой запах дождя расползался металлический запах крови. В голове стало ослепительно пусто. Урим, не осознавая, что колени уже вязнут в грязи, лихорадочно пытался разжать пальцы Хэсу.
- Отпусти, пожалуйста. Пожалуйста, пожалуйста…
Хэсу, до этого упорно сопротивлявшийся, ослабил хватку от жалобного бормотания Урима. Урим с трудом вырвал камень из его руки и швырнул его подальше. Затем он посмотрел на изуродованную руку Хэсу. Струящаяся кровь обильно смачивала прямые пальцы и рукав. Даже под таким ливнем кровь не смывалась.
Не пришло даже мысли остановить кровь или промыть рану. Лишь вина от того, что на Квон Хэсу появилась ещё одна глубокая рана, и всё из-за Чин Урима, давила на грудь. Хэсу, молча наблюдавший за Уримом, который не мог даже протянуть руку и только дрожал, пошевелил губами.
Таким же голосом он говорил и тогда, когда появился перед ним с порезанным запястьем. Спокойным, отстранённым, будто происходящее с ним самим его совершенно не касалось. Даже если он не умеет чувствовать эмоции, боль ведь не должна быть для него притуплённой.
Из-за того, что Хэсу мучил его несколько дней подряд, физическое состояние Урима было ужасным. Низ болел так, словно вот-вот разорвётся, и каждый раз, когда он двигался, казалось, что суставы смещаются. Боль в коленях и лодыжках тоже была сильной. Но все эти страдания были ничто по сравнению с раной Хэсу, которую он видел перед собой.
- Теперь просто смирись и не сопротивляйся.
Залитая кровью рука медленно приблизилась. Урим беззвучно ронял слёзы, сосредоточившись только на покрасневшем рукаве Хэсу. Несмотря на то что кровь всё ещё сочилась, его ладонь была пугающе тёплой. Большая рука коснулась уголков глаз и щеки Урима, небрежно стерла влагу и без колебаний отстранилась.
В голове поднялся гул. Это был звук окончательного обрушения всего. Последняя опора, на которой он с таким трудом держался, рассыпалась без остатка. Он почувствовал, что не сможет выдержать, если это не конец.
В конце концов, Урим заплакал вслух. То ли от осознания, что слишком поздно возвращать Квон Хэсу. То ли от страха перед тем, что неумелая попытка отдалиться приведёт к такому результату. Он рыдал, как ребёнок, крича и захлёбываясь собственными слезами.
Хэсу окровавленной рукой вытер щёку Урима. Он чувствовал, как тёплая солоноватая жидкость размазывается по его щеке и вокруг глаз. Урим продолжал плакать, и тогда Хэсу цокнул языком и резко поднялся. Затем всё ещё истекающей кровью рукой он повёл Урима за собой. Боясь, что травмированной руке будет больно, Урим, шатаясь, неуверенно поднялся. Хэсу, словно оковами, сжал дрожащую руку Урима и широким шагом двинулся вперёд.
Он даже добавил это неуместное беспокойство. Слишком знакомая, почти привычная забота, от которой Уриму пришлось до боли прикусить нижнюю губу. И без того размытое зрение окончательно затопили слёзы, так что разглядеть что-либо вокруг было невозможно. Когда он всё-таки разлепил сжатые веки, тёмная, будто пожирающая свет вилла оказалась совсем рядом.
Урим в страхе опустил взгляд и увидел тыльную сторону ладони Хэсу, по-прежнему залитую кровью. Струйки стекали и на руку Урима. Распухший безымянный палец и кольцо блестели, полностью перепачканные кровью Хэсу.
Квон Хэсу рядом с Чин Уримом снова и снова калечит себя. Словно это для него последний, самый надёжный способ. Разговаривать, разбираться словами, убеждать логикой, как это делают обычные люди, для него лишь лишняя морока. Ничто не позволяет управлять Чин Уримом так верно и безотказно, чем это.
Казалось, если он войдёт в ту виллу, всё действительно пойдёт прахом. Возник страх, что они переступят черту, за которой нет возврата.
И в этот раз входная дверь поддалась легко. Сработал датчик, вспыхнул свет, и пространство вокруг озарилось. В тот миг, когда насквозь промокший Хэсу первым шагнул внутрь, Урим изо всех сил ударил кулаком по его раненой кисти. Воспользовавшись тем, что хватка ослабла, он вывернул и вырвал удерживаемое запястье.
Обеими руками с силой толкнув широкую спину, замешкавшуюся на мгновение, он поспешно отпрыгнул и захлопнул входную дверь. Не оглядываясь, сразу же побежал. Твёрдые камни впивались в босые ноги, тело падало в грязь, но он снова поднимался.
Крик Хэсу донёсся совсем близко. Бум-бум - подавляя бешено колотящееся сердце, Урим быстро выбежал за ворота. Молясь, чтобы дрожащие ноги продержались хоть немного дольше.
Неловкими, не слушающимися руками он захлопнул ворота и бросился к машине. Через неплотно закрытую водительскую дверь внутрь хлестала дождевая вода, всё было сыро, но Уриму было всё равно. Он поспешно захлопнул дверь, нащупал замок и, не раздумывая, вцепился в руль. Сквозь сплошную завесу дождя почти ничего не было видно, но он всё равно нажал на газ. Врум - раздался липкий, чавкающий звук, мокрая земля разлетелась во все стороны.
Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста.
Нужно было скорее выбраться отсюда. Никто не мог предсказать, что он сделает в следующий раз. Если он просто исчезнет, это будет лучше для всех.
Врум! Звук работающего двигателя был оглушительным. Скрип - машина сильно дёрнулась и рванула вперёд. Не зная направления, не имея цели. Урим просто жал на газ. Даже если впереди был обрыв, и ему суждено было встретить конец, как отцу, - это было неважно.
Бормоча, как сумасшедший, он безудержно давил на газ. С опозданием включив дворники и смахнув воду, он увидел дорогу.
- Чин Урим! Сука, немедленно вылезай! Сейчас же, слышишь, вылезай!
Запертая дверь со стороны водителя заскрипела. Бам, бам! Каждый раз, когда резкая рука Хэсу била по стеклу, Урим вздрагивал. Хотя стёкла были тонированными, кровь, ярко-красная на окне, казалась яркой. Руки, держащие руль, дрожали. Он не мог понять, что под ладонями - пот или дождевая вода.
- Значит, ты и правда хочешь посмотреть, как я подохну, да?
От этого резкого, срывающегося крика он на миг замешкался. Хэсу выскочил перед машиной. Широко раскинув руки, он встал, преграждая путь. Морг, морг. Дворники, двигавшиеся из стороны в сторону, то открывали, то скрывали фигуру Хэсу. Он стоял, промокший, и плакал. Нет, было неясно, действительно ли он плакал или просто дождь, но Урим чувствовал, что Хэсу плачет.
Урим крепко зажмурился и резко мотнул головой. Если сейчас дать слабину и снова позволить себя удержать, они просто будут ходить по кругу. Он с силой вцепился в руль. Так сильно, что побелели пальцы - руки, измазанные дождём и кровью Хэсу.
- Прости, прости. Прости, Хэсу-я.
Из бесконтрольно шевелящихся губ вытекали слова извинений. Бормоча, как сумасшедший, он дал задний ход, чтобы отдалиться от Хэсу. Вжик - когда он резко сдал назад, увеличив дистанцию с Хэсу, Урим вывернул руль.
Крик, вырвавшийся с яростью, отдаётся эхом. Похоже, Урим всё-таки выбрал правильный путь. Оставив позади режущий слух шум дождя и крик Хэсу, он нажал на газ. Он ведь так боялся превышать скорость, так пугался, что стоило машине чуть разогнаться - и в памяти вспыхивал момент аварии. А сейчас Урим изо всех сил вдавил носок в педаль. Он понимал, что вокруг сплошные опасности, и всё равно не мог остановиться.
Сейчас вырваться от Квон Хэсу было важнее, чем травма, въевшаяся до самого костного мозга.
Сколько бы дворники ни стирали дождевую воду, всё вокруг оставалось затуманенным. Каждый раз, когда машина сильно тряслась, слёзы ручьём текли по щекам. Перед глазами мелькал образ Квон Хэсу, преграждавшего путь. Почему Хэсу был так отчаян? Зачем он так поступал? Почему именно Чин Урим?
Если бы он просто оставался другом, как хотел Хэсу, до такого бы не дошло. Сожаление и вина давили на плечи Урима. Ему хотелось как можно скорее выбраться из этого места, утонувшего в густой тени деревьев. Он сглотнул и прибавил скорость. У-у-ун - двигатель взревел, и в такт ему беспорядочно забилось сердце. В тот миг, когда руки на руле начали слабеть…
Бах! С оглушительным грохотом по всему телу прокатилась ударная волна. Урима мотнуло, и он едва не врезался лбом в руль. Урим резко поднял голову и инстинктивно оглянулся. Из-за чёрных потоков дождя он не мог разглядеть Хэсу, но, казалось, его ругательства и скрежет зубов ещё звенели в ушах.
Врум. Во что именно он врезался, было непонятно, но сколько ни дави на газ, колёса лишь беспомощно буксовали. Он попытался, как раньше, сдать назад, вывернул руль - всё без толку. Словно предвещая беду, силы из тела утекали всё быстрее.
Сердце торопилось, но ситуация не поддавалась. Может, выйти из машины и бежать по горной дороге? Он судорожно дёрнул ручку водительской двери. Но будто что-то прижало её снаружи: дверь не поддавалась. Дёрг — и лишь глухие удары о преграду, смешанные с шумом дождя.
Крича, он яростно тряс дверь, но она лишь слегка приоткрылась, пропуская лишь потоки дождя. Можно было перебраться на пассажирскую сторону и выйти, но ноги не слушались. Видимо, он выложился до предела ещё по дороге сюда.
Да, с этими ногами далеко не уйдёшь - быстро поймают.
Почему именно я повредил ногу и даже убежать толком не могу. Почему отец в тот день сел за руль пьяным. И с каким лицом после этого он требовал от меня денег и сыновьего долга. Если бы он тогда так не поступил, у Хэсу и мысли дурной не возникло бы.
- Почему только со мной! Почему - только со мной!
Хлынули все накопленные обида и гнев. Урим, стуча кулаком по рулю, кричал. Би-би-и-ип! Клаксон пронзил тишину. Он отчаянно бился. Горло, казалось, разрывалось, и он почувствовал вкус крови, но это не имело значения.
Почему моя жизнь такая? Неужели всё это результат моих неправильных выборов?
В одно мгновение вся воля сломалась. Урим, уткнувшись лицом в руль, рыдал навзрыд. Ему было тяжело дышать, голова раскалывалась, но он изливал всю накопившуюся горечь. Ведь как бы он ни плакал, этот крик не дойдёт ни до кого.
После слёз тело бросило в жар. И без того истощённый - без сна, замученный последние дни, - он сразу отяжелел. Урим, так и не отпуская руль, закрыл глаза. Сквозь приоткрытые губы вырывалось горячее дыхание, уголки глаз жгло от слёз. А что, если просто умереть вот так - может, и не самый плохой исход. Эта мысль мелькнула внезапно, и в тот же миг…
Щёлк - дверь машины распахнулась. Хотя до этого она не открывалась, сколько он ни старался. Одновременно с шумом дождя хлынул холодный ветер. Для горячего тела холодный воздух казался освежающим. Неужели кто-то пришёл его спасти? Плечи Урима, пытавшегося приподнять распухшие веки, вздрогнули. Потому что знакомый аромат коснулся его носа.
Это был запах Квон Хэсу. Смешанный с дождём, едва уловимый, но Чин Урим узнал его мгновенно.
- Как хорошо, что далеко не уехал.
Голос Хэсу был сильно сорванным, ещё более глухим и тихим, чем стихший дождь. Но даже от этого тихого звука у Урима перехватило дыхание. Когда он не пошевелился, руки поспешно подхватили его, подняли и прижали к себе. Обмякшее тело не сопротивлялось и безвольно позволило себя увести.
- Посмотри, ты весь горячий. Вот зачем так перенапрягаться.
Ласкающая влажную спину рука и голос, полный заботы, были очень нежными. Хэсу выдохнул с облегчением.
- Если бы ты спокойно последовал за мной, тебе бы не пришлось так страдать.
- Теперь не беспокойся. Со мной всё будет хорошо.
Тот самый, кто только что угрожал, разбивая себе руку, лишь бы удержать Чин Урима. Тот самый, кто загнал его в бегство, вынудив переступить через собственную травму. Теперь он шепчет так ласково, будто действительно способен успокоить.
- Если мы будем только вдвоём, тогда всё наладится.
Он обнимал так сильно, что казалось, будто суставы немеют. Знакомая боль и знакомый страх. Он пытался сбежать, но всё равно вернулся на исходную точку. Урим уткнулся лбом в плечо Хэсу и тихо закрыл глаза. Слёзы, собравшиеся у ресниц, бесшумно впитались.
Теперь оставалось только признать. Мы сломались. Беззвучно рухнули и сломались до такой степени, что уже не вернуться назад. Лес Чин Урима, полностью захваченный Квон Хэсу, сгнил и увял. Это изначально была тень, которую невозможно было вместить.