Проекция
Больше переводов в ТГ канале - Short_Story
Том 4. Глава 18
Утром 29 декабря Чхон Седжу провёл с Шин Гёном, обсуждая, что произойдёт после возвращения Кан Джунмёна в Корею.
Было рассмотрено несколько вариантов развития событий, но поскольку Шин Гён выразил желание допросить его лично, Чхон Седжу и его команда ликвидаторов решили похитить Кан Джунмёна, как только он вернётся домой 4 января.
Он был давним членом организации и создал собственную базу власти, поэтому ожидалось значительное сопротивление. Именно поэтому Чхон Седжу несколько раз обсуждал свой план с Шин Гёном и Чэ Бомджуном, прежде чем покинуть кабинет генерального директора.
Именно тогда, когда он достал телефон, чтобы проверить его, предварительно поставив на беззвучный режим, ему позвонила Ким Сонхи, сиделка Ким Хёнён. Увидев многочисленные пропущенные звонки и её имя, Чхон Седжу интуитивно понял, что Ким Хёнён умерла.
Чхон Седжу нажал на кнопку ответа и с трудом произнёс приветствие. Сиделка ответила ему приглушённым голосом.
- Ах, мистер Чхон. Я подумала, что должна позвонить вам…
Дальнейших слов не требовалось. Чхон Седжу произнес эти слова и вошёл в лифт. Он вытер лицо сухой ладонью, пытаясь отдышаться. Дыхание перехватывало, и ему было трудно дышать. Но он старался не подавать виду, что ему плохо, и спустился на парковку, где его ждала машина, которую он использовал для работы.
Сонхёк, ожидавший на водительском сиденье, оглянулся на Чхон Седжу и спросил:
Они должны были поехать сейчас и обсудить детали плана. Необходимо было тщательно проверить маршрут от аэропорта до мастерской и продумать запасные варианты отхода на случай непредвиденных ситуаций.
Но в тот момент он не мог оставить Седжина одного. Его мысли были заняты тем, что Седжин плачет. Чхон Седжу вздохнул, сел на пассажирское сиденье и провёл рукой по волосам, прежде чем наконец повернуться к Сонхёку.
Ему было неприятно разочаровывать Сонхёка, который смотрел на него с таким непоколебимым доверием, но у него не было выбора.
Услышав неожиданный вопрос, Мун Сонхёк, который уже собирался завести машину и поехать, удивленно приподнял бровь. Затем, посмотрев на Чхон Седжу, он кивнул и произнес:
- Да, я могу. Предоставьте это мне. Президент дал вам другое задание?
До сих пор Чхон Седжу всегда отвечал за проверку подготовки перед выполнением задания.
В прошлом году он брал с собой Мун Сонхёка, но, следуя совету Сок Юн Хёна о том, что лучше, чтобы о важных планах знало как можно меньше людей, Чхон Седжу всегда сам проверял самые важные детали.
Было весьма приятно, что Чхон Седжу доверил ему эту задачу. Мун Сонхёк с легкой улыбкой спросил его. Однако ответ, который он получил, был неожиданным.
- Нет, мне нужно съездить в похоронное бюро.
Левая бровь Мун Сонхёка, которую не мог видеть Чхон Седжу, слегка приподнялась. Он был одним из немногих, кто знал, что Ким Хёнён находится при смерти. Также он был единственным, кто был в курсе, что Чхон Седжу покрывает её медицинские расходы ради Седжина.
Это было так непохоже на Чхон Седжу. С тех пор как он познакомился с Квон Седжином, Чхон Седжу открылся с новой стороны, которую Мун Сонхёк раньше не видел. Ему это не нравилось, но он молчал.
Он решил, что это не продлится долго. Чхон Седжу сказал, что отошлёт ребёнка, когда тот станет взрослым. До Нового года оставалось всего два дня, а после Квон Седжину исполнится двадцать.
Как только Квон Седжин уйдёт, Чхон Седжу перестанет вести себя так нехарактерно.
- Я обо всём позабочусь. Не волнуйся и иди.
Чхон Седжу, пристально глядя на Сонхёка, вдруг слегка улыбнулся и сказал:
Он протянул руку и взъерошил волосы Сонхёка, которые были на ладонь длиннее его собственных. Затем он сложил руки на груди, закрыл глаза и на мгновение погрузился в тишину.
Сонхёк высадил Чхон Седжу у его дома. Чхон Седжу поднялся к себе, надел костюм и достал гладильную доску.
Он мог бы арендовать чёрный костюм для траурной церемонии в похоронном бюро, но подумал, что там не найдётся костюма подходящего размера для Седжина. Поэтому он решил погладить и упаковать свой собственный пиджак и брюки.
Пока он ехал в больницу, ему позвонила сиделка. Она рассказала, что заканчивает уборку в палате и направляется в похоронное бюро. Он узнал у неё, где находится бюро, и завершил разговор.
Когда он припарковался на стоянке у больницы, где находилось похоронное бюро, и вышел из машины, с пепельно-серого неба начал падать мокрый снег.
Это было лучше, чем дождь, но влажный и тяжелый воздух напомнил ему о том дне. Чхон Седжу, не обращая внимания на звуки сирен в ушах, направился к зданию.
Главный скорбящий: Квон Седжин (Сын)
Именные таблички Ким Хёнён и Седжина были установлены перед входом в похоронный зал. Единственный иероглиф ханча, предшествующий имени Ким Хёнён, выглядел несколько странно. Всего два дня назад она была рядом с ним, держала его за руку и разговаривала, а теперь её не стало. С невозмутимым лицом Чхон Седжу направился к похоронному залу, откуда доносились приглушённые звуки траурной музыки.
Он попросил Ким Сонхи, сиделку Хёнён, остаться до конца похорон. Вместе с помощниками она занималась сервировкой только что принесенной еды. Перекладывая гарниры на тарелки и накрывая их пищевой пленкой, она заметила Чхон Седжу и поздоровалась с ним.
- Он… во внутренней комнате. Просто…
Ким Сонхи, нахмурив брови, замолчала. Седжу мог легко представить себе состояние Седжина, даже не видя его. Он понимал, что никакие слова утешения не смогут облегчить боль, но не мог оставить траурный зал пустым. Поэтому он и попросил Сонхи приготовить немного еды, а сам направился во внутреннюю комнату.
Чхон Седжу, увидев пустое место главного скорбящего, снял обувь и осторожно ступил на деревянный пол. Похоронный зал, который только что закончили украшать цветами, был пуст.
Благовония не горели в кадиле, а на алтаре не было хризантем. На том месте, где обычно висит портрет, стояла фотография Ким Хёнён. Седжу смутно помнил её на телефоне Седжина. На снимке она широко улыбалась.
Чхон Седжу, глядя на неё, дважды поклонился. Он зажег первую благовонную палочку, поставил хризантему, взял сумку, которую оставил у стены, и открыл дверь в семейную комнату, расположенную в похоронном зале.
Свет был выключен, и лишь тонкий луч света из похоронного зала освещал фигуру, прислонившуюся к стене. Седжин сидел, подтянув колени к груди, словно ребёнок, прислонив голову к стене и беззвучно плача. Слёзы, стекавшие по его щекам, словно сдавливали горло Чхон Седжу. С трудом борясь с этим удушающим горем, Седжу заставил себя двигаться.
- Почему ты здесь в таком виде?
Седжин, не моргая, смотрел на него. Его покрасневшие и опухшие глаза были полны слёз. Наспех надетый костюм был ему слишком коротким, обнажая запястья и лодыжки. Увидев его одежду, Чхон Седжу поставил рядом с ним сумку, которую принёс. Лицо Седжина исказилось от боли, и он медленно открыл рот.
Чхон Седжу не ответил на колкий вопрос. Седжин снова спросил его, продолжая тихо всхлипывать.
- Для тебя это ничего не значит, зачем ты пришёл?..
Чхон Седжу осознал, как глубоко их недавний спор ранил Седжина. Несмотря на боль в сердце, он заставил себя не обращать внимания на эти слова, с трудом сдерживая нарастающие эмоции. Лишь после нескольких попыток ему удалось заговорить спокойным голосом, обращаясь к Седжину.
- Вставай. Ты должен проводить свою мать.
Седжин покачал головой. Слезы снова навернулись на его глаза и текли по щекам с каждым морганием. Притворившись, что не замечает, как Седжин плачет, Чхон Седжу схватил его за руку и поднял на ноги. Его нетвёрдое тело казалось лёгким.
- Квон Седжин. Ты единственный, кто может сделать это. Не оставляй свою мать одну.
Под пристальным взглядом Чхон Седжу Седжин наконец-то смог сделать прерывистый вдох. Даже не пытаясь стереть слезы, которые неудержимо текли по его лицу, он прижался лбом к плечу Чхон Седжу. Его тяжелое дыхание, словно капля воды, коснулось шеи Седжу.
Печальный голос заставил Седжу вздрогнуть. Не в силах больше выносить это, Чхон Седжу обнял Седжина за плечи. За те два месяца, что его мать провела в отделении интенсивной терапии, Седжин сильно похудел. Когда Чхон Седжу положил руку на спину Седжина, он не почувствовал ни капли жира - его пальцы коснулись выпирающего позвоночника. Чхон Седжу крепко обнял несчастного Седжина, прижав губы к его склоненной голове.
Его мягкий голос успокаивал Седжина. Он нежно утешал Седжина, который пытался спрятаться в его объятиях и плакал.
- Плачь, если хочешь. Но в конце концов тебе придётся выйти. Тебе придётся сделать это.
Услышав успокаивающие слова Чхон Седжу, Седжин наконец-то смог выплеснуть накопившуюся за долгое время печаль.
- Почему моя мама должна была умереть?
Его голос, пропитанный слезами, был полон негодования. Это казалось неправильным. Кто-то другой должен был умереть, так почему же кто-то такой добрый и невинный, как его мать, должен был так сильно страдать и покинуть этот мир? Седжин вообще не мог этого понять.