Проекция
Больше переводов в ТГ канале - Short_Story
Том 5. Глава 13
Его рука, толкающая в спину, была холодной. Видимо, Чхон Седжу, казалось, был недоволен тем, что все пошло не так, как он хотел. Ему очень хотелось кое-что спросить, но Седжин изо всех сил старался не действовать Чхон Седжу на нервы.
Сняв обувь и аккуратно поставив её у входа, он зашёл в комнату и начал распаковывать вещи. Его вид был неопрятным, и это ему не нравилось, поэтому, стиснув зубы от голода, он сначала принял душ. Когда он вышел, Чхон Седжу уже не было. Дверь в его комнату была закрыта, свет в гостиной не горел. Пользуясь моментом, Седжин прокрался на кухню, сварил пять пачек рамёна и съел их.
В глубине души ему хотелось не этого - он хотел приготовить что-то особенное, накрыть для Чхон Седжу роскошный стол… Но сегодня, как ему подсказывало чутьё, лучше его не злить. Пришлось подавить в себе это желание.
После он принялся убираться, хотя дом был пуст и пыли почти не было. С тряпкой в руках он ходил по гостиной, украдкой поглядывая на дверь комнаты Чхон Седжу. Может, ему ещё раз повезёт увидеть его? Но дверь так и не открылась, и Седжин уснул на диване в гостиной поздно ночью.
На следующее утро он проснулся и обнаружил, что кто-то накрыл его одеялом. Это было одеяло Чхон Седжу - видимо, перед тем как уйти на рассвете, он накинул его на Седжина. Его щеки залились румянцем, он уткнулся лицом в ткань, вдыхая его запах. Едва уловимый, тёплый аромат сводил его с ума. Это было нечестно. Выгонять человека только за то, что тот осмелился показать свои чувства, а потом вот так нежно о нём заботиться…
Седжин не мог скрыть смешанных чувств - в груди то замирало от волнения, то щемило от обиды. Он встал, не зная, когда Чхон Седжу вернётся, и понимая, что не может просто сидеть здесь с глупым выражением лица. Заправив постель, он отправился в ванную, чтобы освежиться, затем тщательно привёл себя в порядок и пошёл на кухню готовить завтрак. Вдруг Чхон Седжу отправился на тренировку и скоро вернётся? На всякий случай Седжин приготовил протеиновый коктейль, а себе приготовил завтрак.
Но даже когда он опустошил все тарелки, а часы показывали уже девять утра, Чхон Седжу так и не появился. Седжин с тоской покрутил в руках телефон - ни одного сообщения. В конце концов он одним глотком осушил коктейль, приготовленный для Чхон Седжу, и убрался на кухне. Делать больше было нечего, и он снова взялся за уборку. Достал из кладовки стремянку и принялся вытирать верхние части высоких окон в гостиной. Пыли там почти не было, но после его стараний стёкла засияли, и на душе стало немного легче.
К тому времени солнце уже стояло высоко. Седжин снова отправился на кухню - готовить обед. Разогрел масло, обжарил зелёный лук, чеснок, перец и креветки, затем влил немного воды и вскрыл пять пачек лапши. Когда лапша была наполовину готова, он добавил две упаковки мягкого тофу - бульон получился в самый раз. Седжин на месте проглотил острый суп с тофу, затем доел ещё две миски риса и только тогда закончил есть.
Потом Седжин отправился в ближайший супермаркет за продуктами. На обратном пути купил мороженое и съел его по дороге. Для Чхон Седжу он тоже взял порцию, хотя не знал, когда сможет его отдать. Мороженое для него он бережно убрал в морозилку.
После этого делать было нечего. Он попытался заняться учёбой: сел за стол, раскрыл учебник, но не то что ответы - даже сами задания казались ему непонятными. Всего несколько месяцев без практики - и он словно разучился читать. Седжин попробовал разобрать пару английских предложений, но вскоре сдался, положил голову на стол и тяжело вздохнул. Он чувствовал себя глупым и бесполезным, как неодушевлённый предмет, единственное предназначение которого – ждать Чхон Седжу дома...
Но сейчас для него важнее всего был именно Чхон Седжу. Учёба и всё остальное меркло перед одним вопросом: что Чхон Седжу думает о нём и какие чувства испытывает? А значит, нужно постараться выглядеть перед ним как можно лучше. С этой мыслью Седжин поднялся и направился в комнату, где Чхон Седжу обычно тренировался.
Он помнил, что Чхон Седжу запрещал ему трогать тренажёры, кроме беговой дорожки. «Если пользоваться ими правильно, ничего страшного», - подумал Седжин и начал искать в интернете инструкции. Однако после нескольких видео, где люди ломали ноги на жиме платформы, его энтузиазм быстро угас. «Лучше бы продать эти опасные штуки», - мелькнуло у него в голове. Он даже подумал о том, чтобы посоветовать это Чхон Седжу.
В итоге он выбрал беговую дорожку, но даже на ней, сколько ни беги, особой усталости не чувствовалось. После ещё одного поиска в интернете Седжин узнал, что бег на месте и настоящая пробежка - совсем не одно и то же, поэтому решил просто выйти на улицу.
Но на дворе стоял конец января, ударили морозы - не зря Чхон Седжу накрыл его одеялом. Как только он вышел из вестибюля, мимо Седжина пронесся резкий ветер, от которого у него, казалось, отвалятся уши. Седжин, надев стеганую куртку понял, что совершил ошибку, но возвращаться не стал. «Если простужусь, то хотя бы смогу прикинуться больным и выпросить у Чхон Седжу немного внимания», - подумал он.
Однако даже после изнурительной пробежки до моста и обратно он чувствовал себя прекрасно. Единственное, что изменилось - он проголодался сильнее обычного. Раздосадованный собственной выносливостью, Седжин приготовил ужин. На всякий случай сделал две порции - вдруг Чхон Седжу вернётся? - и стал ждать.
Но даже к десяти вечера тот не появился. С поникшим видом Седжин сидел за столом, а когда стрелки часов приблизились к одиннадцати, наконец взял палочки и начал есть. В дорамах жёны обычно выбрасывают еду, оставленную для задержавшегося мужа, но в квартире 4100 такого не произошло. Седжин доел и свою порцию, и порцию Чхон Седжу, потом похлопал себя по набитому животу и, расстроенный, уснул.
Так прошло несколько дней. Он продолжал ждать Чхон Седжу, и лишь в начале февраля до него наконец дошло: тот просто избегает его. Так уже было раньше. Чхон Седжу не мог выгнать его из дома, но и решать проблему тоже не хотел - поэтому снова выбрал побег.
«Если уж ты решил скитаться по улицам, вместо того чтобы жить в прекрасном доме, то мог бы действительно просто выгнать меня...» - с горечью подумал Седжин. В этот момент Чхон Седжу казался ему ужасно упрямым, но именно эта черта заставляла вновь осознать: «Вот почему я так люблю этого человека». Даже в такой ситуации тот не выставил его на холодную улицу.
Мысль о том, что теперь их связь стала ещё крепче, заставила Седжина упрямо держаться. Удалив приложение, он больше не мог следить за активностью Кан Доюна в соцсетях, поэтому просто коротал время за тренировками, терпеливо ожидая возвращения Чхон Седжу.
И снова он увидел его лицо лишь спустя три недели после своего «побега» на полдня.
Тот день с самого утра выдался удачным. Разбив яйцо для глазуньи, Седжин обнаружил двойной желток. Затем ему впервые удалось продержаться в планке целых десять минут - до этого казалось невозможным. Суп из морепродуктов получился на удивление вкусным, и едва он успел немного остыть, как появился Чхон Седжу.
Седжин сидел за столом, сглатывая слюну в предвкушении, когда вдруг почувствовал чьё-то присутствие. Повернув голову, он увидел, как в дальнем конце коридора загорелся свет. Сердце бешено заколотилось, в глазах потемнело. Не в силах усидеть на месте, он буквально бросился к входной двере, не дожидаясь, пока Чхон Седжу войдёт. Тот как раз снимал обувь, переступая порог.
Их взгляды встретились, и Чхон Седжу слегка нахмурился, смотря на Седжина. Всё его поведение ясно говорило: «Уйди с дороги». Но Седжин даже не пытался скрыть радостного возбуждения в голосе:
Не удостоив его ответом, Чхон Седжу отвел взгляд и, обойдя Седжина, направился дальше. Однако тот не обиделся на такое обращение и последовал за ним. Он был уверен: даже если Чхон Седжу проигнорирует его приветствие, то уж точно не откажется от приготовленного ужина.
Дойдя до кухни, Чхон Седжу внезапно остановился, замер на месте. На столе аккуратно был накрыт ужин: кастрюля с закрытой крышкой, тарелки с гарнирами. Рис ещё не был разложен по порциям, но приборы и маленькие тарелки уже лежали в двойном экземпляре. Увидев это, Чхон Седжу недовольно скривил губы и поднял взгляд на Седжина.
- Ты ещё не ужинал, верно? Быстро мой руки и садись есть.
Встретив его взгляд, Седжин невозмутимо произнёс эти слова. Прошло уже немало времени с тех пор, как перестали приходить уведомления о входе в квартиру. Если Чхон Седжу намеренно отключил их, то должен был понимать: Седжин продолжал ждать, даже не получая их. И раз уж он догадался об этом, то просто не мог отказаться от накрытого стола. Седжин был уверен в этом - и его ожидания оправдались.
Коротко вздохнув, Чхон Седжу произнёс это и направился в свою комнату. Наблюдая, как он достаёт одежду из гардеробной и идёт в гостиную ванную, Седжин от радости сжал кулаки.
Поскольку ужин был уже готов, он лишь поставил слегка остывшую кастрюлю обратно на индукционную плиту и помчался в свою комнату. Умывшись в ванной и переодевшись, Седжин вернулся на кухню. Взяв в руки ложку, он замер в ожидании. Вскоре послышался звук открывающейся двери ванной. Сердце бешено колотилось, но он сделал вид, что просто накладывает рис, сохраняя безразличное выражение лица. Тем временем Чхон Седжу открыл холодильник, достал бутылку воды и сел напротив.
Ощущение, будто наконец вернулась привычная жизнь, едва не довело Седжина до слёз. Только сейчас он осознал, как дорожил этими, казалось бы, обыкновенными совместными ужинами.
Чхон Седжу взял палочки для еды. На его лице читалась усталость. Седжин не смог скрыть огорчения, увидев его похудевшее лицо после нескольких недель разлуки. Ещё несколько недель назад, когда они встретились после «побега», Чхон Седжу уже выглядел осунувшимся - но сейчас было ещё хуже. Казалось, без того, кто бы о нём заботился, он попросту забывал нормально питаться. «Бродяжничество - тяжкий труд», - гласила поговорка, но если Чхон Седжу покинул дом, чтобы избежать его, Седжина, то вся вина лежала на нём.
И всё же Седжин не сказал: «Оставайся здесь, а я уйду». Напротив - чем сильнее болело сердце, тем больше росло его желание сделать так, чтобы Чхон Седжу обязательно вернулся к нему.
- ...Ты что, всё это время так готовил?
Чхон Седжу задал этот вопрос, когда Седжин, наконец почувствовавший вкус к еде, уже опустошал четвёртую пиалу риса. Закончив ужин первым, он сжимал и разжимал кулак, будто разминаясь, с закрытой бутылкой воды в руке. Седжин задумчиво разглядывал поцарапанные костяшки его рук, затем встретился с ним взглядом и кивнул.
Услышав этот ответ, Чхон Седжу поморщился, будто у него разболелась голова. С лёгким вздохом он помассировал виски и произнёс:
- Не делай так больше. Я буду занят и не смогу часто приходить, так что заботься только о себе.
Седжин молча выслушал его. Было очевидно, что эта ситуация тяготила Чхон Седжу. Слова о занятости звучали скорее как отговорка.
Но Седжин не собирался следовать его указаниям. Если бы он послушался Чхон Седжу, то за следующие десять лет увидел бы его лицо разве что десяток раз. А это было совершенно нелепо. Отложив палочки, Седжин встретился с ним взглядом. Глядя в его потухшие глаза, он твёрдо сказал:
- Все эти три недели без тебя я каждый день накрывал на стол. По утрам готовил протеиновый коктейль для тебя, убирал в спальне. И ждал.
- Даже если ты не появишься здесь целый месяц, я продолжу делать то же самое. Даже через год - каждый вечер будет ждать тебя ужин.
Седжин не отрывал взгляда от Чхон Седжу. Впитывая каждую черту этого лица, по которому так скучал, он понял, что больше не хочет расставаться.
Когда ему было одиноко и хотелось к маме, он переживал эти моменты, вспоминая, как Чхон Седжу обнимал его. Но когда тосковал по самому Чхон Седжу - не оставалось ничего, кроме терпения. Поэтому он просто продолжал ждать, заполняя дни тем, что было в его силах.
- У меня есть кое-что, о чем я действительно хочу тебя спросить. Просто ответь на один вопрос.
Этот вопрос возник в тот день, когда Чхон Седжу снова впустил его в дом. С тех пор вопрос не давал покоя, и лишь сейчас Седжин смог задать его.
Глаза Седжина, прозрачные как стеклянные бусины, устремились на Чхон Сечжу. В его взгляде читалась чистая, наивная надежда. Сердце бешено колотилось – вдруг Чхон Седжу снова уйдёт из дома? Нужно было успеть получить ответ, пока он не исчез в очередной раз. Седжин сглотнул, нервно задавая вопрос:
Чхон Седжу не сразу понял, о ком шла речь. Это было естественно - Седжин говорил о событиях трёхнедельной давности. В отличие от него, оставшегося дома, Чхон Седжу за это время пережил множество событий. Лишь после уточнения он наконец осознал, кого тот имел в виду.
- Чэ Бомджуна? - резко переспросил Чхон Седжу, услышав номер этажа.
По этой острой реакции Седжин понял - он попал в точку. В тот день Чхон Седжу отреагировал на того человека необычно. Вопрос вертелся на языке всё это время, но только сейчас появилась возможность его задать.
- Да. Ты ведь разозлился, когда я сказал, что пойду к нему.
«Неужели?» - Чхон Седжу откинулся на спинку стула, хмуря брови. Обсуждать Чэ Бомджуна ему не хотелось. Но Седжин сидел напротив с детски-невинным выражением лица, ожидая ответа. Этот ничего не подозревающий взгляд вынудил его вздохнуть. Видимо, придётся объяснить.
Он какое-то время молча вертел в руках бутылку с водой, затем поднял глаза и твёрдо произнёс:
- Он такой кусок дерьма. Так что в следующий раз, когда увидишь его, даже не здоровайся с ним.
Чхон Седжу не хотел вдаваться в подробности о том, к какому типу людей относился Чэ Бомджун. Тема сексуальных отношений была для него табу в разговорах с Седжином. Да и этого объяснения, как он считал, должно было быть достаточно.
Однако краткий ответ Чхон Седжу явно не удовлетворил Седжина. Парень настойчиво спросил еще раз:
- А почему он кусок дерьма? Что он такого сделал?
- Тебе не обязательно это знать. Просто запомни, что я сказал, - отрезал Чхон Седжу, всем видом показывая, что тема закрыта.
Но Седжин не сводил с него пристального взгляда. Так диалог не получится. Чтобы вытянуть из Чхон Седжу более содержательную реакцию, он на секунду задумался, затем пожал плечами и небрежно бросил:
- Тебе он просто не нравится, да? Вообще-то я спросил на случай, если меня снова выгонят - может, остаться у него. Но раз ты так говоришь... Хотя он был со мной очень добр.
От этих спокойных слов кровь ударила в голову Чхон Седжу. Что?! Глаза его сузились, губы искривились в кривой усмешке. «Добр»? «Можно остаться у него»? Вот же ублюдок, как ловко этот тварь Чэ Бомджун соблазнил ребенка!
Впрочем, это было в его стиле. Внешность у него была на редкость презентабельная – многие легко верили в его «доброго дядю». Когда-то Чхон Седжу тоже был одним из таких доверчивых «детей».