Лес заблуждений
Больше переводов в ТГ канале - Short_Story
Глава 66
Ручка входной двери дернулась. «Я что-то заказывал? Кого-то звал? Я ведь никому не давал этот адрес, верно?» Из-за того, что сознание было затуманено, в голове роились лишь бессмысленные, глупые вопросы.
Удары стали еще мощнее, казалось, дверь вот-вот вынесут. Урим заставил свое налитое свинцом тело подняться. До двери было всего пять шагов, но путь занял целую вечность.
Собственный надтреснутый голос показался ему чужим. Он звучал глухо, как при сильной простуде. «Вроде я не настолько болен», - подумал Урим, прижимая ледяную ладонь ко лбу. Он подождал ответа, но за дверью царило молчание.
Хозяин дома? Соседи? Раз пришедший не называл себя, желание открывать пропало окончательно. Тяжелая пелена сна снова начала тянуть Урима вниз, к полу. Стоя перед обувной полкой, он медленно развернулся, собираясь уйти обратно.
Усталость и сонливость, до этого тянувшие его ко дну, испарились в одно мгновение. Туман в голове рассеялся, словно от резкого удара. Урим застыл на месте, не сводя широко распахнутых глаз с плотно закрытой двери.
Квон Хэсу? Это казалось настолько нереальным, что Урим не понимал: слышит ли он голос за дверью наяву или это галлюцинация. Пока он стоял, глупо хлопая глазами, из-за двери снова раздалось настойчивое:
- Я принес лекарство. Просто забери его.
Значит, правда. Это действительно был Квон Хэсу. Какое-то время он не давал о себе знать, но в итоге снова появился. Перед глазами невольно всплыло его лицо всё в ссадинах, каким Урим видел его в последний раз.
- У тебя же болит. И дождь идет.
Только тогда Урим осознал, что капли дождя всё еще стучат в окно. Одновременно с этим боль, начавшаяся в лодыжке, пронзила всё тело. Это была та самая боль, которую он пытался игнорировать, прячась в бессознательном сне.
Возможно, Квон Хэсу просто не мог до конца осознать, что между ними всё кончено, и потому продолжал приходить. И напоминать ему об этом всегда приходилось Чин Уриму.
Интересно, как давно он не звал его так ласково? Это имя, которое он раньше произносил так же естественно, как дышал, теперь казалось бесконечно чужим.
- Между нами всё кончено, тебе не нужно об этом беспокоиться. И у тебя нет права заботиться обо мне.
Понял ли он его слова? Хэсу долго молчал. Но Урим был уверен: он всё еще стоит там, под дверью. Урим с трудом повернул затекшую шею и посмотрел на пол. Там лежала коробочка с кольцом, которую он так и не смог ни выбросить, ни убрать.
- Зачем ты бросил работу и пришел сюда? Что ты творишь?
Услышав этот покорный ответ, Урим согнул затекшие колени. Его движения были неловкими, когда он подбирал с пола коробочку. А за дверью тем временем продолжались оправдания Хэсу, если это вообще можно было назвать оправданиями.
- Сразу говорю: мой выбор никак с тобой не связан. Это не из-за тебя.
Почему? Почему он всегда должен быть «не при делах», когда Квон Хэсу принимает решения? Будь то свадьба или нынешняя ситуация.
Эмоции вспыхнули, как искра. Крепко сжав в руке коробочку с кольцом, Урим решительно шагнул к прихожей. Он рывком распахнул плотно закрытую дверь и тут же столкнулся лицом к лицу с Квон Хэсу, который, вопреки ожиданиям, выглядел вполне опрятно.
К счастью, раны, которые Урим видел в прошлый раз, кажется, начали затягиваться. Кое-где еще виднелись шрамы, где кожа не успела восстановиться, и кое-где не сошли синяки. Бинт на руке всё еще был на месте, но повязка выглядела гораздо легче. Вот только лицо его по-прежнему было пропитано смертельной усталостью.
Урим до боли закусил губу и швырнул коробочку, которую держал в руке, на пол. Она с глухим стуком покатилась к ногам Хэсу и замерла, ударившись о носок его туфли.
Хэсу наверняка знал, что внутри. Иначе он не замер бы так, не в силах отвести взгляда от маленького предмета. Урим заставил себя не смотреть на шею Хэсу, скрытую воротником рубашки, и заговорил:
- Да, ты прав. Мы друг другу никто. И в таких отношениях не нужно заботиться о чьих-то лекарствах.
Едва закончив фразу, Урим захлопнул дверь. Образ Хэсу, который всё так же неподвижно смотрел на валяющуюся у ног коробочку, исчез за преградой.
Стоило замку щелкнуть, как Урим бессильно сполз по двери на пол. То ли от желания разрыдаться, то ли от тошноты, в горле стоял комок, который, казалось, вот-вот вырвется наружу.
- Урим-а. Я до сих пор не понимаю, что это за чувство.
Сквозь дверное полотно донеслось приглушенное бормотание. Как и всегда, голос Квон Хэсу можно было узнать мгновенно, даже если бы он смешался с сотней других звуков. Сейчас он говорил бессвязно, словно потерявшийся ребенок.
- Я никогда этого не испытывал, меня этому никто не учил... всё просто пошло к черту. Я даже не могу объяснить, почему я так себя веду.
- Я так хочу понять, что это. Но всё, что я нахожу - это лишь доказательства того, что я был безумен с самого начала. Что это я нас погубил.
В конце фразы послышался горький, едва слышный смешок. Несмотря на то, что Урим не отвечал, Хэсу продолжал свой монолог. Урим зажал рот ладонью, боясь, что его сбивчивое дыхание выдаст его присутствие за дверью. Он давил так сильно, что ногти побелели, а ладонь постепенно становилась мокрой. Он не хотел плакать, но слезы текли сами собой, вопреки его воле.
- …Ты так бережно хранил то, что между нами было, а я… я всё превратил в это.
Хэсу казался страдающим. Человек, который всю жизнь прожил, не зная, что такое раскаяние или осознание ошибок, теперь вдруг начал мучительно оглядываться на свои прегрешения. Раньше это было исключительной участью Чин Урима. Но почему Квон Хэсу теперь так страдает, словно пропускает каждую из этих эмоций через себя?
- Поэтому… я найду ответ. Что это за чувство, как всё исправить и что я могу сделать. Я попробую. Прямо сейчас начну пробовать. Я хочу этого.
- Просто подожди до тех пор. Не уходи.
После этих слов за дверью воцарилась тишина. Урим не знал, ушел ли Квон Хэсу или просто затаил дыхание.
Он яростно тер глаза тыльной стороной ладони, давясь рыданиями. Стоило один раз признать боль, как ноги заныли невыносимо. Но как только он вспомнил мягкие прикосновения рук Квон Хэсу, которые всегда баюкали его в такие моменты, боль начала понемногу отступать. Пока это ноющее чувство не исчезнет окончательно… только до тех пор он будет плакать. Урим еще долго рыдал, сидя на холодном полу в прихожей.
Сколько прошло времени? Несмотря на долгий плач, тело на удивление стало легким. Он поднялся и стряхнул пыль. С тихим скрипом открылась входная дверь - коридор был пуст. Тишина и покой были такими глубокими, будто здесь и не было никакого Квон Хэсу. Ни коробочки, валявшейся на полу, ни запаха его парфюма. Урим долго стоял так, пока не погас датчик света, а затем медленно потянул дверь на себя.
Он прислушался к едва заметному звуку, на который не обратил внимания, когда открывал дверь. Урим высунул голову наружу.
На ручке двери висел белый пакет. На нем было напечатано название аптеки, и не нужно было даже заглядывать внутрь, чтобы понять, что там. «Мне не нужны лекарства. Это не то, что можно вылечить таблетками», - думал Урим, но рука сама собой потянулась к пакету.
Вернувшись в дом, он первым первым делом проверил содержимое. Пакет был доверху забит обезболивающими, средствами для пищеварения, таблетками от головной боли, лекарствами от простуды и спортивными гелями. Похоже, Хэсу не знал, что именно у него болит, и скупил всё подряд. Урим долго разглядывал содержимое, прежде чем достать пластинку обезболивающего. В этот момент он осознал, что у него совершенно пустой желудок.
Он наспех перекусил лапшой быстрого приготовления, прибрался в квартире, которую запустил из-за бесконечного сна, и, только после того как тщательно вымылся, проглотил таблетку. Затем он снова пополз под одеяло. В отличие от тех моментов, когда он просто терпел, сейчас боль, казалось, начала понемногу отступать. «Может, стоило сделать так раньше? Не терпеть, не выжидать и не прятаться... Ведь всего одна таблетка могла всё облегчить».
«Сможет ли Квон Хэсу найти ответ самостоятельно? И если выводом, к которому он придет, станет то, что нам обоим лучше окончательно разойтись и жить как чужие люди... Почувствую ли я облегчение?»
Сознание постепенно затуманивалось, и последней мыслью перед сном стал вопрос, на который он так и не смог найти ответа.
Время летело быстро. Квон Хэсу, казалось, всё ещё не нашёл ответа, но Чин Урим по-своему уже приближался к решению. Наступило время, когда даже в яркий полдень чувствовалась прохлада. Говорили, что эта зима будет особенно холодной, интересно, если перетерпеть эти лютые ветра, станет ли легче жить?
Урим часто оставлял окна распахнутыми настежь и подолгу смотрел на склон перед домом. Не то чтобы он кого-то искал, но он замирал, глядя на людей на прогулочной тропе, пока тело не начинало мелко дрожать, хотя он никогда не был мерзляком.
Опомнившись после очередного долгого созерцания дорожек, Урим встряхнулся. Пора было собираться.
Сегодня он договорился встретиться с заместителем Ча в пригороде. Урим начал постепенно возвращаться к людям. Он встретился с братьями Чжэхуном и Сонхуном, чтобы вернуть телефон, оформленный на имя Чжэхуна, и даже без предупреждения заглянул к матери на работу. Мама так сильно переживала, не случилось ли чего, что у него ушли все силы на то, чтобы придумать убедительные оправдания.
Так он возвращался в привычную колею жизни. Было странно осознавать, что это возможно без Квон Хэсу, но у него получалось. Недавно он даже купил новую машину. Когда он поехал за той, что оставил на терминале в день своего поспешного бегства из Кореи, её там уже не было. Нетрудно было догадаться, что это дело рук Хэсу.
Машина, тайные убежища, новый дом, как бы Урим ни пытался сбежать, Квон Хэсу узнавал обо всём. В какой-то момент пришлось признать: попытки скрыться приносят лишь усталость. С тех пор Урим решил жить так, как жил раньше. И хотя в руках были телефон и ключи от машины, оформленные на его собственное имя, в душе порой селилась пустота, но в целом жить было можно.
Спустя сорок минут езды Урим наконец добрался до места встречи. Прошло несколько месяцев с тех пор, как они виделись с заместителем Ча, поэтому радость от встречи была особенной.
- Начальник, вы, кажется, сильно похудели…
- Наверное, из-за того, что я в последнее время увлекся бегом. Но вы-то сами, Ча, посмотрите на себя - совсем кожа да кости. Я же говорил вам не сидеть на одних салатах ради диеты.
Урим неловко коснулся своей щеки и с искренним беспокойством окинул коллегу взглядом. Щеки Ча действительно впали - то ли от привычки ограничивать себя в еде, то ли от изматывающей работы.
- Ну, у меня были на то причины… В любом случае, я так рад видеть вас в добром здравии. Вся команда очень переживала.
Ча передал приветы от остальных сотрудников, и разговор естественным образом перетек на обсуждение нового директора.
- Он никогда не принимает отчеты с первого раза. Приходится проводить по три-четыре совещания по одному и тому же вопросу.
- Вам что же, приходится каждый день задерживаться допоздна?
Новый директор отдела спортивного маркетинга явно работал в ином стиле, нежели Хэсу. Он медлил с решениями и постоянно урезал бюджеты, из-за чего качество мероприятий и турниров оставляло желать лучшего.
- А как же. Зато кабинет директора он перенес первым делом. В помещение побольше. Наверняка угрохал на это кучу денег.
Говорят, в то время, когда происходила смена руководства, директор Квон еще вмешивался в дела и помогал быстро всё разрулить. Но теперь и это прекратилось, так что работать стало невыносимо - Ча еще долго продолжал жаловаться на судьбу.
- Все в отделе только об этом и твердят. Мол, до начала лета было золотое время.
Он имел в виду те дни, когда Урим еще был на месте. Урим неловко улыбнулся и принялся помешивать лед в стакане трубочкой. Затем он решился задать вопрос, который не давал ему покоя на протяжении всего разговора:
- Значит, директор Квон вообще больше не появляется в компании?
- М-м, похоже на то. Какое-то время его видели вместе с исполнительным директором Хэджуном, но в последнее время он совсем пропал из виду.
Ча украдкой взглянул на Урима, чей голос стал тише. Видимо, решив, что после увольнения отношения Урима с директором Квоном окончательно испортились, он заговорил более доверительно и свободно:
- Свадьба-то расстроилась. Должно быть, он сильно переживает, вот и ушел в тень.
Значит, со стороны это выглядит именно так. В голове обычного человека просто не укладывается вариант, при котором мужчина отказывается от брака и высокого поста ради любовника своего же пола, с которым по закону он даже не может быть связан. Что ж, так и должно быть. Уриму тоже стоило в это поверить.
- …Раз уж заговорили о свадьбах, как прошло торжество у Чуён? Всё получилось?
Немного неестественно, но Урим кое-как сменил тему.
- Да-да, конечно. Менеджер Чхон тогда так и не пришел. Никаких вестей. И где его только носит…
Он так и не выяснил, что именно Хэсу сделал с Чхоном. Но в одном Урим был уверен: этот наглец не просто так перестал появляться на работе и оборвал связи с командой, в которой проработал столько лет. Хэсу явно приложил к этому руку. Было ли это простое давление или нечто более жестокое, в любом случае, причиной всему был сам Урим.
Сердце кольнуло от чувства вины. Урим опустил руки под стол и привычным жестом согнул большой палец. Он начал медленно потирать фалангу безымянного пальца кончиком указательного. Нащупав лишь пустоту там, где должно было быть кольцо, он резко сжал ладонь в кулак.
Он носил это кольцо счастливо всего несколько дней. И сам не мог понять, почему эта привычка так глубоко в него въелась.
Несмотря на то, что в разговоре порой всплывали темы, которые он не мог слушать спокойно, время, проведенное с заместителем Ча, принесло ему удовольствие.
- Вы на такси, Ча? Давайте я вас подброшу.
- Нет-нет, что вы. За мной заедут.
Он ответил с улыбкой и мельком взглянул на экран телефона. Урим прекрасно знал, какое это счастье, когда есть кому тебя забрать и есть место, куда можно вернуться. Вспомнив о том мимолетном счастье, которое когда-то коснулось и его рук, он скрыл горькую усмешку.
Вибрация заставила Урима медленно открыть глаза. Вокруг царила непроглядная тьма - тихий предрассветный час, когда даже дождь наконец стих.
Настойчивое дребезжание продолжало щекотать слух. «Кому это вздумалось звонить в такое время?» - пронеслось в голове. Урим с трудом приподнялся и потянулся за телефоном. Прищурившись от резкого света экрана, он посмотрел на дисплей.
Номер не был сохранен в контактах. Последние цифры тоже ни о чем не говорили. Можно было просто счесть это ошибкой и проигнорировать, но какое-то странное предчувствие не давало покоя. После секундного колебания Урим нажал на кнопку ответа.
На той стороне было тихо. Лишь изредка доносилось едва слышное, прерывистое дыхание. Урим повторил вопрос, но в трубке по-прежнему не проронили ни слова. «Ошиблись номером?» Он уже отвел телефон от уха и собирался нажать «отбой», как вдруг из динамика вырвался неясный, рассеянный голос.
- Утром, когда дождь закончился, пятеро друзей собрались на детской площадке.
Слова рассыпались в тишине. Голос был нечетким, но до боли знакомым, и Урим поспешно снова прижал телефон к уху.
- «Кто сегодня водит?» Треугольник крепко сжал губы.
Это определенно был Квон Хэсу... Но то, что он говорил, не поддавалось логике. Урим затаил дыхание, вслушиваясь в каждое слово.
- Треугольник не водил ни вчера, ни позавчера. Он бегал так медленно, что никак не мог догнать своих друзей. Поэтому и сегодня он надеялся, что водить будет кто-то другой.
Короткие, простые фразы. Сцены, которые легко себе представить. Всё это было знакомо и Уриму. Квон Хэсу сейчас читал детскую сказку. Сначала Урим оцепенел, услышав его голос, а затем пытался осознать сюрреалистичность ситуации: глубокая ночь, и он слушает сказку по телефону. Он несколько раз проверял экран смартфона, не в силах поверить, что это не сон.
Несмотря на отсутствие ответа, история в трубке продолжалась.
- Но всё равно стыдно бегать медленнее всех. Ведь остальные друзья такие быстрые. Лицо Треугольника стало красным, как яблоко.
Урим поймал себя на том, что внимательно вслушивается в рассказ. Раньше он всегда был тем, кто читал книги Хэсу, и теперь, оказавшись в роли слушателя, он испытывал странное, ни на что не похожее чувство. Эта история не была ни захватывающей, ни острой, но он постепенно погружался в неё.
- Друзья, набегавшись до изнеможения, сказали, что им скучно, и один за другим разошлись по домам. В итоге Треугольник остался на площадке совсем один.
- «Я хочу поиграть еще». Треугольник бродил по площадке, но в одиночку играть в салки невозможно.
История закончилась тем, что Треугольник извинился перед друзьями, и все они по очереди водили в игре, весело проводя время. Какую же эмоцию пытался вычленить Квон Хэсу из этого короткого рассказа?
- «Вожу!» И сегодня на детской площадке снова громко звучали голоса играющих в прятки.
Как и в большинстве сказок, финал был счастливым. После того как Хэсу поставил точку, в трубке воцарилась тишина. Не было слышно ни шелеста переворачиваемых страниц, ни попытки начать чтение заново. Лишь его прерывистое дыхание время от времени нарушало безмолвие.
Стоит ли спросить его, зачем он это делает? Спросить, чей это номер? Поколебавшись мгновение, Урим просто сбросил вызов. Телефон больше не звонил. На этом всё закончилось.
Уриму вдруг стало любопытно: кому из героев сопереживал Квон Хэсу, пока читал? Медлительному Треугольнику или его друзьям, которые потеряли интерес и ушли домой?
Несмотря на этот странный звонок посреди ночи, Урим снова крепко уснул. Кажется, ему даже приснились пятеро детей, играющих в салки на площадке.
То, что он принял за разовую акцию, стало повторяться почти каждую ночь. Поначалу Урим просыпался и отвечал на звонки в полузабытьи, но со временем он стал дожидаться вибрации, лежа с широко открытыми глазами.
- «Надо было съесть всего два. Надо было послушаться маму». Малыш стонал, обхватив живот руками, и горько раскаялся.
Даже при том, что звонки стали ежедневными, они не перерастали в полноценный разговор. Один читал сказку, другой - молча слушал. Их привычные роли поменялись местами, но Урим ловил себя на мысли, что это тоже неплохо.
Сегодняшняя история была посвящена раскаянию. Суть её была проста и поучительна: если совершил ошибку по незнанию, в следующий раз сделай выводы из своего сожаления и поступи правильно; любой опыт идет на пользу.
Обида, прощение, тоска, сожаление… Сказки, которые читал Квон Хэсу, всегда несли в себе какой-то подтекст. Однако Урим не собирался на него откликаться. Ведь Хэсу еще не нашел свой ответ и не признал поражение.
- «Завтра я обязательно подниму мусор. Завтра я обязательно перейду дорогу только на зеленый свет. И тогда завтрашний день станет чуточку веселее». С этой счастливой мыслью он заснул.
Сегодня рассказ тоже закончился быстро. Короткий звонок, длившийся меньше пяти минут, подошел к концу. Урим всегда вешал трубку первым. Но когда голос, нежно щекотавший слух, исчез, пустой дом показался особенно безжизненным. Словно по комнате пронесся ледяной сквозняк, Урим поплотнее закутался в одеяло и через силу заставил себя закрыть глаза.
Но сегодня сон почему-то не шёл. В голове то и дело всплывали сказки, которые читал Хэсу, и перед глазами невольно рисовался его образ. Где он сейчас? Дома? Почему сменил номер? И зачем звонит именно в этот предрассветный час? Зачем читает эти истории день за днём?
Вдруг пришла уверенность, что Квон Хэсу сейчас именно там. Урим знал, что на вилле он почти ни с кем не общается и живёт в полной изоляции, но всё же... Неужели он звонит каждую ночь только для того, чтобы вынести одиночество и холод предрассветных часов в этом пустом доме?
«Лучше бы я не брал трубку, чем вот так ворочаться и думать о Квон Хэсу. Тогда завтра и послезавтра мне стало бы легче». Пытаясь убедить себя в этом, Урим зажмурился. Но сон по-прежнему был бесконечно далек.