Лес заблуждений
Больше переводов в ТГ канале - Short_Story
Глава 46
- С прогулками на сегодня всё.
- Давай сегодня уйдём вместе. Нам ещё есть о чём поговорить.
Хотя он притворялся нежным, голос его был ледяным. Не дожидаясь ответа, Хэсу тут же развернулся и ушёл. Щёлк - дверь кабинета директора захлопнулась прямо у него перед носом. Может, это просто кажется, но выглядело так, будто он обиделся и намеренно воздвиг стену.
Урим закусил пересохшую губу. И в этот момент телефон в его руке завибрировал. Вздрогнув и дёрнув плечом, он поспешно взглянул на экран. Это был тот самый звонок от матери, которого он так ждал.
Резко развернувшись, он вышел в коридор. Спешными шагами он искал безлюдное место.
- Алло. Почему так много пропущенных? Взял отгул?
- Нет. Просто ты не отвечала. Где ты была…?
- Была на консультации у знакомого специалиста. Не знаю, что нажала, но вибрация вообще не работала. Ты, наверное, переживал. Ой.
Голос матери был спокойным. Следом раздался звук закрывающейся дверцы - похоже, она села в машину. Он убедился, что с ней всё в порядке, но тревога почему-то не отпускала.
- Угу, конечно. Сейчас поеду домой, заехать к тебе в офис?
- … Не надо. У меня всё хорошо. Ты же сегодня выходная. Отдохни как следует.
- Ой? А откуда ты знаешь, что у меня выходной?
Нет, на самом деле он не знал. После разговора с Хэджуном его смятение только усилилось. Беспокойство принимало разные формы и в итоге вылилось даже в подозрения в адрес Хэсу.
- Я хотел вместе пообедать, поэтому заходил в офис. Коллега сказал.
- Ой-ёй, заставила больного ребёнка зря ходить.
- Всё в порядке. Но мама, случайно…
Он закусил пересохшую губу и бросил взгляд через плечо. Пустой коридор. Ни тени Квон Хэсу. Ни звуков музыки. Мир вокруг будто затянуло туманом - всё расплывчатое, лишённое чётких очертаний.
- От Хэсу не было никаких сообщений?
- От Хэсу? Обычно он пишет только на праздники или дни рождения, а так - ничего. А что?
Оказалось, что те несколько часов, в течение которых мать была недоступна, не имели никакого отношения к Хэсу. Он удостоверился в этом, проверив у обоих. «Значит, теперь мне спокойно?»
- …Нет, ничего. Я сегодня пойду домой. Кажется, я только зря заставляю вас волноваться.
Он уже не помнил, как отвечал на последующие вопросы и беспокойство. Что-то пробормотал, сослался на обеденный перерыв и завершил звонок. И лишь тогда силы окончательно покинули его. Урим сполз по стене и тяжело опустился в углу коридора. Только в этот момент на него обрушилась вся лавина чувств, которую он так долго сдерживал.
«Значит, и я наконец-то начал сомневаться в Квон Хэсу. Как и его семья. Моя вера в него больше не непоколебима. Мой образ кажется мне самому чужим и шокирующим, что уж говорить о Квон Хэсу?» Вспомнились мелькнувшие обиженные чёрные глаза. И тут же вслед за ним прозвучал голос, холодный и давящий, словно угроза. Лучше бы он вообще ничего не чувствовал. Но в его глазах явно читалась обида.
Он действительно не знал, что теперь делать. Чувствовал себя окончательно потерянным.
Из-за плотно закрытой двери кабинета директора послышалась громкая, оглушительная музыка. Жалюзи были снова плотно опущены. Возможно, это было проявлением нежелания Хэсу раскрывать свои истинные чувства.
Урим, держась за раскалывающуюся голову, тихо вздохнул.
Вскоре после обеда в офис пришла доставка. Каждому члену маркетингового отдела достался сэндвич и сок. Урим знал, что это было для него, пропустившего обед.
- Говорят, это директор прислал.
Что он тогда подумал, услышав это? Что Квон Хэсу прекрасно справится и без него? Что можно выдохнуть?
Несмотря на пропущенный обед, есть совсем не хотелось. Урим так и не доел сэндвич, отложил его в сторону. Машинально привёл стол в порядок, достал таблетки, которые принёс с собой, и закинул их в рот. Горький вкус, распространявшийся во рту, никак не становился привычным. Он запрокинул голову, чтобы проглотить таблетки водой.
И даже в этот момент он ощущал на себе пристальный, липкий взгляд. Но Урим так и не повернулся.
И вот, когда он сосредоточенно и быстро стучал по клавиатуре, он увидел силуэт, быстро выходящий из кабинета директора. Лишь после того, как тень полностью исчезла, Урим выглянул из-за низкой перегородки. Он увидел затылок Хэсу, спешащего куда-то.
Торопиться так он мог только в одно место. Туда, где в прошлую пятницу Урим устроил сцену. Туда, куда обычному человеку, как он, нельзя так просто войти и где нельзя подслушать разговоры.
«Наверное, снова обсуждать свадьбу. Где будет церемония, куда поедут в медовый месяц. Интересно, и это тоже за него решат другие, до мелочей? А если я к тому времени всё ещё буду рядом с Хэсу… мне что, придётся идти на его свадьбу? Смогу ли я искренне пожелать ему счастья?»
Всё это время, когда он говорил, что хочет, чтобы Квон Хэсу жил как все, было обманом. Чин Урим не хотел, чтобы Квон Хэсу становился обычным. Он хотел, чтобы он навсегда оставался другим и нуждался в его помощи. Но именно Чин Урим подтолкнул его к этому обычному выбору. Значит, хотя он и провёл долгое время рядом с Хэсу, в итоге он всё время кружил на одном месте. Во рту стало горько. Хотя таблетки, которые он только что проглотил, должны были уже раствориться без следа.
- Начальник отдела, это образцы, которые прислали, возьмите один.
Урим, уставившийся в пустой коридор, услышав голос коллеги, наконец очнулся. Он неловко приподнял уголки губ, но в голосе не было ни капли сил.
Новый продукт, который мог служить фонариком и одновременно обнаруживать скрытые камеры. Для спортсменов, которые во время тренировок вынуждены останавливаться в самых разных отелях как в стране, так и за рубежом, это был неоценимый предмет. Вспомнилось, как они ранее запрашивали количество для спортсменов.
- Быстро же выпустили. Вы же отложили несколько штук для раздевалок на базе?
- Да-да! Нам дали ещё несколько.
Когда он сказал, чтобы раздали живущим отдельно коллегам, ему протянули коробку, сказав, что уже взяли по одному. Урим получил маленькую коробочку размером с ладонь. Тихо вскрыв её, он внимательно прочитал инструкцию. Включил устройство, проверяя, как оно работает, привыкая к ощущениям в руке.
Пи-и-и. Короткий сигнал и мигающий красный свет. Урим подумал, что детектор отреагировал на камеру ноутбука, и поднёс прибор ближе к экрану. Пи-и-и.
Кажется, эффективность лучше, чем ожидалось. Урим поводил устройством размером с палец туда-сюда.
Пи-и-и. Раздался ещё один короткий сигнал. Но на этот раз почему-то на душе стало неспокойно. Даже далеко от ноутбука сигнал продолжал тихо звучать.
Двигая рукой влево-вправо, Урим искал место, которое детектор распознавал как камеру. Полка с документами, табличка с именем на перегородке, внутренний проводной телефон в углу. Всё мимо. Как только сигнал, который до этого прекрасно работал, внезапно прекратился, в голове Урима зазвучала красная тревога.
Пи-и-и. Ещё один тихий звук, и загорелась красная точка. Рука Урима замерла перед фигуркой размером меньше кулака. Фигурка в форме конька была подарком от Хэсу. Она была точно такого же цвета и формы, как те, что носил Урим в детстве, и он хранил её как невероятно дорогую сердцу вещь.
Неужели снова эти мысли, хотя прошло всего несколько часов с тех пор, как он, сомневаясь в Квон Хэсу, причинил ему боль? Хотя умом он так думал, детектор выскользнул из его ослабевшей руки и упал с глухим стуком. Отодвинув детектор, который больше не мигал красным светом, он поднял фигурку. Сколько ни смотрел, не было видно места, где могла бы быть прикреплена камера. Дрожащими пальцами Урим стал дёргать и крутить фигурку.
Щёлк. Часть откололась. Заглянув внутрь, он увидел что-то маленькое и чёрное.
Урим снова повернул фигурку. Объектив камеры был встроен в районе щиколотки конька. Именно там, где с ювелирной точностью было выгравировано его имя.
Неужели Квон Хэсу с самого начала подарил это именно с этой целью? Зная, что он будет дорожить ею? Зная, что поставит её на самое видное место? Ведь когда он дарил её, между ними ещё ничего не было.
Хэсу знал. Потому что сам через это прошёл. Знал, насколько удушающим бывает надзор, как он ломает волю к побегу. Возможно, поэтому он и расставил вокруг такие глаза, чтобы Урим даже не думал бежать. И не только здесь. В прежнем доме, в машине, в каждом месте, куда ходил Чин Урим, за ним, возможно, уже давно тянулся этот взгляд.
Урим просунул пальцы внутрь фигурки и вытащил чёрный предмет. Крошечная камера, размером с ноготь. Он видел её каждый день, держал рядом, и ни разу не заподозрил. Как он мог не заметить этого ни разу? Чёрный кругляш полетел в мусорное ведро.
Урим крепко сжал в ладони обломок фигурки. Острый край больно впивался в кожу, но разжать пальцы он не мог. Этот осколок в руке был словно сам Квон Хэсу. Опасный, способный ранить, и при этом имеющий для него форму чего-то бесконечно дорогого.
Однажды разрушенное доверие рассыпалось с пугающей скоростью. Что-то было безнадёжно не так. Всё шло неправильно, искажённо. Квон Хэсу, Чин Урим, их отношения — всё перепуталось, превратилось в беспорядочный клубок. Урим больше не мог предугадать поступки Хэсу, а Хэсу лишь всё сильнее сжимал на нём кольцо. Любили ли они друг друга на самом деле? Было ли это вообще тем, что называют чувствами между влюблёнными?
К горлу подступила тошнота. Урим зажал рот ладонью и бросился в туалет. Казалось, кто-то звал его вслед, но сил вслушиваться уже не осталось.
Схватившись за унитаз, его вырвало. Так как он почти ничего не ел, из него ничего не выходило, но его рвало до тех пор, пока кровь не прилила к лицу. Крепко зажмуренные глаза были влажными. Непонятно, с каких пор он плакал. Промучившись ещё некоторое время, Урим пошатываясь поднялся.
Прополоскав рот у раковины, он вдруг начал яростно умываться. Он так неистово поливал себя водой, что рукава промокли.
Приглушённые всхлипы. Спрятав лицо в ладонях, он беззвучно плакал долгое время. Когда казалось, что рыдания вот-вот вырвутся наружу, он кусал губу до крови. Во рту появился металлический привкус крови, но он лишь сильнее вгрызался в губу.
«Если так жить дальше, Квон Хэсу сломается. И ты - тоже».
На самом деле Хэджун был прав во всём. Чин Урим всё понимал, но делал вид, что не знает. Эгоистичным выбором он подталкивал Квон Хэсу, прикрывая это лицемерной заботой, будто защищает его. Он жил, прячась в тени Хэсу, уверенный, что при любом раскладе тот выберет его, поставит выше всего. И при этом всегда боялся дня, когда сам перестанет быть для Хэсу исключением.
Всё было разрушено. Вода, застоявшаяся в тени, не может оставаться чистой. В душе Уримa не было ни луча света, и появление Хэсу в ней было всего лишь случайностью. Но из-за собственной жадности он удержал его, не позволил уйти. Того, кто должен был просто пройти мимо, он заставил гнить в своей тени.
В потемневшем от слёз поле зрения мелькнуло лицо Хэсу. Его улыбка, которую он так любил, и взгляды, порой до смущения настойчивые. Эти воспоминания переполнили сердце - и в конце концов обрушились разом. Когда вся память о Хэсу вытечет без остатка, как Уриму справиться с этой пустотой внутри?
Он долго сидел так, уткнувшись лицом в мокрые ладони, беззвучно плача, надеясь, что шум льющейся воды спрячет его всхлипы.
Хотя он снова и снова умывался ледяной водой, на лице всё ещё были следы слёз. Распухшие губы, пульсировали, но это было неважно.
Из коридора доносилась громкая музыка. Похоже, Хэсу вернулся на своё место.
Ненадолго застыв на развилке, Урим обернулся. В дальнем конце коридора поблёскивала камера видеонаблюдения. Раньше ему всегда было интересно, что чувствует Хэсу, глядя на неё, - и сегодня почему-то ответ угадывался сам собой. Возможно, он успокаивался, убеждаясь, что в этом наблюдении они связаны вместе.
Урим самодовольно купался в этом взгляде, прикованном лишь к нему, находя в нём удовлетворение. Он смутно ощущал, что что-то не так, но радовался одному лишь факту: Квон Хэсу считает его особенным. Хотя не должен был. Он знал, что это ненормально, и всё равно принимал это.
Всё началось с эгоизма Чин Урима. Значит, теперь пришло время закрыть этот навязчивый, неотрывный взгляд наблюдения.
Он глубоко вдохнул, наполняя грудь воздухом. Дышать было тяжело, будто воздух не доходил до диафрагмы. Казалось, что-то застряло в горле, не давая нормально вздохнуть. Урим хорошо знал это чувство. Ведь он ощущал его каждый день, когда ему сказали, что однажды он может потерять способность ходить. Но можно ли испытывать такие чувства по отношению к Хэсу? Он не хотел поспешно давать имя этим эмоциям.
Будто приняв решение, Урим шагнул вперёд. В сторону, откуда доносилась музыка, пропитанная тревогой Хэсу. Он смутно услышал дежурное приветствие со стороны секретаря, но не смог ответить. В его поле зрения был только Квон Хэсу - тот, кто находился за дверью кабинета директора.
Он распахнул дверь без стука. Бум, бум. Музыка гремела достаточно громко, но Хэсу всё равно уловил его присутствие. Он резко поднял голову, до этого сидя, опершись локтями о стол и сжимая голову руками. Острый взгляд мгновенно скользнул по Уриму с головы до ног. Липкий, переплетающийся чёрный взгляд заставил его на мгновение задержать дыхание.
Хотя музыка играла так громко, что, казалось, закладывало уши, почему-то казалось, что они оказались в леденящей тишине. Возможно, Хэсу чувствовал то же самое, потому что, не мигая, встретился с ним взглядом.
После долгого молчания Хэсу резко поднялся. Широко шагнув к аудиосистеме, он нервным движением выдернул шнур. Пространство, наполненное музыкой, мгновенно погрузилось в тишину. И теперь можно было заметить, что дыхание Хэсу немного участилось.
Спросил он уже довольно спокойным голосом. Расстояние между ними сократилось настолько, что носки их ботинок почти соприкасались. Теперь лицо Хэсу невозможно было охватить взглядом целиком. Урим прикусил треснувшую губу, и расплывшаяся боль отдалась мутным эхом. Чуть прищурив один глаз, он молча смотрел на Хэсу.
Слов было слишком много, и ни одно не хотело сорваться с губ.
- Интересно, почему ты плакал.
Вытянутый палец Хэсу легко коснулся покрасневшего уголка глаза Урима. Он снова и снова проводил по нежной коже под глазом, даже несмотря на то, что ресницы мелко дрожали. От этого притворно ласкового прикосновения жар снова поднялся к глазам. Казалось, будто он не упрекает Урима за подозрения из-за исчезновения матери, а наоборот - беспокоится о нём. На губе, где кровь только-только перестала идти, вновь разлился металлический привкус. Урим проглотил тёплую, влажную слюну и сдержал рыдание.
Хэсу, долго смотревший на Урима, наклонился, сокращая расстояние между ними. Он был так близко, что можно было почувствовать тёплое дыхание на коже, но чёрный настойчивый взгляд по-прежнему был прикован к его лицу.
- Вот зачем ты сломал то, что было целым? Жил бы как жил, зачем вдруг начал меня подозревать.
- Если бы ты просто оставил всё как было, я бы сам всё проверил и не стал бы об этом спрашивать. Ведь это только лишние хлопоты для нас обоих.
Тихий, но совершенно спокойный шёпот Хэсу сразу же впился в уши. Он понял, что Урим обнаружил камеру в фигурке. Это также означало, что он больше не собирался скрывать факт постоянного наблюдения.
- …Ты всё это время наблюдал за мной с её помощью? Ты с самого начала хотел именно этого? Это преступление. Ты ведь понимаешь?
Короткий, лишённый эмоций ответ лишил Урима дара речи. Хэсу был совершенно спокоен, даже совершив поступок, граничащий с преступлением. Впрочем, ожидать от него угрызений совести с самого начала было наивно.
Урим с трудом выдавил из себя одно слово и снова сглотнул сухую слюну. Что-то тяжёлым грузом придавило грудь, не давая голосу выйти как следует. На вопрос, который он так и не смог договорить до конца, Хэсу и на этот раз ответил легко.
- Боялся, что ты можешь быть в опасности.
Всё о Чин Уриме было в руках Квон Хэсу. Он был тем, кто, если хотел что-то узнать, настойчиво выспрашивал и в конце концов добивался своего. Значит, не было необходимости в хлопотах с тайным наблюдением через камеру. Так зачем же он выбрал именно этот путь? Когда мысль зашла так далеко, что-то подступило к горлу. Хотя голос, несомненно, дрожал, Урим разжал окровавленные губы.
- В какой я опасности? Что было любопытно? Что ты хотел узнать настолько, чтобы сделать такое?
Хэсу даже бровью не повёл. Он лишь переместил руку, гладившую кожу под глазами, к окровавленной губе и провёл по ней.
- Было же очевидно, что менеджер Чхон тебя донимает, но ты притворялся, что всё в порядке, и скрывал это. Я хотел узнать, какое выражение лица у тебя, когда ты один.
В его взгляде не было ни тени эмоций. Пустые, сухие глаза смотрели прямо на него. В этих чёрных, глубоких зрачках, похожих на бездонную тьму, отражалось его собственное испуганное лицо. Когда холодные пальцы Хэсу коснулись его губ, они задрожали. Урим попятился назад и сорвался на крик.
- А потом? Если с тем, что ты за мной следил, начались бы проблемы, то что дальше? Чем бы ты на этот раз расплатился за то, чтобы это замяли?
По мере того как Урим отступал, расстояние между ними увеличивалось. Хэсу потер кончики пальцев, словно проверяя ушедшее тепло. Затем он прищурился.
- Теперь ты и работаешь, и женишься. Что дальше-то остаётся, а?!
Урим кричал так, словно горло вот-вот разорвётся. На лице выступали вены и приливала кровь, но он продолжал повышать голос. Хэсу, хладнокровно принимавший поток упрёков и обвинений, сделал широкий шаг вперёд. Затем, преградив Уриму путь, обхватил его лицо ладонями.
Это был спокойный голос и жест, словно успокаивающий взволнованного человека. В них не было ни попытки понять, ни желания вникнуть в состояние Урима., который был на грани безумия. И всё же от тепла его тела, ощущаемого на щеках, глаза сами собой наполнились жаром.