Правила компании: служебные романы запрещены
Больше переводов в ТГ канале - Short_Story
Том 3. Глава 11. Правило 3. Определение идеальных отношений
На обеих сторонах двуспальной кровати то и дело слышались шорохи. Зимние каникулы первого курса. Два парня, которые поддались порыву и рванули в Париж с криками «Эйфелева башня!», теперь ворочались, пытаясь скрыть свои движения за шумом радиатора. Но даже так было невозможно не заметить, что сосед по кровати тоже не спит.
Первым резко сел Мингю, лежавший справа.
— Сон Ихо, тебе ведь тоже не спится?
Оба они с треском провалили попытку адаптироваться к часовому поясу. С утра до вечера они бродили на пронизывающем холоде, пока пальцы ног не распухли и не покраснели, но стоило вернуться, и сон как рукой сняло. Ситуация была донельзя странной: силы были на исходе, а голова оставалась ясной.
Сэндвич, съеденный на ужин, давно переварился. Услышав бормотание Ихо, Мингю выбрался из-под одеяла. Отель был дешевым, с плохим отоплением, поэтому стоило покинуть нагретую их телами постель, как тут же навалился холод. Ихо потер покрывшиеся мурашками плечи, наблюдая, как Мингю, перемахнув через его чемодан, выудил из своих вещей два стаканчика с лапшой быстрого приготовления и потряс ими в воздухе.
Ихо тут же соскочил с кровати.
Заметив блеск в глазах друга, Мингю горделиво вскинул голову и снова полез в чемодан, достав оттуда баночку тунца и упаковку кимчи. Пораженный такой невероятной предусмотрительностью, которой сам не обладал, Ихо неистово захлопал в ладоши. Оба с энтузиазмом принялись накрывать стол для классического корейского «ночного дожора».
Мингю утащил гостиничный чайник в ванную, тщательно его вымыл, а для верности еще и прокипятил в нем водопроводную воду, которую тут же вылил. В этой поездке Ихо открыл для себя, что его друг — тот еще чистюля. Пока Мингю возился в ванной, Ихо наполовину приоткрыл крышки стаканчиков, высыпал специи и аккуратно разложил одноразовые палочки. Наконец Мингю, оставшись довольным чистотой чайника, заглянул в мини-бар и резко замер.
— Обычной воды нет. Только газировка.
Ихо ответил максимально серьезным тоном:
— …Теоретически, если её вскипятить, будет то же самое.
— Какой у Сон Ихо был балл по химии?
— Высший. Причем по углубленному курсу.
Их ладони с громким хлопком встретились в воздухе. Словно мальчишки, затеявшие опасный эксперимент, они с азартом забулькали газировкой, выливая её в чайник. Поначалу вода в нем яростно забурлила, но вскоре из носика повалил обычный горячий пар. Кипящая «минералка» тут же была разлита по стаканчикам с лапшой.
Как только по комнате поплыл знакомый аромат, двое парней с их зверским аппетитом принялись нетерпеливо постукивать палочками.
— А нет ли там какого-нибудь научного принципа, согласно которому лапша на газировке заваривается быстрее?
— Нет. Я же сказал: после кипячения это обычная вода.
— Эх, вот поэтому с технарями каши не сваришь. Никакой романтики путешествий.
Ихо очень хотелось прочитать лекцию о процессах растворения и испарения этому «гуманитарию», не смыслящему в химии, но из чувства благодарности за дарованный ужин решил на сей раз промолчать.
Мингю, которому явно было скучно ждать, принялся выстукивать палочками по крышке стаканчика, как по барабану, и замурлыкал под нос какую-то дурацкую песню.
Он на ходу перекраивал слова детской песенки, которая в оригинале начиналась с «Ручки мерзнут, мерзнут!».
— Из-за зимнего ветра — Сон, Сон, Сон!
В конце концов Ихо не выдержал и прыснул от смеха — уж слишком нелепо это звучит.
С какого-то момента Мингю начал придумывать Ихо странные прозвища. То добавит лишний слог — и получится «Сон Ихо-Ихо», то, наоборот, отсечет фамилию, оставляя просто «Сонъи», а вот теперь и вовсе «Сонъи-Сонъи». Он произносил это настолько буднично, что Ихо даже неловко было делать замечание, и он просто махнул рукой: пусть называет как хочет. Имя у него было редкое, и в школьные годы его частенько из-за этого дразнили, но в том, как его звал Мингю, чувствовалось совсем иное.
Даже содрогаясь от собственного смеха, Мингю допел песенку до конца. В итоге перед поздним ужином они еще раз выбились из сил, смеясь до колик в животе.
Лапша быстрого приготовления на газировке имела странный вкус, отличавшийся от той, что они ели в Корее, но для них, уставших от жирной западной еды за несколько дней, это было замечательно. Два 21-летних парня не потратили и пяти минут, чтобы опустошить свои порции. Согревшись и набив животы, они меньше чем через час уже крепко спали, закинув друг на друга руки и ноги и то и дело нарушая границы чужой половины кровати.
На следующий день двое бесстрашно сновали по разным местам за границей. Никто этого не обговаривал, но девизом их путешествия само собой стало: «Поспим на том свете». За исключением перерывов на еду, их график не подразумевал ни минуты покоя. Холод и усталость мгновенно забывались на фоне диковинных пейзажей. В глубине души Мингю был благодарен Ихо за то, что тот без единого слова упрека следовал за ним по этому безумному, составленному на коленке маршруту.
— Сонъи, иди мойся. Сейчас горячая вода как раз хорошо идет.
Радиатор, издававший только много шума, и сегодня не особо помогал с отоплением. Мингю, накинув большое полотенце как плащ, вышел из ванной и направился к маленькому туалетному столику. Нанося лосьон на лицо, он снова крикнул в сторону неподвижной кровати:
— Сказал же, иди мойся! Стоит тебе прилечь — и всё, поминай как звали, уснешь ведь!
Благодарность за компанию — это одно, а гигиена — совсем другое. График был плотным, так что прилечь на минутку и перевести дух — это окей. Но ложиться в одну постель, пропитавшись пылью туристических достопримечательностей и общественного транспорта, было выше его сил.
Лучше разбудить его сейчас, причитая, чем потом, когда он уснёт, — тогда его можно будет хоть до коридора докатить, и он не проснётся.
Однако Ихо так и не шелохнулся. Мингю, продолжая энергично сушить волосы полотенцем, зашагал к кровати.
— Эй, я кому говорю, иди быстре… стоп… А?
На кровати, где Ихо еще недавно ворчал: «Я помоюсь попозже!», свернувшись калачиком, никого не оказалось. То, что он принял за очертания спящего тела, было лишь скомканным одеялом.
Мингю несколько раз оглядел тесную комнатку, прекрасно зная, что спрятаться здесь негде. Наконец его взгляд зацепился за клочок бумаги на краю подушки.
«Скоро буду, вышел ненадолго. Сон Ихо»
Зимнее солнце давно село, за окном была глубокая ночь. Взглянув на вешалку, он увидел, что пуховика Ихо действительно нет.
Недоумение на лице Мингю быстро сменилось раздражением.
«Нет, ну если приспичило куда-то, мог бы завтра со мной сходить. Какого черта бросил записку и смылся втихую? Мелкий пакостник».
На самом деле Ихо был лишь немногим ниже Мингю и вовсе не выглядел хрупким, но почему-то рядом с ним всегда возникало это необъяснимое желание — оберегать. Виной тому, скорее всего, был его характер: вечно он поглядывал по сторонам, как пугливое травоядное.
…Впрочем, может, он просто вышел в лобби на первом этаже. Магазин тоже рядом, так что дорога туда не должна быть опасной. Наверное, сам вернётся….
Мингю пытался убедить себя в этом, но странное чувство тревоги, будто по сердцу кто-то скребся мелкими когтями, никак не проходило.
Мингю набрал номер Ихо. Гудки тянулись бесконечно долго. Один, два, три… Он даже отнял телефон от уха, чтобы проверить, тому ли человеку звонит. Нет, всё верно — вызываемый абонент Ихо. Мингю нахмурился, продолжая ждать ответа. Когда количество гудков перевалило за десяток, он не выдержал и швырнул полотенце, которым только что вытирал мокрые волосы.
Он наскоро натянул одежду и всунул руки в рукава куртки. Уже в ожидании лифта он заметил, что выскочил в комнатных тапочках вместо нормальной обуви, но возвращаться за кроссовками не было времени, каждая секунда казалась на счету. В обшарпанном лобби, где до сих пор пылились прошлогодние рождественские украшения, Ихо не было. Не нашлось его ни столовой, ни в баре.
К этому моменту паника уже начала накрывать с головой. «Неужели что-то случилось?» — пронеслось в мыслях. Мингю бессмысленно крутанулся по лобби еще раз и уже решительно направился к выходу на улицу, но его остановил сотрудник отеля. Тот указал на босые ноги Мингю в тонких тапочках — в такую погоду он мигом бы обморозился. В пылу беспокойства Мингю даже не подумал об этом. Проклиная себя за то, что сразу не переобулся, он снова бросился к лифту.
Тревога нарастала с каждым этажом. «А что, если его обманули какие-нибудь подозрительные типы и увели втихую?» Самое ужасное, что при его наивности и мягкотелости это не казалось чем-то невозможным.
Едва двери лифта открылись, Мингю широкими шагами почти пробежал по коридору. Если бы ковровая дорожка не поглощала звуки, грохот его шагов разносился бы на всё здание. И вот, добравшись до их номера, он увидел у двери чью-то сгорбленную фигуру.
Знакомая макушка склонилась над чем-то… Ихо, сжавшись в комочек, пытался зажечь свечу на маленьком торте.
Он был настолько поглощен борьбой со спичками, что даже не заметил человека, замершего в нескольких шагах от него.
— Да почему же не зажигается-то, а?
Чирк, чирк. После нескольких попыток Ихо всё же удалось зажечь свечу на торте.
18 февраля. Сегодня был его день рождения.
Закончив с «приготовлениями», Ихо в какой-то неловкой позе осторожно приподнял торт. Но тут же столкнулся с дилеммой: обе руки были заняты, и открыть дверь не представлялось возможным.
«Думаешь, тебя из-за двери услышат?»
С обреченным видом Ихо нажал на дверной звонок. Разумеется, внутри никого не было, так что и ответа не последовало.
«Этот вопрос я задал себе раз десять до тебя».
В конце концов Ихо попытался прижать торт локтем к груди, чтобы освободившейся рукой нащупать в кармане карту-ключ. Из-за этого резкого движения подставка накренилась. Торт начал медленно, но верно соскальзывать в сторону.
В ту же секунду Мингю рванул с места.
Торт уцелел. Ну, не совсем в первозданном виде, но по крайней мере катастрофического падения на пол удалось избежать.
Правда, тот бок, что едва не сорвался вниз, теперь был придавлен ладонью Мингю, из-за чего крем изрядно помялся.
Спаситель торта, Мингю, с удивлённым лицом широко улыбнулся Ихо.
Мингу задул свечу, накренившуюся вместе с тортом. Поставив торт ровно и убрав руку, он увидел, что в креме не только вся рука, но и манжета куртки.
Несмотря на это, он не мог перестать глупо лыбиться — настолько ему было хорошо. Внутри всё сладко заныло, но уже совсем не от той тревоги, что терзала его минуту назад.
— …Ага… Но почему ты оказался снаружи?
— Сам как думаешь? Выхожу из душа — а мелкий партизан исчез, не сказав ни слова. Вот и пошел искать.
«Ты и так выглядишь как ребенок, а тут среди ночи умотал один в чужом городе — как тут не дергаться? И ты всерьез думал, что эта сухая записка меня успокоит? А трубку почему не берешь? Хотя ладно, и так ясно — тащил торт обеими руками, куда там на звонки отвечать».
Ворчание было готово сорваться с языка, но почему-то сегодня не хотелось этого делать. Может, потому что нашёлся человек, который отметил его день рождения вдали от дома, в то время как от семьи не было ни слова.
Поэтому Мингю лишь мазнул перепачканным в креме пальцем по щеке Ихо.
— Эй! — возмутился тот, но в его голосе не было и капли настоящей злости. — Ну что ты делаешь…
— Ты всё равно еще не мылся. А ну марш в душ, живо. Специально тебя вымазал, чтобы был стимул.
Такой смирный, что даже возразить не может, только хмурится. Зайдя в номер, Мингю накрыл праздничный стол на том же месте, где вчера они устроили ночной пир с лапшой. Было бы преувеличением сказать, что этот помятый торт выглядел аппетитнее, чем корейская еда, которую они не видели несколько дней, но в душе Мингю уже вовсю смаковал ту неуклюжую романтику, что подарил ему друг. Ему было жаль даже стирать крем с пальцев.
Мингю зачерпнул кусочек торта имеющейся в номере ложкой и протянул Ихо.
— Сонъи, съешь кусочек и иди мыться.
Он легонько покачал ложкой перед его лицом, и только тогда до Ихо, кажется, дошло, что его хотят покормить с рук — он аж вздрогнул от неожиданности.
— Мы столько всего друг о друге знаем и уже несколько дней спим в одной кровати, к чему теперь эта скромность? Ешь давай. Тогда и я поем.
Ихо, словно сломанный андроид, одеревенело наклонился и, не касаясь ложки, одними губами снял кусочек торта. Он прикрыл рот ладонью, прожевал, и на его лице тут же появилось неопределенное выражение.
— …Как они вообще едят настолько сладкое?
— Точно. А почему ты купил шоколадный? Ты же не любишь сладкое.
Мингю замер с ложкой в руках, а мгновение спустя его пробрал смех. Ихо недоуменно уставился на него, но Мингю не мог остановиться — то щекочущее чувство внутри требовало выхода.
— Вкусно, мне нравится. Правда.
Он демонстративно отправил кусок торта в рот, всем видом показывая, как ему нравится.
— Спасибо большое, Сони. Подумать только, встречать день рождения в самом Париже.
Ихо развернулся в сторону ванной.
— Доедай всё сам. А я пошел мыться.
Ихо напоследок бросил на Мингю быстрый взгляд и, потирая лицо и шею, будто сам не понимал, отчего ему так неловко, скрылся в ванной. Глядя на эту его застенчивость, Мингю вдруг невольно подумал:
«…И как он только собирается выживать в этом жестоком мире?»
А затем, ощутив внезапный укол ответной неловкости, он просто запихнул в рот огромный кусок торта.
Время путешествия пролетело незаметно. К концу их насыщенного приключения даже у полных сил двадцатилетних парней начали проявляться признаки надвигающейся простуды и ломоты в теле. Сдав багаж, раздувшийся от груды мелких сувениров, они, едва переставляя ноги, поплелись к скамейкам в зале ожидания аэропорта.
Ихо попытался уступить место у стены, но Мингю, притянув его за плечо, сам уселся на среднее сиденье, фактически зажав друга между собой и стеной. В ответ он поймал недоуменный взгляд — мол, «ты чего это?», — но внятных объяснений у него не нашлось.
— Ох, сил нет. Ну и вымотались мы в этой поездке.
Чтобы отвлечься, он просто уронил голову на плечо Ихо.
— Если я подхватил грипп, то ты сто процентов тоже. Пойдем ко дну вместе.
Всё начиналось как шутка, но почувствовав, как напряглось плечо Ихо, Мингю внутренне усмехнулся: «Надо же, посмотрите на него». Они знакомы уже столько лет, за плечами целое совместное путешествие, а он до сих пор так реагирует. Мингю нарочно посильнее прижался щекой к его плечу. От этого Ихо и вовсе застыл, боясь даже голову повернуть. Хм.
— Сонъи, хочешь фотки посмотреть, пока самолет ждем?
Для поездки в Европу Мингю выложил немалую часть своих карманных денег на камеру. Весь отпуск они по очереди фотографировали друг друга, так что Ихо управлялся с аппаратом не хуже самого владельца.
Фотографий было море — они ведь носились по городу с рассвета до глубокой ночи. Сначала шли кадров десять с пейзажами, которые снял Мингю, затем мелькнуло несколько фото самого Ихо, и вдруг атмосфера альбома резко изменилась. Композиция стала чуть… нет, гораздо хуже, чем на предыдущих снимках.
Ча Мингю, нелепо обрезанный по колено; Ча Мингю, задвинутый куда-то в правый угол на фоне красивого здания; Ча Мингю, превратившийся в призрачного двойника из-за смазанного фокуса, и снова Ча Мингю…
Листая фото, Мингю прыснул и обернулся к Ихо:
— И зачем ты меня столько наснимал? Эй, это еще что? У меня тут голова как арбуз. Мог бы хоть попросить меня замереть и попозировать. О, а вот это вышло круто — я тут так естественно смотрю в сторону.
— …Я и сам не заметил, что их так много.
Они продолжали листать фото. Если у Мингю половину памяти занимали пейзажи, а вторую — Ихо, то у самого Ихо в объектив попадал исключительно Мингю. Проблема была в том, что большинство кадров оказались либо смазанными, либо со странных ракурсов, а иногда главным героем на фото и вовсе выглядел какой-то случайный прохожий. Страсть к объекту съемки явно шла вразрез с мастерством фотографа.
Зато те немногие портреты Ихо, которые сделал Мингю, демонстрировали идеальную гармонию с фоном. Да и снимки пейзажей были безупречны. Глядя на бесконечную вереницу своих собственных изображений, Мингю втайне пожалел, что не фотографировал Ихо почаще.
— О, гигантский пудель! Сони, надо же, ты изловчился его щелкнуть. Он когда на задние лапы вставал, реально на человека был похож. А рядом с ним — классика от Сон Ихо: Ча Мингю с коротенькими ножками.
— …Ой, да хватит издеваться. Ну вот такие у меня руки, что поделать.
— Сон Ихо, перед следующей поездкой пройдешь у меня курс обучения…
Рука, листавшая фотографии в попытках воскресить в памяти события прошлых дней, внезапно замерла на одном кадре. Между Ихо и Мингю повисло странное, почти осязаемое молчание.
Мингю несколько раз нажал на кнопку приближения, увеличивая задний план за своей спиной.
Качество было плохое, но фигуры были различимы. Ихо и Мингу встретились взглядами, их глаза округлились.
На фотографии двое целовались.
Дар речи у обоих пропал по одной причине: те, кто слился в поцелуе, оба были мужчинами.
— …Обалдеть. Европа есть Европа. Мощно… — выдавил Мингю.
— Сон Ихо, ты когда снимал, сам-то этого не видел?
— Я… я просто… только и думал о том, как тебя сфотографировать…
— Вау. Чем дольше смотрю, тем больше в шоке.
В отличие от искреннего восхищения Мингю, у Ихо лицо и шея зудели, как обветренные на холодном ветру. Он прикоснулся к шее, она уже горела.
Неужели всё-таки простуда? Теперь покалывание дошло до самых кончиков пальцев.
Ихо снова опустил взгляд на злополучный снимок. В одном кадре уместились двое целующихся мужчин и сияющий в объектив Ча Мингю.
Медленно, но верно в мире Ихо начала меняться аксиома, которая до этого казалась незыблемой.
Мужчина может целовать мужчину. Они могут быть парой. И… могут любить друг друга.
Как и при смене часовых поясов, его голова очень медленно принимала эти перемены. Но это воспоминание, врезавшееся в память с какой-то пугающей силой, пробудило глубоко спавшие чувства.
Ихо ответил с запоздалым испугом.
Глядя на впавшего в ступор друга, Мингю и сам почувствовал легкую неловкость. Ну, в самом деле. Не голышом же они там, всего лишь поцелуй.
«Вечно этот Сон Ихо… Взрослый уже, а всё такой же наивный, раз его такие вещи в шок повергают». Мингю по-хозяйски закинул руку ему на плечо.
— Чего ты так зрачками застрелял? Это у нас в стране всё зажато, а тут Франция. Здесь, по-моему, даже однополые браки разрешены.
— Правда? Прямо по-настоящему могут пожениться?
Он ляпнул это уверенно, но, засомневавшись, выудил из рюкзака «Полный путеводитель по Европе», который купил перед поездкой. К счастью, память его не подвела.
— Точно. Нидерланды первыми в мире легализовали такие браки, потом Бельгия, Испания, Норвегия… А во Франции их признали законными буквально в прошлом году.
Да он же видел, что я просто читаю по путеводителю, к чему эти дифирамбы? Но по его круглым, как плошки, глазам было ясно — это не пустая лесть.
Любой другой на его месте съязвил бы: «С книжкой-то и я смогу», пытаясь уколоть, но Ихо умел заставить Мингю чувствовать себя героем на пустом месте.
В Сон Ихо не было ни капли той дешевой спеси, которой обычно полны парни их возраста. Он был мягким и искренним. Видимо, поэтому и на похвалу, и на благодарность никогда не скупился.
Мингю мельком глянул на экран, ставший причиной всего этого переполоха. Ихо, сделав то же самое, принялся лихорадочно тыкать на кнопки, стараясь поскорее пролистать фото. Его лицо всё еще горело от смущения.
В голове Мингю снова всплыла мысль, преследовавшая его всю поездку:
«…И как он только собирается выживать в этом жестоком мире?»
Он знал, что Ихо занимает особенное место в его сердце.
На самом деле это чувство возникло не само по себе, а из-за отношения Ихо. Этот бесхитростный парень купил на день рождения торт, хотя сам не ест сладкое, сделал столько неуклюжих фотографий…
Все эти мелочи, подобно мелкому моросящему дождю, постепенно захватывали всё больше пространства. Образ Сон Ихо внутри него менялся с каждым днем. Это происходило так же тихо и незаметно, как и сам характер друга, но в какой-то момент Мингю оглянулся и с удивлением обнаружил, что на месте прежних капель разлилось огромное глубокое озеро.
Так что теперь место Ихо в жизни Ча Мингю определялось просто: если с этим добряком в этом суровом мире что-то случится, Мингю, пожалуй, придет в неописуемую ярость… Вот такими они стали друг для друга.
«Буду и дальше держаться рядом. А если какие-нибудь придурки посмеют к нему лезть — сам их разбросаю».
Началась посадка на рейс до Кореи. «Пошли». — «Ага». Направляясь к толпе, Мингю прибавил шагу, чтобы идти на полшага впереди Ихо, прикрывая его собой.
Путешествие закончилось, начался новый семестр, пришло время готовиться к армии, и те мимолетные мысли, что посещали Мингю в поездке, вскоре подернулись дымкой забвения. Однако с тех пор руки Мингю стали тянуться к Ихо чуточку чаще, чем раньше.