Лес заблуждений
Больше переводов в ТГ канале - Short_Story
Глава 65
Вернувшись в Корею, первые несколько дней Урим провел в отеле, подыскивая жилье. Когда он только прилетел в Канаду, то провалился в беспробудный сон, похожий на забытье покойника, но в этот раз всё было иначе. Каждый его день был наполнен удивительной ясностью сознания. Возможно, сказывалось напряжение от осознания того, что теперь он действительно один, и прокладывать путь вперед придется без чьей-либо помощи.
Урим снял однокомнатную квартиру, немного тесноватую даже для одного. В просторных домах обычно поселяется лишь звенящая пустота, поэтому он решил, что места, где можно просто приклонить голову, будет вполне достаточно. Вещей у него почти не было, так что он просто зашел с одним чемоданом, вымел пыль, всё вымыл и расставил по местам. Но даже после этого квартира казалась пустой и безжизненной.
Когда он покидал Корею, сезон дождей подходил к концу, а вернулся он уже в преддверие зимы. Самое подходящее время, чтобы обосноваться до того, как ударят настоящие морозы. Из-за усердной уборки ему стало душно, и он подошел к настежь открытому окну.
Прямо перед домом начиналась прогулочная тропа, ведущая к невысокой горе. Деревья стояли плотными рядами, и сквозь их ветви кое-где виднелись скамейки. Пейзаж дышал абсолютным спокойствием. Урим постоял немного, пока пот не остыл, и снова принялся за дела.
Он сходил в ближайший маркет и вернулся с полными пакетами самого необходимого. Из-за того, что район был еще незнакомым, он случайно проскочил свой поворот и прошел лишний квартал. Даже такие блуждания казались ему забавными. Только перекусив на скорую руку, он наконец почувствовал, что на душе стало спокойнее.
Тем временем от Чжэхуна и Сонхуна пришли сообщения. Сразу видно, что братья, оба в один голос требовали новоселья. Усмехнувшись, Урим быстро напечатал ответ. Стоило отправить сообщение, как статус «прочитано» тут же отобразился, и телефон зазвонил - это был Чжэхун.
- Вау, ты что, из рук телефон не выпускаешь?
- Эй, если офисный работник смотрит в телефон после шести вечера - это признак истинной любви, так и знай. Цени это!
Чжэхун хоть и отшучивался, но наверняка переживал не на шутку. Урим ведь внезапно заявил, что возвращается в Корею, но так и не сказал, где именно собирается осесть.
- Да-да, спасибо. Я серьезно, ценю это.
- Раз ценишь, с тебя новоселье.
Урим горько усмехнулся. Он твердо решил, что не назовет свой новый адрес никому. Даже Чжэхуну и Сонхуну, которые так ему помогли. В глубине души он понимал: если Квон Хэсу захочет, он всё равно его найдет, но это не значило, что нужно облегчать ему задачу.
- …Давай не здесь. Я сам как-нибудь выберусь в Сеул. К тому же мне нужно навестить маму.
- Когда примерно? Если соберешься в будни, скажи заранее. Твой хён расчистит график и будет ждать. Организую всё по высшему разряду, «полный курс».
- Зачем так готовиться, если я не собираюсь тебя так утруждать?
Разговоры с Чжэхуном всегда были такими - легкая болтовня ни о чем, которая, тем не менее, приносила радость. С ним не нужно было тревожиться или подбирать каждое слово. Когда же он был с Хэсу, воздух между ними всегда был наэлектризован напряжением и вечной оглядкой друг на друга. Только теперь Урим по-настоящему осознал, что такое дружба, и насколько чахлыми и болезненными были их отношения с Хэсу, хоть они и назывались тем же словом.
Пока они разговаривали, телефон в руке Урима вибрировал не переставая. Скосив взгляд на экран, он увидел целую серию сообщений от Сонхуна.
- Слышишь вибрацию? Сонхун тоже строчит без остановки.
- Он что, на сборах только в телефоне сидит? Который час сейчас в Канаде, что он названивает? - проворчал Чжэхун.
- Сонхун вообще-то в Китае. Он уже сто лет как уехал из Канады.
- А? - В голосе Чжэхуна прозвучало такое искреннее удивление, что Урим наконец не выдержал и рассмеялся вслух.
Чжэхун ещё более театрально изобразил шок, а Урим никак не мог унять смех. С того момента, как он покинул Корею, проехал через Японию и Канаду и, наконец, снова обосновался здесь - заслуга этих двоих была огромна. Если бы он не встретил их снова, ему вряд ли удалось бы в одиночку выстоять это долгое время.
- Слушаюсь, господин помощник Чхве.
Повесив трубку, Урим взглянул на время. Подумать только, проболтали ни о чем целых двадцать минут. Но, несмотря на бессмысленность разговора, на душе стало гораздо легче.
Он повалился на расстеленный на полу матрас и уставился в потолок. Для сна было еще рановато, но, видимо, переезд, хоть и такой скромный, вытянул из него все силы. Сознание начало медленно затуманиваться. Веки Урима, до этого лениво подрагивавшие, наконец мирно сомкнулись.
Он так и не выключил свет, и его окна сияли в ночи ярким маяком до самого рассвета. Словно давая знак, по которому его можно было легко отыскать даже в самой густой темноте.
Несколько дней Урим посвятил тому, чтобы изучить окрестности. Он заглядывал в крошечные кафе, спрятанные между переулками, покупал книги в книжных лавках и поднимался на ту самую невысокую гору перед домом. Жизнь текла почти так же, как в Канаде, но ощущения были иными. Он чувствовал себя так, будто действительно вернулся домой - на душе было спокойно, а внутри копились силы для нового старта. Ему казалось, что начать всё с чистого листа будет совсем не сложно.
Так было до тех пор, пока поздним вечером он не заметил тень, замершую на прогулочной тропе.
Он возвращался из круглосуточного магазина, купив рамён и напитки, чтобы перекусить на скорую руку. Урим, болтавший тяжёлым пакетом, вдруг замер на месте.
На тропинке, примыкавшей ко входу в офистель, ярко горели фонари. Поэтому силуэт человека, сидящего на скамье, прорисовывался пугающе четко. Подул прохладный ветер, донеся шелест листвы, а вместе с ним - знакомый запах. Настолько привычный, что сознание на мгновение просто отключилось, отказываясь обрабатывать информацию.
Неужели галлюцинация? Но вопреки глупым надеждам Урима, фигура на скамье не исчезала. Широкая спина мерно, но прерывисто вздымалась - так, словно человек задыхался или пытался выровнять дыхание. Урим на несколько секунд застыл, не в силах отвести глаз, но затем резко тряхнул головой. Он сжал ручки пакета и снова двинулся в сторону входа в дом. Так было правильно. Так было нужно.
Как он так быстро меня нашел? Впрочем, если он без труда отыскал его в другой стране, то сделать это в Корее было еще проще. Неужели, едва успев обосноваться, придется снова переезжать? А есть ли смысл так бегать? Нет, с другой стороны, если Чин Урим будет раз за разом сбегать и игнорировать его, а Квон Хэсу, так же до изнеможения преследовать, может, однажды он всё-таки сдастся?
В голове, где только-только воцарился покой, снова воцарился хаос. Чем больше он думал, тем быстрее становился его шаг. Но в тот самый момент, когда он уже миновал тропу и собирался войти в здание, взгляд Урима зацепился за отражение в стеклянной автоматической двери. Это длилось лишь мгновение, но сцена была кристально четкой.
Квон Хэсу уже какое-то время смотрел ему в спину. Его лицо осунулось и было покрыто синяками и ссадинами, а запястье снова стягивал бинт. Он выглядел как человек, который прошел через мясорубку. Перед плотно зажмуренными глазами Урима пронеслись все шрамы, которые он когда-либо видел на теле Хэсу.
Он мог бы просто войти внутрь и проигнорировать его, но внезапно вспыхнувшее чувство было невозможно обуздать. В такие моменты Урим сам ощущал себя точь-в-точь как Квон Хэсу.
Урим резко развернулся и зашагал обратно, сокращая дистанцию. Хэсу даже не вздрогнул, провожая его своим неподвижным, спокойным взглядом.
- Какого чёрта ты за мной таскаешься? Чего ты от меня хочешь? Думаешь, если будешь торчать здесь в таком виде, что-то изменится?
Стоило Уриму приблизиться к длинной тени Хэсу, как он сорвался на крик. Он и раньше злился, но, кажется, еще никогда не кричал так сильно, до вздувшихся на шее вен. Он вопил, а его рука, до белых костяшек сжимавшая пакет, мелко дрожала.
- Ты делаешь это, чтобы я мучился, глядя на тебя? Чтобы меня совесть загрызла?!
От захлестнувших эмоций в глазах защипало, но поток копившейся годами обиды было уже не остановить.
- Почему каждый раз это должен быть я! Разве в том, что мы превратились в руины, виноват я? Ты правда так считаешь, раз за разом заявляясь ко мне в таком виде?!
Голос дрожал, срываясь на всхлип. Но Урим не хотел плакать перед ним — он стоял, широко распахнув покрасневшие глаза, из последних сил сдерживая слезы. Потрескавшиеся губы Хэсу беззвучно шевельнулись. С застывшим лицом он медленно приподнял руку, обмотанную бинтом. Но с того самого момента, как их взгляды встретились, он не мог выдавить ни слова и не смел даже коснуться Урима.
- Ты хоть знаешь, о чем я думаю каждый раз, когда ты так делаешь?
Глядя в эти черные глаза, которые по-прежнему не выражали ни капли осознания вины, Урим снова увидел образ, похороненный глубоко в памяти. Того юного Квон Хэсу, который заставлял его принимать страх за восторг, когда впервые явился со шрамами на запястьях.
- Я думаю, что лучше бы я сдох. Мне душно. Я дышать не могу рядом с тобой!
Зрачки Хэсу, не мигая смотревшего на Урима снизу вверх, мелко задрожали. Видимо, он не ожидал такой яростной реакции, и на его лице проступило явное замешательство.
- Даже тогда, в детстве, когда ты пришел с перерезанными запястьями, чтобы оплатить мою операцию... всё было так же. Мне было приятно, что ты так заботишься обо мне, но в то же время я задыхался от ужаса. Потому что казалось, что теперь я по рукам и ногам связан долгом, который обязан вернуть.
Привычка - страшная вещь. Стоило услышать этот надтреснутый, сорванный голос Хэсу, как сердце Урима предательски заныло. Он принялся яростно вытирать застилавшие глаза слезы тыльной стороной ладони. От грубых движений веки горели, но он не останавливался.
- И как мне отплатить тебе на этот раз?
Сквозь пелену слез он быстро окинул Хэсу взглядом. При ближайшем рассмотрении всё оказалось еще хуже: скула и челюсть в тяжелых кровоподтеках, над бровью и в углу рта запеклась кровь. Бинт на левой ладони уходил глубоко под рукав, невозможно было даже представить тяжесть травм. Глядя на эти следы боли, Урим почувствовал, как зрение снова становится мутным.
- Раз ты так сильно ранен, мне что, еще лет десять ходить за тобой хвостиком и вытирать тебе сопли? Тогда ты будешь доволен?
- Тогда не приходи. Если ты не будешь приходить, мне не из-за чего будет плакать.
Еще несколько месяцев назад Урим и помыслить не мог, что скажет такое Квон Хэсу. Ведь Хэсу был для него дороже собственной жизни, существом, которое нужно оберегать превыше всего. Но теперь, осознав, что единственный способ спасти его - это держаться как можно дальше, Урим не имел права на слабость.
Под градом обжигающих упреков Хэсу лишь беззвучно шевелил губами. Он протянул дрожащую руку, словно хотел коснуться Урима, но тут же отдернул ее, сжав в пустоте кулак.
- Я не нарочно... Я пострадал не для того, чтобы ты чувствовал себя виноватым.
«Тогда почему ты явился в таком виде? Что произошло, раз и лицо, и руки - всё в клочья?» Вопросы всплывали в голове, один за другим, но Урим заставил себя проглотить их. Квон Хэсу всегда был мастером мелкой лжи, когда нужно было сгладить углы или замять ситуацию. Наверняка и сейчас он просто выкручивается, пытаясь успокоить Урима, на которого внезапно обрушилась эта вспышка гнева.
- Я больше не понимаю, что мне нужно делать, а чего делать нельзя. Поэтому я пришел.
Странно. Раньше каждое «прости» из уст Хэсу казалось заученной фразой, привычкой, плодом долгой дрессировки. Урима всегда преследовало сомнение: а искренен ли он? Но сейчас, когда Хэсу даже не извинился, Урим каждой клеточкой тела почувствовал его раскаяние. Оно было таким осязаемым, будто Хэсу вывернул душу наизнанку.
- Я уйду. А насчет обещания не приходить...
Хэсу так и не смог закончить фразу. Он на мгновение болезненно зажмурил один глаз, долго колебался и, наконец, выдавил лишь одно:
Его голос звучал совершенно ровно, но почему-то Уриму казалось, что Квон Хэсу тоже из последних сил сдерживает рыдания. Горло перехватило так сильно, что он не смог выдавить ни звука. Хэсу еще какое-то время смотрел снизу вверх на Урима, который весь дрожал и беззвучно плакал, а затем медленно поднялся со скамьи. Он на секунду замер в нерешительности, но в итоге просто развернулся.
Мокрый от слез взгляд Урима неотрывно следовал за его спиной, пока тот уходил по залитой светом фонарей дорожке.
Тень Квон Хэсу становилась всё бледнее и дальше. Всё, что осталось после него - не запах дорогого парфюма и даже не едкий дух медикаментов, а лишь едва уловимый, тающий аромат табачного дыма.
После этого Квон Хэсу перестал приходить. Чувство облегчения в душе Урима странным образом переплеталось с растущей тревогой, возможно, потому, что он не мог предугадать, что стоит за этим внезапным и нехарактерным для Хэсу смирением. Однако Урим заставил себя не углубляться в эти мысли. Где бы ни был Хэсу, он наверняка в большей безопасности, чем рядом с ним.
Обосновавшись и переведя дух, он начал постепенно вспоминать о том, что оставил в Корее, когда в спешке улетал. Самым тяжелым грузом на сердце лежала работа. Компания, которой он отдал столько лет жизни, буквально изматывая себя, чтобы получить должность руководителя отдела. Конечно, не каждый день был радостным, но он был привязан к этому месту - оно хранило слишком много воспоминаний.
Поколебавшись, Урим набрал внутренний номер компании. Было как раз время окончания обеденного перерыва.
- Да, отдел спортивного маркетинга слушает.
Как он и ожидал, трубку взяла заместитель Ча. Похоже, её привычка занимать своё место за пять минут до конца обеда никуда не делась. Это был их первый разговор с того момента в аэропорту, когда он, улетая в Японию, настойчиво просил дать ему номер Сонхуна. Ему было и радостно, и немного неловко.
- Заместитель Ча, это Чин Урим.
В трубке послышался какой-то шорох, а затем раздался приглушенный, взволнованный голос:
- Начальник отдела! Да что вообще произошло? Вы в порядке? Почему так долго не выходили на связь?
- Слишком поздно позвонил, да? Простите. Со мной всё хорошо, я в порядке.
Конечно, он и сам не знал, можно ли назвать это состояние «хорошим», но раз он нормально спал и вовремя ел, то, наверное, имел право так сказать. Урим неловко почесал щеку, хоть собеседник и не мог его видеть.
- И где вы сейчас? Я, честно, уже всерьез подумывал заявлять в полицию!
- Тогда обстоятельства сложились... непросто. Мне очень жаль, что заставил вас волноваться.
- Слава богу, что вы в порядке, но... Мы можем увидеться? Мне нужно посмотреть на вас и поговорить, чтобы окончательно успокоиться.
Значит, жизнь, потраченная на преследование Квон Хэсу, не была совсем уж напрасной. Рядом всё же остались люди, которым он был дорог. Хэсу всегда твердил, что его отсутствие никто и не заметит, но это, должно быть, тоже было лишь частью плана по его изоляции. Во рту разлилась горечь.
- Встретиться сейчас не получится. Я уехал далеко... Как соберусь в Сеул, я обязательно свяжусь с вами.
- Хорошо, будем ждать. Ребята из команды правда очень переживали. Вы исчезли в один день, и ваш внезапный звонок сейчас — это просто шок.
- Перед командой мне особенно неловко. Я не должен был так уходить... Всем, наверное, пришлось несладко из-за меня.
- Ну, нам-то ладно... Но вот в отделе маркетинга сейчас творится невообразимый хаос.
Взгляд Урима невольно переместился на настенные часы. До конца перерыва оставалось около четырех минут. Времени было достаточно, чтобы выслушать новости, но в душе крепла уверенность: то, что он сейчас услышит, потребует гораздо больше времени.
- Всё из-за нового директора. Директор Квон хоть и не появлялся на работе приличное время, но следил, чтобы всё функционировало как надо. Но когда в один день сменился генеральный директор, даже начальник отдела Ли совсем растерялся. Нынешний директор вообще не смыслит в спортивном маркетинге…
Урим слушал сбивчивый и быстрый рассказ о том, сколько всего произошло, пребывая в полном оцепенении. Слова о том, что генеральный директор сменился в одночасье, намертво засели в голове. Ведь совсем недавно он посещал все официальные мероприятия и вел себя так, будто собирается помогать Хэджуну. Почему же он вдруг внезапно оставил свой пост? Теперь, когда рядом больше нет Чин Урима, который «тянул его за лодыжки», - почему?!
- Когда… с какого именно времени?
- Когда именно сменился директор?
- М-м, недели две назад? В начале месяца.
Урим вспомнил тот день две недели назад. День, когда он кричал и сыпал жестокими словами в адрес Хэсу, бродившего по прогулочной тропе. Перед глазами снова всплыло лицо Хэсу, покрытое ранами и ссадинами.
- Вы что же… не общаетесь? Вы ведь были друзьями.
Заместитель Ча явно занервничал, поняв по реакции Урима, что тот совершенно не в курсе событий, о которых Чин Урим по идее должен был знать первым.
- …С тех пор как я уволился, мы не связывались.
Он замялся, явно желая сменить тему. Обеденный перерыв подходил к концу. Заместитель Ча, верно уловив намерение Урима позвонить втайне от остальных, снова перешел на шепот.
- Сотрудники уже начали возвращаться. Начальник, звоните еще. На мой личный мобильный. Запишете номер?
Урим быстро зафиксировал цифры и завершил разговор. Но даже после того, как в трубке воцарилась тишина, слова Ча продолжали набатом бить в голове.
- …И зачем он ушел из компании?
Ведь Хэсу достаточно было просто делать вид, что он работает, чтобы сохранить за собой высокий пост. У него больше не было причин быть привязанным к отделу спортивного маркетинга, который его никогда не интересовал, и он вполне мог бы заняться чем-то по душе.
Впрочем, для людей, которые больше не могли ни решать проблемы друг за друга, ни приводить дела в порядок, это беспокойство было лишним.
Урим раздраженно взъерошил волосы. Но давящее чувство в груди никуда не исчезло.
Пытаясь пресечь ненужные мысли, он заставлял себя двигаться еще активнее. Он мог пешком дойти до огромного гипермаркета в пятидесяти минутах ходьбы и вернуться с пустыми руками, мог менять одно кафе за другим, бесцельно растрачивая время вне дома. Но когда наступала глубокая ночь и весь мир засыпал, он по инерции снова начинал думать о Квон Хэсу.
То, что он не высыпался, было естественно. Глядя на тёмный потолок, он то хватался за стеснённую грудь, то тупо сидел, уставившись в пол, и лишь под утро, вымотанный усталостью, забывался сном на несколько часов.
Сегодня он проснулся, поспав едва ли полтора часа. Голова была тяжелой, нервы - на пределе, но мысли продолжали свой безумный бег. Зажав виски ладонями, Урим сидел с закрытыми глазами, пока его не осенило. Он вспомнил о вещи, которую так бережно хранил в коробке.
Вот оно. Именно из-за него это чувство сожаления никак не отпускает. Он ведь твердо решил вернуть его, так почему до сих пор хранит? Нужно было отдать его тогда, когда Хэсу стоял перед ним на тропе. Урим вскочил и начал лихорадочно рыться в ящиках. Увидев коробочку, лежащую там так смирно, словно это какое-то сокровище, он почувствовал, как сердце пропустило удар. Эмоции того дня, когда он впервые получил этот подарок, нахлынули на него сокрушительной волной. Его затошнило. Эти нежные, счастливые чувства были так чужды нынешнему Чин Уриму, что казались непосильной ношей.
Урим зажал рот рукой и бросился в ванную. Колени и щиколотки пронзила острая боль, но он стиснул зубы. Когда желудок, в котором и так ничего не было, окончательно опустел, он бессильно повалился прямо на пол. Сквозь затуманенное зрение он видел валявшуюся неподалеку коробочку с кольцом.
Внезапно в голове промелькнул вопрос: а носит ли Хэсу свое кольцо до сих пор? Но не успел он найти ответ, как сознание окончательно померкло, и Урим провалился в глубокий, тяжелый сон.
Похоже, привычка прятаться в бессознательном состоянии снова дала о себе знать. После того случая Урим почти круглые сутки проводил в забытьи. Он не чувствовал ни голода, ни жажды - только непреодолимую жажду сна, заставлявшую веки смыкаться снова и заново.
Урим, спавший прямо под окном в состоянии, близком к обмороку, с трудом разлепил глаза лишь тогда, когда в приоткрытую створку начали захлестывать струи дождя. Как бы он ни пытался их игнорировать, капли настойчиво липли к щекам и волосам. Ливень был не таким сильным, как в сезон дождей, но весьма настырным.
Медленно приподнявшись, он кое-как закрыл окно и снова повалился на матрас. Коснулся экрана телефона, чтобы проверить время. С каждым его пробуждением список пропущенных от Чжэхуна и Сонхуна становился всё длиннее.
[Ты всё ещё спишь? Ты что, новорождённый?]
[Вставай-вставай-вставай-вставай!!]
[Давай созвонимся по видео, мы же должны обсудить новоселье!]
Он просматривал эти сообщения одно за другим, медленно моргая заспанными глазами.
[Из-за дождяаа... тааак клоннит в соннн...]
Урим сам не понимал, в каком состоянии набрал эти буквы и кому именно, Чжэхуну или Сонхуну, отправил ответ. Нажал на кнопку отправки, и рука бессильно соскользнула, выронив телефон. Он уже готов был снова провалиться в сон, лежа на боку, когда до его слуха донесся приглушенный звук.
Тук-тук, тук-тук, тук-тук-тук!
Звук становился всё более частым и настойчивым. Вместе с этими ударами сознание начало постепенно возвращаться в реальность. Когда он с трудом разомкнул воспаленные веки, до него наконец дошло: кто-то стучит в дверь.