Лес заблуждений
Больше переводов в ТГ канале - Short_Story
Глава 47
- А вдруг кто-то опять подслушает наш разговор, Урим-а.
- Едва уладили. Не стоит создавать новые проблемы.
Когда Хэсу нежно провёл большим пальцем по его глазам, накопившиеся с трудом слёзы скатились по щекам. Хэсу оставался невозмутимым, даже когда слёзы смачивали его пальцы. Словно он не чувствовал никакой ответственности за страх и печаль Урима.
Перед глазами поплыли белые пятна. Затылок напрягся, а в горле стало горячо, словно он проглотил горящий ком. Дрожащей рукой Урим ухватился за воротник рубашки Хэсу. Но даже в этом не было силы - лишь лёгкая складка.
- Что ещё ты должен сделать из-за меня?
«Скажи хоть что-нибудь. Пусть это будет ложь. Скажи, что я всё неправильно понял. Тогда, может быть, он смог бы снова отбросить всё - и вину, и страх, и ещё раз, в последний раз, позволить себе быть эгоистом». Но в прямом, холодном взгляде Хэсу не было того ответа, которого он ждал.
- Если скажут умереть - даже смерть изобразим.
- Уже и запястья резали. Неужели не справимся с чем-то другим?
Он говорил, что хочет жить как все. Но, возможно, Квон Хэсу с самого начала был человеком, для которого это невозможно. Он мог подражать нормальности, изображать её, носить как маску, но по-настоящему обычным он быть не мог.
Теперь Урим наконец ясно понял, что он может сделать для Квон Хэсу. Хотя это был самый страшный для него исход, но ничего не поделаешь. Ведь Чин Урим всегда желал только счастья Хэсу. Шум в душе постепенно улёгся, и на его месте воцарилась странная тишина.
Пальцы, которые до этого слабо сжимали воротник Хэсу, вдруг обмякли. Рука бессильно упала, и взгляд Хэсу тут же последовал за этим движением. Он молчал, опустив глаза, а потом будто что-то понял и едва заметно кивнул.
- Квон Хэджун, да? Это он тебе наговорил всякой ерунды.
Цок. Короткий щелчок языком отозвался в ушах, словно звон. Реальность ощущалась слишком далёкой, и Урим медленно закрыл, а затем снова открыл мокрые от слёз глаза. Из-за застилавшей зрение влаги лицо Хэсу то расплывалось, то вновь становилось чётким.
- Я так и думал. Поэтому ты и смотрел на меня, как он?
Это бормотание звучало так, словно он сваливал всю вину на Хэджуна. Квон Хэсу всегда был таким. Он никогда не брал на себя ошибок или ответственности, сбивал людей с толку, а в решающий момент устранялся. Все раны в итоге приходилось нести оставшимся. Как это сейчас делал Чин Урим.
- И что он тебе сказал? Чтобы ты держался подальше? Чтобы вообще со мной не связывался?
- Всё, что он говорит, - чушь. Ни слова правды. Даже слушать не стоит.
Урим не мог ничего ответить. Лишь окровавленные губы беззвучно дрогнули. Тогда Хэсу наклонился. Сжав щёки Урима, он не давал ему отвести взгляд. Хэсу, пристально глядя в его влажные глаза, прошептал:
Голос, снова и снова называющий его по имени, почему-то звучал печально. На лице, которое до этого казалось лишённым эмоций, мелькнуло беспокойство.
Квон Хэсу хорошо знал, как управлять Чин Уримом. Он знал, что тому достаточно одного выражения лица, голоса, окрашенного чувствами, чтобы поддаться.
- Пусть ты сомневаешься во мне, ранишь меня, не доверяешь - мне всё равно. Такое я быстро забываю.
- Если бы не ты, я бы не смог жить вот так нормально.
«Неужели это и есть нормальная жизнь? То, чего мы хотели - действительно ли это оно? Неужели Хэсу действительно всё равно на это искажённое, катящееся под откос время?»
- Поэтому не слушай других. Ты не должен бросать меня.
- Ведь ты вытащил меня из той комнаты.
Хэсу, таинственно шепча, всё сокращал дистанцию. Их носы коснулись, дыхание смешалось. Тень Хэсу, стоящего спиной к свету, полностью накрыла Урима.
Он не уточнил, кто кого любит, но эти слова прозвучали так, словно это он любил его. Короткое время, проведённое как влюблённые, промелькнуло перед глазами. Квон Хэсу вёл себя очень искренне, бережно относился к Уриму и был невероятно нежным. И хотя, возможно, эти действия не исходили от сердца, Урим чувствовал привязанность от Хэсу.
Но где же грань истинного облика Квон Хэсу? Бессилие смешалось с тревогой от мысли, что он, возможно, никогда не сталкивался с настоящим Квон Хэсу.
Урим крепко зажмурился. Слёзы, едва державшиеся между влажными ресницами, хлынули ручьём. Слова, которые должны были остаться лишь мыслями, наконец вырвались наружу.
Всё, что давило на плечи, стало невыносимо тяжёлым. Завтрашний день не вызывал никакого ожидания. Не было ни желания идти дальше, ни сил - хотелось лишь застыть в этом мгновении.
Переспрашивающий голос прозвучал резко, но огрубевшее сердце он уже не мог поцарапать.
С каких пор Чин Урим жил, принуждая себя? Возможно, с тех самых пор, как начал кататься на коньках, постоянно оглядываясь на других. Ведь чтобы продолжать заниматься шорт-треком, нужно было вести себя так, будто он живёт и дышит спортом. Он боялся, что если будет постоянно выглядеть уставшим и не показывать хороших результатов, родители сочтут потраченные деньги напрасными. Боялся, что они заставят его всё бросить. Поэтому, возможно, он и жил, изо всех сил притворяясь, что любит спорт.
Он и рядом с Хэсу оставался так же. Боялся показать страх, растерянность, слабость - вдруг Хэсу уйдёт. Возможно, он всё понимал, но изо всех сил закрывал на это глаза. Чин Урим всегда именно так и жил: сцепив зубы, продавливая каждый день. И теперь это стало немного… невыносимо.
В отличие от долгого молчания до этого, Хэсу ответил неожиданно легко. До странности спокойно.
- Ну да, пора уже. Отдохни от работы на время.
- Я всё улажу сегодня. Я тоже возьму несколько дней отпуска, давай побудем вместе.
Он прекрасно понимал, что речь идёт не о работе, а об их отношениях, но Хэсу нарочно сделал вид, будто не заметил.
- Не притворяйся, что не понимаешь. Ты всё прекрасно понял.
- Не беспокойся о последствиях. На время объединим команды, и начальнику второго отдела дадим позицию руководителя.
Слова лились, словно он ждал этого момента. Из-под растрёпанного воротника рубашки мелькнула цепочка. На ней, должно быть, всё ещё висело кольцо. Символ обещания, данного Квон Хэсу, и его чувства, которого Чин Урим так отчаянно хотел добиться.
- Отдел не перестанет работать без одного тебя.
«Разве с Квон Хэсу не то же самое? Он ведь тоже не умрёт без меня. Тогда почему он так отчаянно цепляется за меня? Потому что я - единственный, кто остался рядом? Но это тоже странно: Хэсу с самого начала никого легко к себе не подпускал. Почему же именно я».
Урим с трудом поднял глаза. Даже в такой ситуации перед ним было до невозможности собранное, безупречное лицо.
На слове «вместе» он нажал чуть сильнее. Пристальный взгляд, устремлённый сверху вниз, на мгновение дрогнул, стал неустойчивым. Квон Хэсу тоже боялся. Боялся, что единственный человек, бывший рядом, возьмёт и уйдёт.
Взгляд, изучающий влажные глаза Урима, был пугающе цепким. Словно он хотел что-то вычитать, вырвать из выражения лица, настолько острым было это внимание, что перехватывало дыхание. Долго ещё Хэсу всматривался в его лицо, а потом выпрямился. Он перехватил бессильно свисающее запястье и сделал шаг вперёд.
Урим больше не сопротивлялся. Как кукла, от которой осталась лишь оболочка, он позволил вести себя за руку.
Усадив Урима на стул, Хэсу куда-то позвонил. Затем, не находя себе места, начал ходить вдоль плотно закрытой двери. Будто стерёг, не давая выйти. Из-за тумана в голове слова почти не доходили до сознания. Урим лишь смутно догадывался, что речь идёт о его увольнении.
Урим, положив руку на пояс, молча наблюдал, как Хэсу отдаёт приказы по телефону. Хэсу, хмурясь и шевеля губами, тоже смотрел на него. Теперь Урим наконец немного понял, почему Хэсу всегда так громко включал музыку. Наверное, потому что если шум будет оглушительным, то не будет никаких мыслей.
Услышал ли он это бессвязное бормотание? Губы Хэсу плотно сомкнулись. Наступила леденящая тишина. Чёрные зрачки, пристально смотрящие на него, дрогнули. Это было первое «тепло», которое он почувствовал от Хэсу. Он не кричал, не ругался, не швырял и не ломал вещи. Он просто смотрел - с пугающе непривычным выражением.
Возможно, Хэсу тоже чувствовал в Урима что-то незнакомое. Человека, который не только усомнился и стал задавать вопросы, но в конце концов решил уйти. Лишь теперь, по-настоящему, Квон Хэсу и Чин Урим оказались лицом к лицу - без привычных ролей и иллюзий.
Он не помнил, как завершился разговор и как была улажена ситуация. Когда Урим пришёл в себя, он был не в кабинете директора, а на своём месте в отделе маркетинга. Вокруг него собрались коллеги, заговаривая с ним, и даже начальник соседнего отдела подбежал, выражая беспокойство. Все были шокированы внезапной новостью об увольнении без каких-либо предварительных намёков.
Так быстро всё провернул. Стоило представить, как Хэсу спешно это оформлял, во рту становилось горько. Что он ответил на поток беспокойств от коллег? Кажется, сказал, чтобы звонили, если будут вопросы, но он не мог вспомнить, осталось ли это лишь в мыслях или он действительно произнёс это вслух.
Урим рассеянно моргал, глядя на почерневший экран ноутбука. Из поля зрения исчезла и фигурка конька - та самая, к которой он привык, и от этого рабочее место казалось особенно пустым и холодным. Он чувствовал на себе колющий взгляд сбоку, но головы не повернул.
До конца рабочего дня оставалось ещё часа два. Наверное, время пролетит быстро. Мысль о том, что он всё ещё сидит здесь, не тяготила, о последствиях он тоже не думал. В голове просто не возникало никаких мыслей. Хотелось лишь побыть одному.
Он хотел немедленно вырваться из поля зрения Квон Хэсу, мигающего, как камера наблюдения. Как же Хэсу выносил этот удушающий взгляд все эти годы? Едва Урим отряхнул внезапно нахлынувшее сочувствие, как словно в трансе вскочил с места. Схватив лишь ключи от машины и телефон, что были под рукой, он быстро вышел в коридор.
Никто не успел его остановить. Ждать лифта не было ни времени, ни сил - он сразу рванул к аварийной лестнице и побежал вниз. Прошёл всего один пролёт, а дыхание уже подпёрло к самому горлу.
Он тяжело хватал ртом воздух, двигая ноги так, будто за ним гнались и нужно было любой ценой выбраться отсюда. Бум, глухой удар! В спешке Урим оступился и покатился вниз по ступеням.
Несмотря на сильную боль в плече и колене, он поднялся. Внутренняя сторона щеки, которую он постоянно прикусывал, была разорвана, но он снова стиснул зубы. И именно в тот момент, когда он снова шагнул к лестнице, раздалось:
Откуда-то донёсся голос, звавший его. Возбуждённый голос был слишком знакомым.
На мгновение вздрогнув, Урим снова поспешно побежал вниз по лестнице. Не важно, действительно ли это был Квон Хэсу, кричащий так, что эхо разносилось по аварийному выходу, или это были галлюцинации. Он просто хотел поскорее выбраться из этого пространства.
Собрав последние силы, он помчался вперёд. Звук шагов, эхом разносившийся в аварийном выходе, казалось, преследовал его по пятам. Бум, бум - быстрые удары сердца давили на уши, но Урим бежал, рассекая воздух. Волосы растрепались, тёплый, затхлый воздух хлестал по щекам. Крик, в котором с яростью выкрикивали его имя, доносился откуда-то издалека, будто сквозь толщу воды. Всё тело заполняло лишь рваное, судорожное дыхание.
Этот бег закончится, когда он окончательно вырвется из тени Квон Хэсу. 4, 3, 2… Числа на стене постепенно уменьшались. Финишная черта была уже близко. Волосы, промокшие от пота, прилипли ко лбу. В тот момент, когда он уже собирался ступить на лестницу, ведущую на первый этаж…
Резкий рывок за плечо заставил тело пошатнуться.
Твёрдое тело плотно прижалось к его спине. Тяжёлая сила опутала его задыхающиеся плечи и талию, и его ноги оторвались от земли. Знакомое дыхание и запах вернули его в сознание, но взгляд Урима был прикован только к двери аварийного выхода с надписью «1 этаж».
По привычке тело застыло. Ведь всегда только Квон Хэсу мог остановить Чин Урима.
- Если хотел уйти, мог бы сказать. Зачем вот так, в одиночку.
Казалось, он совсем не запыхался, Квон Хэсу продолжил говорить ровным, спокойным голосом. Рука, крепко обхватившая талию, прижимала их тела вплотную друг к другу. Сердцебиение, отдававшееся в спину Уримa, было до странного ровным - невозможно было поверить, что это человек, только что сбежавший по лестнице вниз. Точно так же, как и всегда: сколько бы Урим ни швыряло из стороны в сторону эмоциями, Хэсу один оставался невозмутимо спокойным.
- Просто, отпусти. Дай побыть одному, пожалуйста!
- Почему? Почему ты хочешь быть один?
- Отпусти, пожалуйста, отпусти.
Урим изо всех сил пытался стряхнуть навязчиво липнущие руки, но Квон Хэсу даже не шелохнулся. Чем сильнее он вырывался, тем крепче его сжимали. Это было похоже на попытку выбраться из трясины: чем отчаяннее барахтаешься, тем глубже затягивает.
- Мы ведь теперь можем всё время быть вместе. Почему - нет.
Хэсу пробормотал голосом, полным непонимания. «Разве не этого ты хотел? Разве не хотел быть вместе всю жизнь? Разве не хотел быть со мной?» От этого шёпота в нём поднимался страх.
Пытаясь оторвать цепкие руки, он оставил на запястьях и тыльной стороне ладоней Хэсу множество красных следов. Он никогда не хотел причинять боль Квон Хэсу, но в конце концов своими руками нанёс ему раны.
Хэсу отпустил Уримa. Но тут же следом последовала другая сила - он резко, почти рефлекторно, перехватил его за запястье. И, не останавливаясь, широким шагом продолжил спуск по лестнице. Непонятно, откуда в нём бралось столько силы: тянущая рука была грубой, непреклонной. Урим хватался за перила, оседал вниз, упирался всем телом, но это не имело никакого значения.
- П-почему… почему ты так делаешь?!
- Это ты почему так себя ведёшь.
Вслед раздался раздражённый упрёк.
- … Хэсу-я, отпусти. Просто оставь меня, оставь в покое!
Хэсу прошёл мимо первого этажа, который изначально был целью. Пересекая финишную черту, Урима потащили в подвал. Мысль о том, что хорошо бы, если бы кто-то вошёл и помог, столкнулась с мыслью о том, что он не хочет, чтобы его кто-либо видел. Даже в этой ситуации он боялся, что за Квон Хэсу потянутся слухи, но сам Квон Хэсу, казалось, был совершенно спокоен. Наверное, именно поэтому у них так и не получилось по-настоящему разделить чувства - они изначально смотрели на одно и то же с разных сторон.
- Я не пойду. В тот дом… я не пойду!
Урим вцепился в дверь, ведущую в подземную парковку, упираясь из последних сил. Если он снова войдёт в тот дом, всё вернётся на круги своя. Они снова будут мучительно тянуть искажённое время, неся между собой раны, предательство и недоверие, полученные друг от друга.
Больше нельзя. Теперь Урим ясно понял, что его существование больше не помогает Квон Хэсу, и продолжать так он уже не мог. Он резко опустился на пол и упёрся всем телом. Даже в этот момент Хэсу не выпустил его запястье, и Урим перекосился в сторону. Брошенный на него взгляд был лишён тревоги, в нём читалось лишь раздражение.
Хэсу остановился, выдохнул и провёл ладонью по лбу.
- …Просто иди наверх. Я… сам как-нибудь…
Хэсу согнул одно колено и опустился ниже. Момент, когда их взгляды постепенно оказывались на одном уровне, почему-то ощущался неестественно замедленным. В конце концов Хэсу даже наклонил голову, чтобы встретиться взглядом с сидящим на полу Уримом.
- Ты опять так себя ведёшь, потому что не веришь мне?
- Ты ведь думаешь так же, как все остальные.
Прищуренный взгляд был непоколебим. Встретившись с этими прямыми, глубокими глазами, Урим верил всему, что бы ему ни сказали. Он знал, что это неправда, и всё равно позволял себя обмануть. Понимал, что за словами скрывается иной умысел, и всё равно делал вид, что не замечает. Так было всегда. Но почему сейчас это больше не получалось?
Не дождавшись ответа, Хэсу молча протянул руку. Кончики пальцев осторожно убрали с лица спутанные пряди волос.
- Разве ты не должен мне верить? Урим… я правда не понимаю, почему ты смотришь на меня такими глазами.
Слегка опущенные внешние уголки глаз, взгляд, направленный вниз, голос, в котором слышалась почти болезненная жалость. Услышь это кто-нибудь со стороны, он наверняка решил бы, что это Чин Урим причинил Квон Хэсу боль. Тяжёлое чувство легло на грудь. Урим сам не заметил, как опустил голову, упрямо избегая этого вязкого, пристального взгляда.
Рука, перекладывавшая волосы за ухо, замерла. Мгновенно воцарилась леденящая тишина. Мелькнул страх, что Хэсу вот-вот схватит его за волосы и вдавит в пол, но Урим всё равно продолжил:
- Хэсу-я, просто женись. Просто живи так. И больше не взваливай на свою жизнь лишнего из-за меня…
Если бы с самого начала меня не было, Квон Хэсу мог бы жить нормально. Зачем я навязал ему чувство, которое он всё равно не мог принять. Зачем вообще вмешался в его жизнь.
- Если я увижу… что ты живёшь по-настоящему обычной жизнью… тогда, кажется, смогу поверить.
Оцепеневшая рука Хэсу снова медленно пришла в движение. Он провёл пальцами по краю уха, аккуратно сжал мочку и неторопливо потёр. От того, как подушечки пальцев касались кожи, шорох ощущался особенно отчётливо.
Примерно в тот момент, послышался тихий звук. Казалось, звучал смех, но он не осмелился проверить.
Хэсу просунул палец под воротник своей рубашки. Затем грубо выдернул висевшую на шее цепочку. Щелчок - звук чего-то рвущегося смешался с непрерывным приглушённым смехом.
- Я и так собирался, даже если бы ты не сказал, Урим-а.
- Ты, может, и не понимаешь, потому что у тебя всё в порядке, но у меня других вариантов просто нет.
На цепочке висело два кольца. Одно из них когда-то было на пальце Урима. Блеск от кольца больно ударил в глаза, заставив плечи дёрнуться.
Хэсу взял одно из колец и перехватил руку Урима. Затем он без колебаний натянул кольцо на холодный, дрожащий палец. На схваченной руке выступила кровь, но боли не чувствовалось вовсе. Тело дрожало от незнакомого ощущения, впивающегося в плоть, и Урим снова разжал губы. Это были слова, которые он до последнего не хотел произносить вслух, но которые всё равно должен был сказать.
- Давай расстанемся. Нет, давай сделаем вид, что ничего не было. Даже если мы не сможем общаться как раньше - ничего.
- Просто считай, что во всём виноват я. Это я вёл себя эгоистично. Я хотел быть рядом с тобой. Это всё моя вина, понимаешь. Тебе больше не нужно ошибаться… давай закончим.