Лес заблуждений
Больше переводов в ТГ канале - Short_Story
Глава 61
Время летело с какой-то безжалостной скоростью. Земля, насквозь пропитавшаяся влагой за бесконечный сезон дождей, окончательно просохла, а тяжелый, влажный воздух стал сухим и колким. Наступила пора, когда можно было выходить на улицу без зонта, не опасаясь промокнуть. Но даже за этот долгий срок Чиин Урим так и не появился.
Хэсу задействовал все связи, перерыл всё окружение, одержимо пытаясь отыскать хоть какой-то след, но, как ни странно, не нашел даже тени. Мать Урима - его единственный родной человек, которую Хэсу когда-то использовал как рычаг давления, даже не знала, что сын уволился из компании.
С тех пор как Урим ушел, Хэсу словно застыл во времени. Но внутри него чувства бушевали, подобно яростному шторму.
- Твою мать, ты так и не появишься?
Он то закипал от гнева, проклиная Урима за предательство, то вдруг задумывался: а вдруг Чхве Сонхун был прав, и Уриму просто нужно время для себя? А порой в голову лезли совсем безумные мысли - может, если прикончить Хэджуна или еще кого-нибудь, тогда он точно прибежит? Без того, кто мог бы его удержать, разум Хэсу окончательно потерял опору.
В конце концов, мрачные раздумья привели его к самому нежелательному сценарию. Что, если Чин Урим не появится больше никогда? Что, если ему плевать на искренность Квон Хэсу и на всё остальное? Впервые Хэсу охватила подлинная, леденящая паника от мысли, что ему, возможно, придется навсегда вычеркнуть Чин Урима из своей жизни.
Он горстями глотал таблетки, курил одну за другой и метался от заполняющей всё тело тревоги, не смыкая глаз до самого рассвета. Глаза покраснели от лопнувших сосудов, под ними залегли глубокие тени, губы потрескались, а сам он осунулся и стал похож на натянутую, острую струну. Хэсу уже и не помнил, когда в последний раз нормально спал или ел. С исчезновением Чин Урима жизнь Квон Хэсу перестала склеиваться в единое целое.
Возможно, все те дни, когда ему удавалось притворяться нормальным, были лишь результатом заботы и помощи Урима. Хэсу никогда не надеялся на эмоциональную близость с кем-либо, а уж тем более не верил, что сможет на кого-то так глубоко опереться. Но Чин Урим, видимо, смог преодолеть все его возведенные стены.
«Мог бы и дальше жалеть меня. Мог бы и дальше терпеть. Ты ведь единственный, кто может быть рядом, так зачем же ты оставил меня одного...»
Хэсу, обессиленно растянувшийся на диване, закрыл глаза рукой. В веках кололо, словно туда насыпали песка, но слез не было. Сколько бы он ни вдыхал, воздух не доходил до глубины легких. Грудь сдавило так, будто перекрыли кислород. Он впервые в жизни чувствовал нечто подобное и даже не знал, как назвать это чувство. Хэсу до крови прикусил опухшую губу, ощущая во рту металлический привкус.
Он резко вскочил, вперив в пустоту налитые кровью глаза. Ошалело огляделся. Вокруг - лишь безмолвное, выжженное пространство. Казалось, эта тишина вот-вот сожрет его заживо. В ту же секунду он схватил ключи от машины и вылетел наружу. Хэсу крутил руль куда глаза глядят и гнал на предельной скорости. Причин осторожничать больше не было, поэтому он бешено давил на газ.
Местом, куда он в итоге приехал, оказалась вилла. Остановив машину у забора, он задался вопросом: почему из всех мест он выбрал именно это? Неужели в таком состоянии он подсознательно хотел, чтобы его заперли здесь? Он всегда ненавидел это место, но, быть может, плен стал для него привычкой? Хэсу не знал ответа. Но ноги сами несли его вперед, только не к пустой, застывшей во времени вилле, а к дому доктора.
Бам! Бам! Он яростно затряс запертые ворота и закричал:
В предрассветном лесу эхом отдавались лишь его надрывные вопли. Даже в детстве, когда его привозили сюда силой, он не кричал так. Только сейчас Хэсу впервые в жизни кричал от настоящего отчаяния.
Сколько времени он так бесновался? Наконец входная дверь распахнулась, и показался доктор, который в одной пижаме впопыхах бежал к воротам.
- Что… что происходит? В такой час?
Хэсу вцепился в прутья ворот, тяжело дыша. Стоило ему осознать свою тревогу, как на него накатил неуправляемый ужас. Это было чувство, которого он никогда прежде не знал. Единственное, чего он хотел - чтобы хоть кто-нибудь услышал, как разрывается его сердце от этой паники. Слова, которые он не хотел признавать и которые клялся никогда не произносить, сорвались с губ:
Со скрипом ворота открылись. Хэсу, покачнувшись, рухнул на колени. Он мертвой хваткой вцепился в полы халата доктора, который был гораздо ниже его ростом.
- Всё… всё пошло не так. Но я… я не знаю, где именно. Я даже не понимаю, в чем я виноват.
- Что мне делать в таких случаях?
Это была мольба, пропитанная слезами - слова, которые он не смог бы выдавить из себя даже тогда, когда его впервые привезли сюда силой. Хэсу и в страшном сне не мог представить, что его голос может звучать так жалко. Но однажды вырвавшееся отчаяние теперь лилось безудержным потоком. Доктор, который замер в нерешительности, пытаясь поднять его с колен, окончательно оцепенел.
- Я не встречался с другими, потому что он просил. Я думал, так и надо! Иначе у меня не было бы причин оставаться рядом с ним. Они бы захотели нас разлучить...
- А что я должен был делать? Как можно уходить, ничего не объяснив?!
Он кричал так, что на шее вздулись вены. Голос срывался на всхлипы, во рту стоял отчетливый вкус крови. Но только выплеснув всё это, он почувствовал, как спазм в груди начал отпускать. Его грудная клетка судорожно вздымалась и опадала, жадно ловя воздух.
Пока Хэсу долго и бессвязно изливал душу, доктор хранил молчание. Затем он медленно наклонился и заглянул Хэсу прямо в глаза - пристально, пытаясь прощупать саму суть. Его взгляд был таким же цепким и непроницаемым, как у самого Хэсу.
- Теперь ты, кажется, начинаешь понимать чувства других людей.
От этого ледяного тона силы окончательно покинули Хэсу, и он чуть не выпустил полы его халата. Несмотря на удушливую жару, по телу пробежал озноб. В то же время туман в голове начал понемногу рассеиваться.
- И всё же, твой финал будет иным, не таким, как у дяди.
В памяти всплыл образ младшего дяди, которого не стало много лет назад. Неужели и он каждый миг чувствовал такую же безысходность? Неужели ему тоже было так невыносимо дышать в реальности, где ничего не меняется к лучшему? Поэтому ли он сделал тот выбор?
Если я отличаюсь от дяди, значит ли это, что есть хоть малейшая надежда? Что мне теперь делать? Как всё исправить и вернуть назад? Вся та спесь и невозмутимость, которые он так высокомерно взращивал, пока ранил других, давил их и использовал в своих целях, рухнули в одночасье.
В море, где больше нет Чин Урима, беспрестанно бушевали волны. С каждым ударом стихии внутри него что-то ломалось: гордыня, самонадеянность, упрямство, пустые ожидания. Он блуждал в этом бескрайнем океане, где всё было разрушено. И лишь одно дарило слабое утешение - скоро должно было взойти солнце.
- Чин, у тебя талант к этому, знаешь? Чу так радуется. Это прямо по его морде видно.
Урим, снимавший на камеру огромного ретривера, который развалился на траве и вовсю вилял хвостом, тихо рассмеялся.
- Это всё потому, что Чу очень добрый и умный. Я и сам весь день жду только времени нашей прогулки.
- Смотри, а то он еще чего доброго за тобой уйдет, а не за мной. Ах да, ты же поужинаешь с нами сегодня?
От этого дружелюбного вопроса Урим на мгновение замер. На самом деле, поужинать вместе было не так уж трудно, но у Урима совсем не было на это душевных сил. Притворяться, что всё в порядке, изображать счастье, смеяться и болтать, будто ничего не случилось… Он и сам не понимал, как умудрялся носить эту маску всю свою жизнь.
- Хм, сегодня у меня дома дел по горло. Спасибо, но лучше пригласи меня в следующий раз.
Пес, до этого лениво вилявший хвостом, будто почувствовал, как в голосе Урима проскользнули неловкие нотки, и резко вскинул голову. Урим заставил себя улыбнуться и погладил собаку по голове. Когда мягкая шерсть щекотала ладонь, на сердце становилось на удивление спокойно.
- Опять? Теперь понятно, почему Сонхун так за тебя переживает. Чин, тебе стоит быть проще. Солнце взойдет и завтра.
- Быть проще? И это говорит человек, который гоняет своих подопечных на тренировках до седьмого пота?
- Тьфу, разве ты не знаешь, что спортсмены - исключение?
Закончив видеозвонок этой пустой шуткой, Урим прошептал, поглаживая голову Чу:
- Сегодня к папе придут друзья. Ты слышал?
Большой пес лишь хлопнул глазами и только спустя мгновение неспешно поднялся. Он с шумом отряхнулся, и сухая трава, прилипшая к шерсти, разлетелась в разные стороны.
- Чу, ты, наверное, будешь в восторге.
«Хе-хе», - Чу, словно поняв, что речь идет о нем, забавно замахал в воздухе своей массивной лапой. Урим осторожно пожал её пару раз, после чего тоже поднялся, отряхиваясь. Настало время возвращаться.
Прошло уже три месяца с тех пор, как он, словно в лихорадке, запрыгнул в самолет. Перебравшись из Японии в Канаду, он уже успел привыкнуть к местному ритму жизни.
Конечно, первые семь дней после прилета он, кажется, только и делал, что спал. Словно пытаясь убежать от реальности, он просто «выключил» сознание и блуждал в небытии. Изредка просыпаясь, он пил воду и посещал ванную, но на большее его не хватало. Телефона не было, так что связаться с Сонхуном было невозможно. Конечно, ему прожужжали все уши, прося отправить хотя бы имейл сразу по прибытии, но Урим не мог пошевелить и пальцем.
Из этого болезненно глубокого сна его вытащил именно этот пес. Урим вздрогнул, почувствовав на тыльной стороне ладони нечто горячее и влажное, и резко распахнул глаза. Перед ним была морда Чу - пес сидел и тяжело дышал, растянув пасть в подобии улыбки. Не успел Урим по-настоящему испугаться внезапно появившейся огромной собаки, как в дверном проеме показалась чья-то голова.
Лицо было знакомым. Это был Эванс - бывший представитель сборной Канады по шорт-треку, ныне переквалифицировавшийся в тренера. Видимо, Сонхун, который был с ним в дружеских отношениях, попросил его присмотреть за беглецом.
Так Урим смог наконец очнуться. Позже именно Эванс предложил ему подрабатывать выгульщиком собак, видя, что Урим сутками не выходит из дома. Благодаря этому он получил возможность хотя бы на несколько часов в день дышать свежим воздухом и восстановился настолько, что теперь спокойно гулял по окрестностям.
Хотя Урим уехал ради самого же Квон Хэсу, он, честно говоря, сильно переживал - выдержит ли? Он боялся, что вся его решимость окажется пшиком, и не пройдет и пары дней, как он сам захочет приползти обратно к Хэсу. Но, на удивление, Урим держался стойко.
Стоило им войти в прихожую и закончить с вычесыванием шерсти, как Чу, не оборачиваясь, направился прямиком в гостиную. Он с размаху плюхнулся на свой личный диван и лениво запетлял хвостом. Его черные глаза-бусины спокойно следили за Уримом - это было похоже на молчаливое прощание.
Наполнив миску свежей водой, Урим вышел из дома Эванса. Путь до его собственного жилья занимал около тридцати минут пешком. Расстояние приличное, но Уриму нравилось это время по дороге домой. Время, когда он был предоставлен самому себе и мог думать о чем угодно, не опасаясь чужих упреков.
И по правде говоря, именно в эти минуты он больше всего думал о Хэсу.
Что сейчас делает Хэсу? Он так яростно преследовал меня до самой Японии, но в Канаде так и не появился. Неужели он наконец сдался? Или решил, что я не тот человек, на которого стоит тратить столько сил? Наверное, помолвка уже состоялась, и он решил сосредоточиться на своей новой семье. Интересно, вылечил ли он раны на руках…
Раны всегда были оружием Хэсу. Хорошим средством, чтобы направить ситуацию в нужное ему русло. Ему нужен был кто-то, кто сдерживал бы эти импульсы, но справятся ли с этой ролью члены его семьи? Продолжая размышлять, Урим по привычке сжал кулак и коснулся кончиком большого пальца безымянного. К моменту прилета в Канаду он всё еще носил кольцо, но теперь его не было. Синяки на костяшках и мелкие ссадины исчезли без следа, и после этого кольцо снялось слишком легко.
Было бы замечательно, если бы он мог так же легко выкинуть Квон Хэсу из своего сердца. Несбыточных желаний становится всё больше.
В тот момент, когда он собирался зайти в маркет, чтобы купить продуктов, в кармане зазвонил телефон. Это была первая вещь, которую ему вручил Сонхун, когда они встретились в Канаде. Судя по тому, что телефон был оформлен на имя Чжехуна, Сонхун беспокоился, что Хэсу может начать копать. Как бы то ни было, благодаря телефону Чжехуна он мог почти каждый день созваниваться с Сонхуном, который жил в десяти минутах ходьбы.
- Хён, ты сказал, что не придешь сегодня на ужин?
Вокруг Сонхуна было шумно. Видимо, перерыв в середине тренировки. Кстати говоря, до конца сборов национальной команды оставалось всего три недели. Это означало, что Сонхуну оставалось пробыть в Канаде тоже всего три недели. Что делать после этого? Вернуться в Корею вместе с Сонхуном или остаться здесь, пока он не сможет окончательно забыть Хэсу?
Урим до сих пор не решил. Он понимал, что для окончательного разрыва вернее будет второе, но что-то его не отпускало. Он и сам не мог понять, что именно.
- Было бы здорово, если бы мы пошли вместе.
- У меня совсем нет аппетита. Иди и поешь вкусно.
- Ну ладно. Но, хён, послушай…
Сонхун замолчал на полуслове. Слышно было, как он дышит в трубку, словно ему было трудно или он колебался. Урим, зажав телефон между плечом и щекой, рылся в кармане.
Сонхун по натуре был парнем крайне осторожным и проницательным. Раз он так мучительно подбирает слова, значит, новости для Урима явно не из приятных.
- Ты ведь не связывался с компанией? С людьми из «Хэым»?
Урим, который как раз пытался открыть дверь ключом, резко замер. Как он и ожидал, речь пошла о Хэсу. Это были первые вести о нем спустя три месяца после отъезда из Японии. В голове тут же вспыхнула яростная борьба: сказать, что не хочет ничего слышать, или же признать, что узнать всё будет спокойнее? Наверное, помолвка уже давно прошла. Или, может, они решили перенести свадьбу, назначенную на следующий год, на более ранний срок? А может... у них даже будет ребенок?
Сможет ли он остаться равнодушным, услышав, что Квон Хэсу теперь окончательно стал для него чужим человеком? От одного этого короткого ответа в горле неприятно запершило.
Сонхун замялся, не договорив. Он ведь сталкивался с Хэсу, когда тот примчался на каток в Японии. О чем они тогда говорили? С того дня Сонхун обходил тему Хэсу десятой дорогой и намеренно не сообщал никаких новостей из Кореи.
Именно поэтому то, что Сонхун сам завел разговор и теперь медлит, вызывало беспокойство. Словно он подавал сигнал: это то, что Урим должен услышать.
- …В компании что-то случилось?
Ответив как можно более небрежно, Урим довернул ключ. Когда он вошел в квартиру, ставшую уже привычной, его окутало чувство стабильности. Он сразу прошел к дивану и откинулся на спинку, будто всем своим видом показывая: он готов выслушать что угодно.
- Гм... Ну, я и сам узнал об этом через агентство…
Слова Сонхуна, который начал очень осторожно, оказались совсем не теми, что Урим рисовал в своем воображении.
- В последнее время с «Хэым» почему-то стало невозможно связаться. Мне звонили, спрашивали, нет ли у меня знакомых в отделе маркетинга.
- Я ответил, что не знаю, а они сказали, что в «Хэым» сейчас какой-то хаос. Я спросил, что там происходит, и…
Сонхун снова запнулся. Но на этот раз Урим не стал его торопить.
- Свадьба директора расстроилась.
Урим невольно задержал дыхание. Свадьба была первопричиной того, что они дошли до этой точки, катализатором их окончательного разрыва. Это должно было стать доказательством того, что Квон Хэсу выбрал «нормальную» жизнь. Более того, разве Хэсу не говорил, что этот брак - сделка, покрывающая его прошлые грехи? Разрыв свадьбы означал, что он готов нести ответственность за то, что пытался скрыть. Он так долго оправдывал это «бизнесом» и вел себя так, будто никогда не отступит. Так почему? Голова была полна вопросов. Губы пересохли.
- Наверное, из-за этого он то ли уходит от дел в компании, то ли его отстраняют. Говорили, в отделе маркетинга из-за этого была жуткая неразбериха. Вот я и подумал, может, ты что-то слышал.
Сонхун шептал так, будто выдавал государственную тайну, а Урим в это время крепко зажмурился. В этот миг он кожей почувствовал, что значит фраза «кровь отхлынула от лица». Его прошибло острое, неминуемое предчувствие: что-то пошло не так.
Что же там, в Корее, происходило на самом деле? Урим был уверен: такой человек, как Квон Хэсу, не станет так глупо и слепо цепляться за отношения. Он думал, что Хэсу станет только легче, когда рядом не будет того, кто докучает ему своими чувствами и жаждой искренности.
Перед глазами вдруг всплыли руки Хэсу - те самые раны на тыльной стороне ладоней, которые так и не зажили до его поспешного отъезда. Ладонь, которой он прикрывал рот, наполнилась горячим дыханием. Силы покинули его, и рука бессильно упала вниз.
Он буквально выдавил из себя ответ, отчаянно надеясь, что Сонхун не почувствует, какой шквал эмоций сейчас разрывает его изнутри.
- Угу. Эх, зря я, наверное, это сказал? Ты ведь всё равно уволился…
Ответ застыл на языке, обжигая изнутри. Сожаление, вина и страх - чувства, от которых он так и не смог избавиться, липким слоем осели на дне сердца, перекрывая дыхание.
Урим долго молчал, но Сонхун не торопил его. Он просто ждал, давая Уриму возможность справиться со своими метаниями и сомнениями. «Да, всё в порядке, пока я не слышу новостей о его смерти. Главное, что Квон Хэсу жив. Только это важно», - убеждал себя Урим.
- …Думаю, мне необязательно это слушать.
- Понял, понял. Извини. О! Мне пора возвращаться на лед.
- Ага, если передумаешь, приходи на ужин!
Атмосфера, которая могла бы стать тяжёлой, быстро разрядилась. Положив трубку, он почувствовал, что вокруг стало особенно тихо. От этой тишины, давящей на уши до боли, лицо Урима наконец исказилось.
«Хэсу отказался от брака? Но ведь это фактически означает отказ от «нормальной» жизни. Почему он не может просто отряхнуться от всего и жить спокойно, зачем доводить до того, что приходится оставлять все дела? Неужели… и этот его выбор как-то связан со мной?» Тревога, беспокойство и вина настойчиво терзали его мысли.
Урим, тупо уставившись в одну точку, провел пальцем по уже погасшему черному экрану. Может, если поискать в интернете, там будет написано подробнее? Закусив нижнюю губу и колеблясь, он все же быстро разблокировал телефон и открыл браузер. Стоило ему ввести «Хэым», как кончики его пальцев замерли в воздухе.
Поскольку управление компанией полностью взял на себя Хэджун, новостей о Хэсу было крайне мало. Очевидно, семья решила, что лишняя публичность ему сейчас ни к чему. Именно поэтому тогда, в Японии, Урим был так потрясен новостью о госпитализации Хэсу из-за передозировки лекарств. За свою жизнь Квон Хэсу совершил немало безумств, так почему же именно об этом написали в СМИ? Неужели ситуация была настолько критической, что его жизнь действительно висела на волоске? В тот раз Урим едва не купил билет до Кореи, остановившись в шаге от оплаты.
Однако вскоре он осознал: это было ничем иным, как очередным предупреждением Хэсу, смешанным с шантажом. Негласное давление, требующее прекратить капризы и вернуться на свое место, сигнал о том, что если он не подчинится, дальше будет только хуже.
Он столько раз повторял себе, как хорошо, что тогда не поддался на эту уловку… Так почему же он снова мучается теми же сомнениями?
Урим тряхнул головой, отбросил телефон и резко вскочил с места. Он принялся судорожно перебирать продукты в пакете, брошенном на кухонный островок. Нужно было двигаться - физическая активность всегда помогала заглушить навязчивые мысли. Подавляя то и дело всплывающую тревогу, он с лихорадочным усердием принялся расставлять продукты в холодильнике. Но этого было мало.
Чтобы занять себя еще сильнее, он настежь распахнул окна, решив затеять уборку. Ворвавшийся в комнату ледяной ветер мгновенно окутал его тело. Сквозь губы, которые, как оказалось, уже давно мелко дрожали, вырвалось облачко пара.
«Хэсу-я, ты сам говорил: если перетерпеть страх, станет легче. Ты говорил, что если не выстоять сейчас, впереди будет ждать только новая боль. То, что происходит - это ради нас двоих».
Он крепко зажмурился. Казалось, сама кожа ныла от пробирающего до костей холода.