Проекция
Больше переводов в ТГ канале - Short_Story
Том 6. Глава 5
Выйдя в гостиную, Седжу, схватившись за ноющую поясницу, направился в ванную. Наполнив ванну до краёв горячей водой, он погрузился в неё. Голова раскалывалась, будто его ударили по затылку, но мысли его витали далеко от физической боли.
По всему телу разливалась лёгкая, но ощутимая боль - последствия проникновения прошлой ночью. Такое он испытывал впервые за долгое время. И слишком хорошо понимал, что означает эта неожиданная перемена. Не в силах справиться с охватившим его смятением, он провёл рукой по лицу.
На мокрой коже остались влажные полосы, словно от слёз. В этот момент в памяти всплыли слова Седжина:
«Почему ты так жесток к себе…»
Он не понимал, почему эти слова отзывались такой щемящей грустью. Но чувство было не только печальным. В тот миг, когда Седжин спросил, есть ли вообще кто-то, кто сможет его простить, в груди Седжу будто пролился кипяток, согревая и пропитывая сердце. Это было похоже на вчерашнее ощущение. Чувство утешения. Чувство облегчения. От которого хотелось разрыдаться…
Но он не мог позволить себе заплакать перед Седжином - едва сдержавшись, он дошёл сюда. Хотя тот момент уже прошёл, а воспоминания потускнели, послевкусие этого потрясения осталось. Седжу потирал покрасневшие веки, размышляя.
На самом деле, Седжин был не первым, кто говорил ему такое. Сок Юн Хён и Чэ Бомджун тоже когда-то бросали похожие фразы. «Ты слишком строг к себе» - да, они определённо произносили нечто подобное. Но тогда он легко отмахнулся от их слов, а сейчас они воспринимались совсем иначе.
Голос, несущий утешение, который невозможно проигнорировать. Голос, оставляющий след в самых глубинах души…
Может, всё дело в том, что это сказал Седжин? Потому что он влюблён в Квон Седжина? Или потому, что слова любимого человека проникают глубже? Но, кажется, причина была не только в этом. Да, раньше Седжин тоже говорил вещи, которые его трогали, но сейчас это было больше.
Чувствовалось, что здесь кроется что-то ещё, но сию минуту он не мог найти ответ. Сколько ни думал - лишь голова начинала болеть сильнее, а ясности не прибавлялось. Седжу с раздражением вздохнул и постарался очистить разум. Не хотелось думать вообще ни о чём. Закрыв глаза, он погрузил голову под воду.
Когда он наконец закончил и вышел, в доме витал аромат еды. Оказалось, уже выходной. Чхон Седжу рассчитывал уйти на работу, чтобы в одиночестве разобраться в своих мыслях - рядом с Седжином это было невозможно, - но теперь и этот план рухнул. Легко цокнув языком, он направился в свою комнату. По пути на кухню заметил, что на плите булькает ччигэ, а рисоварка выпускала клубы пара. Седжина не было видно - только открытая дверь его комнаты.
Седжу переоделся в своей спальне. Выбрав плотную футболку и брюки, непривычно тёплые для него, он вышел и увидел Седжина, разливающего суп по тарелкам в фартуке. Тот почувствовал его присутствие, обернулся и открыл крышку рисоварки.
Седжу достал из холодильника бутылку воды, и они сели за стол. Вопрос прозвучал минут через тридцать. После того как Квон Седжин опустошил свою пятую пиалу риса, отложил палочки и сделал глоток воды:
Седжу, подперев подбородок и погружённый в раздумья, медленно поднял глаза. Взглянул на Седжина, который почему-то выглядел угрюмым, моргнул в замешательстве и переспросил:
- Разве я не просил тебя дать мне немного времени?
На самом деле прошло всего около часа и двадцати минут. Чхон Седжу имел в виду несколько дней, но, видимо, для Седжина и это было слишком долго. Вспомнив его нетерпеливый характер, Седжу молча уставился на него. Вид Седжина, который, несмотря на свою «беспредельную нетерпеливость», сидел смирно и ждал ответа, был до невозможности мил. Будь у него собачьи уши, они бы сейчас прижались к голове.
Объективно говоря, его характер был… своеобразным. Но Седжин был тем, кого все любили с первого взгляда. Конечно, это была исключительно точка зрения Седжу, который даже не осознавал, насколько потерял объективность.
Даже если оставить в стороне тот факт, что он сам влюблён в Седжина... Мысль о том, что Седжин ответил ему взаимностью, до сих пор вызывала у него горечь. Тот был ещё слишком молод, его ждало долгое будущее - зачем ему связываться с кем-то вроде Седжу? Размышляя об этом, он вдруг заинтересовался и спросил:
Седжин, ожидавший ответа, кивнул. Седжу пристально посмотрел на него и задал вопрос:
Не так давно, листая его выпускной альбом, Седжин узнал, что между ними разница в двенадцать лет. Но сейчас он промолчал. Его нервы и без того были натянуты после череды утренних событий. Ошеломлённый хаосом мыслей и догадок, он не мог воспринять этот вопрос всерьёз. «Зачем? Теперь ты собираешься отказать мне, сославшись на возраст?» - подумал он и с безразличным видом буркнул:
Седжу нахмурился, сверля его взглядом. «Не дури», - требовало его молчание. Но Седжин лишь фыркнул и продолжил:
- С чего вдруг тебя это интересует? Какая разница? Ну и что, что ты старше? Мне всё равно. Мне наплевать, сколько тебе лет и кто ты вообще такой. Так что если собираешься нести чушь - лучше даже не начинай.
Резкость ответа заставила Чхон Седжу недовольно скривиться. Во многом именно из-за такого поведения он так поздно осознал чувства Седжина.
Все, кто был влюблён в Седжу до этого, вели себя покорно. Они никогда не перечили, независимо от возраста - стоило ему что-то сказать, они тут же соглашались. И дело не в одном-двух людях - каждый, с кем он встречался, был таким.
Поэтому было вполне логично, что он не ожидал взаимности от Седжина - этого наглеца, который огрызался, корчил недовольную мину и запросто переходил на фамильярности. И каждый раз, когда Седжин вёл себя так, Седжу охватывало беспокойство. Мысль о том, что тот просто слишком юн и ничего не понимает, заставляла сомневаться: а вдруг его чувства не так глубоки, как кажется?
- Тогда скажи, за что я тебе нравлюсь?
Пользуясь моментом, Седжу захотел убедиться в искренности его чувств. Если бы он точно знал, что Седжин не станет смотреть на него с отвращением - тогда, возможно, смог бы без колебаний рассказать ему всё.
На вопрос Седжин ответил с тем же надутым выражением лица:
- Разве для любви нужны причины?
Шаблонный ответ не слишком помог. Чхон Седжу тихо вздохнул и упёрся подбородком в столешницу. Потом, собравшись с духом, спросил:
- ...А что, если я окажусь большим психом, чем ты думаешь?
К счастью, этот вопрос всё же заставил Седжина задуматься. Тот набрал полный рот воды, раздув щёки, как рыба фугу, и лишь спустя время ответил:
- Без разницы. Главное, что мне ты нравишься.
С одной стороны, эти слова были невероятно тёплыми. С другой - поразительно беспечными. Седжу, не меняя позы, недовольно скривился. Седжин, видя его реакцию, тоже нахмурился. «Чего тебе ещё надо?» - казалось, говорил его взгляд. Но он всё же добавил:
- Ты мне нравишься не потому, что ты «хороший». Какая разница, какой ты?
Он не мог не понять подтекста. «Если узнаешь, кто я на самом деле - возненавидишь». Теперь, казалось, Седжу читался как открытая книга.
Это было сложное чувство. Если бы Седжу не испытывал к нему ничего - он бы не боялся. «Отталкиваю, потому что люблю» - какое же это противоречие. Должно быть, самому Чхон Седжу было невыносимо тяжело с этим жить.
Но он уже не раз сталкивался с подобными чувствами. И теперь Седжин не хотел оставлять Седжу наедине с его мыслями. К тому же, после проведённой вместе ночи, Седжу просто обязан был взять ответственность за его «первый раз». Не давая ему возможности отступить, Седжин поставил бутылку с водой и, пылая решимостью, спросил:
- Ну и что, если я узнаю, какой ты на самом деле? Думаешь, мои чувства вдруг исчезнут?
- Ведешь себя как герой дорамы, - фыркнул Седжин.
Седжу удивлённо приподнял бровь, не понимая, к чему он клонит. Седжин, сохраняя невозмутимый вид, объяснил:
- В дорамах у главных героев всегда есть какая-то тайна, которую они не могут раскрыть. И они носятся с ней, будто трагические персонажи. Но знаешь, чем всё заканчивается? Героиня всегда их понимает. Все их «тайные причины»… перед любовью оказываются ничем.
К концу речи его щёки слегка порозовели - видимо, ему было неловко говорить такие вещи вслух. Но, несмотря на смущение, он твёрдо продолжил:
- Я такой же. Мне всё равно, какие у тебя причины. Я смогу понять. Но если ты не хочешь, чтобы я понимал - я просто приму это. Мне не нужно знать, какой ты на самом деле. Мне всё равно. Я просто… хочу, чтобы ты был рядом. Это всё, чего я прошу.
Это было непохоже на всё, что он говорил раньше. Чхон Седжу замер, глядя на него с каменным лицом, ощущая всю искренность этих слов.
Седжу всегда считал, что любовь - это понимание. Знать, кто перед тобой, осознавать и принимать этого человека - вот что такое любовь.
Но Седжин говорил, что может существовать и другой способ любить… И что он готов любить его именно так, если Седжу этого хочет.
Как можно быть настолько уверенным? Как можно так безрассудно хотеть того, чего знаешь? Может, всё дело в его упрямом характере? Но внезапно тот факт, что теперь он стал тем, на чем настаивал Квон Седжин, воодушевил Чхон Седжу.
Заметив, как его лицо заливается румянцем, Седжин с трудом подавил улыбку. Он хмыкнул и продолжил:
- Я уверен, что смогу любить тебя всю жизнь, даже не зная, какой ты на самом деле. И даже если ты не захочешь, чтобы я тебя понимал - я всё равно заставлю тебя любить меня.
В его голосе звучала непоколебимая уверенность. Ещё когда Седжин осознал свои чувства, он решил: «Как только стану взрослым - мы будем вместе». Поэтому теперь, когда Седжу отталкивал его, он и не думал сдаваться. «Почему ты не даёшь мне шанса?» - хоть эта мысль и вызывала досаду, Седжин ни разу не впал в отчаяние. Потому что...
- Я ведь идеально подхожу под твой вкус. Послушный, молодой, без лишних мыслей.
От этих слов Чхон Седжу перестал умиляться и нахмурился.
Не веря своим ушам, он наклонился к Седжину, подставив правое ухо. «Повтори». Седжин усмехнулся и пояснил:
- Послушный, молодой, без лишних мыслей. Разве не идеал?
- ...Я говорил о покорном, на пять лет моложе и без эго. О чём ты вообще?
Мимо. Квон Седжин никак не вписывался в его «идеальный тип». Конечно, идеал - это просто идеал, и Седжу не собирался ни подгонять Седжина под эти рамки, ни менять его, если вдруг тот самый «идеал» появится. Но всё равно было смешно наблюдать, как Седжин настойчиво втискивает себя в эти критерии.
Однако его реакция Седжина не смутила. Пожимая плечами, он собрал пустые тарелки.
- Какая разница? «Покорный» - значит, послушный. А разве я тебя не слушаюсь?
- Ты скорее listen... А мне нужно obey.
- Ты что, американец? Говори нормально.
От осознания, что Седжин не понимает даже таких простых слов, у Седжу заболела голова. Молча покачав головой, он потер виски. Седжин покосился на него, равнодушно отнёс тарелки в посудомойку и, вернувшись, вытер стол, продолжая:
- В общем, я прав. И тебе ведь нравятся молодые. Я намного младше тебя.
- Ты даже не знаешь, насколько.
- Какая разница? Это же не главное.
Чем больше он говорил, тем нелепее это звучало. Для Седжина важны были только его чувства, а всё остальное - мелочи. Но Седжу не мог просто отбросить «мелочи». Как можно любить, даже не зная возраста другого человека? Он вздохнул и, снова подперев подбородок, посмотрел на Седжина.
- Между нами двенадцать лет разницы. Полный цикл восточного гороскопа.
Технически, так как Седжу был записан рождённым 1 января, их знаки могли не совпадать. Но «двенадцать лет» звучало проще. Наконец это вызвало у Седжина хоть какую-то реакцию. Он резко повернулся, всё ещё сжимая тряпку.
- Кстати, как-то не вяжется. Я думал, ты Дракон или Тигр.
Это был не тот ответ, на который он надеялся. Вместо осознания разницы в возрасте - пустые рассуждения о знаках зодиака. Чхон Седжу говорил серьёзно, а Седжин, казалось, просто дурачился. В груди начало копиться раздражение. Так и хотелось схватить его за воротник и спросить: «Ты что, надо мной издеваешься?»
Но даже когда его лицо постепенно застывало в холодном выражении, Седжин не обращал на это внимания. Он изо всех сил старался доказать свою привлекательность.
- Ты же говорил, что любишь молодых. Я намного младше, чем Кан Доюн, так что это плюс. Когда у тебя не будет сил - я смогу носить тебя на спине. И в дом престарелых тоже отвезу. Если скажешь, что живёшь с парнем на двенадцать лет младше - все обзавидуются.
- ...Эй, разница не настолько большая.
Даже с учётом двенадцати лет, он не настолько стар, чтобы Седжину пришлось таскать его на спине. Раздражённый голос заставил Седжина покоситься на него и пожать плечами.
- Когда тебе будет шестьдесят, мне всего сорок восемь - почти ровесники.
Казалось бы, такие далёкие планы должны выглядеть мило, но в первую очередь его бесило, что Седжин воспринимает его как старика.
Да, он был старше Седжина. Да, он чувствовал вину за то, что переспал с ним, пока тот был слишком юн. Но дело было именно в том, что Седжин слишком молод, а не в том, что Седжу слишком стар.
Хотелось отмахнуться, но внутри копилось раздражение. Покрутив языком за щекой, Седжу едко процедил:
- Да, мне нравятся те, кто младше. Но я терпеть не могу сопляков. Ты слишком молод. К тому же, ты вредный и непослушный. Не понимаю, где ты увидел, что «послушный» - до моего идеала тебе как до луны.
Седжин, развешивавший полотенце на рисоварке, недовольно приподнял бровь. После такой сладкой, волшебной ночи разговор почему-то скатился в это. Да ещё и Седжу, будто привыкший к таким вещам, даже не краснел, в то время как он всё ещё горел от стыда.
Резкость Чхон Седжу казалась ему лишь отговоркой. «Думаешь, я сдамся?» - усмехнувшись, Седжин парировал:
- Ну и что? Мне нравятся старики вроде тебя.
- Не называй меня сопляком, если не хочешь, чтобы я считал тебя стариком.
Кто его этому научил? Седжу вздохнул, словно потеряв дар речи. Видя, как тот в раздражении проводит рукой по волосам, Седжин пожал плечами и вернулся к прежней теме:
- В общем, я похож на твой идеал.
Он упрямился до конца. Когда Седжу резко покачал головой, Седжин покорно кивнул. Но, вопреки жесту, его слова были полны упрямства:
- Ты так думаешь. А я уверен, что подхожу.
- Это мой идеал или твой? Если я, как заинтересованное лицо, говорю «нет» - значит, нет. О чём ты вообще?
Давление подскакивало от такого бестолкового упрямства. Не обращая внимания на его возражения, Седжин достал из холодильника три яблока и молча начал их чистить. Ловкие пальцы ровными движениями снимали тонкую кожуру, которая падала единой спиралью. Очистив яблоки, он аккуратно нарезал их, воткнул вилку и протянул Седжу, спокойно добавив:
- Кстати, мой идеал - это ты. Стал таким, как только влюбился.
Теперь Седжин даже не пытался скрывать свои чувства. Конечно, после того, как они невольно перешли грань близости, в этом уже не было смысла. Но слышать такие откровенные признания в лицо всё равно было смущающе. Чхон Седжу подпер подбородок ладонью, пытаясь скрыть разгорячённые щёки, когда Седжин, прожевав свой кусок яблока, пристально посмотрел на него и сказал:
- Думаю, теперь и я твой идеал.
«Ведь ты тоже меня любишь» - в его голосе звучала непоколебимая уверенность. Седжу не нашёл, что ответить. Горло сжалось, во рту пересохло. Он молча продолжал жевать поданное яблоко, а когда Седжин отвернулся, чтобы выбросить кожуру, встал и ушёл в свою комнату.
Он знал, что Седжин дерзкий, с самого первого дня их знакомства. Но когда эта дерзость проявлялась вот так - становилось невыносимо. Как можно игнорировать такую всепоглощающую любовь двадцатилетнего парня, если сам Седжу отчаянно жаждал его? Нужно было как можно скорее рассказать ему правду. С тяжёлым вздохом он опустился на аккуратно застеленную кровать.