Лес заблуждений
Больше переводов в ТГ канале - Short_Story
Глава 53
Они легли в постель, крепко связав запястья друг с другом. Урим и сегодня закрыл глаза, оказавшись в объятиях Хэсу. Словно в детстве, когда он пытался сбежать в сон, не в силах принять реальность, Урим заставил себя забыться.
Но и это длилось недолго. Сознание медленно возвращалось в реальность под настойчивыми толчками в плечо. Урим с трудом разлепил опухшие веки и огляделся. Вокруг было светло, но на его лицо падала густая тень.
В голосе и движениях Хэсу, потиравшего его припухшие глаза, не было ни капли сонливости.
Глядя на заторможенно моргающего Урима, Хэсу развязал узел на запястье. Как только давящее ощущение исчезло, по телу разлилось странное чувство свободы.
Наконец-то. Эти слова он ждал с замиранием сердца. Чтобы не выдать своей радости, Урим принялся протирать глаза, медленно поднимаясь. За каждым его движением следовал неотступный, цепкий взгляд.
- …Уходим? Который сейчас час?
В его ответе, прозвучавшем почти грубо, сквозило явное недовольство. Очевидно, решение покинуть это место не было добровольным желанием Хэсу. Вмешалось какое-то внешнее обстоятельство, заставившее его изменить планы. Скорее всего, причиной стал тот самый спор с доктором.
Урим подобрал одежду, брошенную к его ногам, и переоделся. Шорты до колен и футболка с длинными рукавами, полностью закрывающими локти. Судя по тому, насколько вещи были велики, они принадлежали Хэсу. Когда он попытался неловко встать, все тело пронзила такая боль, будто его выкручивали наизнанку.
Сильнее всего болели поясница и колени, которые страдали каждый раз, когда он принимал Квон Хэсу. Когда он кулаком постучал по пояснице, Хэсу коротко цокнул языком. Затем без колебаний подхватил Урима на руки. Шаг, выводящий из комнаты, был безжалостным. Неизвестно, сколько прошло с тех пор, как он покинул это место. Едва спустившись по лестнице и достигнув безмолвного первого этажа, ему показалось, что воздух здесь другой.
Как только они покинули дом через входную дверь, ноздрей коснулся свежий, чуть сыроватый запах дождя. Судя по синеватым сумеркам, солнце только начинало вставать.
Сердце невольно сжалось от этого глотка свободы. Хэсу, словно не чувствуя веса, быстро пересек двор и усадил Урима на пассажирское сиденье машины, припаркованной у ворот. Откуда взялась эта машина? Что он сделал с той, на которой врезался в дерево? Вопросов было много, но Урим привычно проглотил их. Менять машины для Хэсу было так же естественно, как дышать. В каком-то смысле, подумал Урим, его собственная судьба мало чем отличалась от участи этих машин.
Хэсу пристегнул его ремнем безопасности, словно накладывая оковы, и, склонившись, заглянул в лицо. Послышался скрип - кожа подголовника смялась под его тяжелой хваткой.
Он боялся даже того короткого мгновения, пока будет обходить машину, чтобы сесть за руль. Боялся, что Урим снова сбежит, как в тот день, когда они только приехали сюда.
- Где бы ты ни был, я тебя найду.
- Ты ведь уже знаешь это на своем опыте, верно?
Даже в предрассветной мгле глаза Хэсу горели пугающим блеском. Урим коротко кивнул, давая понять, что услышал. Лишь тогда Хэсу убрал свою угрожающе занесенную руку и медленно провел ладонью по щеке Урима.
Стоило Уриму хрипло вытолкнуть ответ, как Хэсу наконец отстранился. С грохотом, от которого по салону пронесся поток воздуха, он захлопнул пассажирскую дверь и стремительно сел за руль. Первым же делом он крепко сжал запястье Урима. Его тревога целиком, без остатка, просочилась в Урима.
- Ты думаешь, мне самому нравится тебе не доверять?
- Я веду себя так только потому, что ты вечно бьешь мне в спину и заставляешь верить своей лжи.
Слова продолжали душить, перекрывая кислород. Навязывание чувства вины и попытки заставить раскаяться были излюбленными приемами Хэсу. И на Урима, который всегда был слишком склонен к самобичеванию, это действовало безотказно. Осознание того, насколько губительным это было для них обоих, приносило лишь полное отчаяние.
Урим молчал. Вокруг постепенно светлело, но там, где находились эти двое, по-прежнему царил непроглядный мрак. Свет и тьма сошлись в отчетливом контрасте. Урим крепко зажмурился от смутного чувства, что, как бы он ни бился, ему никогда не выбраться к свету. Опустившиеся ресницы уже промокли. Слёзы ручьём потекли по щекам.
- А теперь-то ты почему плачешь? Обидно, грустно? Или, может, что-то болит?
- Это я должен плакать. Ты хотя бы знаешь, почему плачешь, а я вообще ничего не понимаю.
То, что Квон Хэсу не понимал значения этих слез, и было единственной причиной, по которой Уриму хотелось рыдать.
Закусив нижнюю губу, Урим беззвучно плакал. После недолгой тишины он почувствовал, как горячая плоть языка коснулась его век. Ресницы, щеки, подбородок - везде, где проходил язык, кожа горела огнем. Хэсу долго вылизывал его лицо, словно пытаясь забрать себе каждую каплю влаги, а затем с силой прижался губами к его векам. Из-за того, что он говорил, не отстраняясь от его лица, слова выходили смазанными и невнятными.
- Если бы ты не трепал мне нервы, если бы не пытался сбежать... я бы тоже не зашел так далеко. Ты ведь понимаешь?
«Значит, во всем виноват ты». Как бы Хэсу ни упаковывал свои слова в мягкий, вкрадчивый тон, его посыл беспрепятственно вонзался в самое сердце Урима. Он даже не думал вытирать мокрые глаза, просто судорожно сглатывал воздух.
Интересно, понимает ли Хэсу, что именно в этом и заключается причина, по которой Чин Уриму необходимо уйти от него навсегда?
Вокруг постепенно становилось светлее, и машина медленно покидала лесную глушь. Но эти двое по-прежнему оставались в густой, удушливой тьме. С какой бы скоростью они ни мчались, этот мрак было невозможно стряхнуть.
Дом, в который они вернулись спустя долгое время, почти не изменился. Здесь по-прежнему не было признаков жизни, и повсюду витал холод. Несмотря на открытую планировку, где с лестницы просматривался весь первый этаж, а из просторной гостиной открывался вид на балкон и бассейн, Урима необъяснимо душило это пространство.
Если что-то и изменилось, так это то, что красные огоньки мигали повсюду. Поскольку с детства в комнатах были камеры наблюдения, Хэсу, кажется, не считал это странным. Возможно, он думал, что умеренное чувство дискомфорта и давления облегчает контроль, как это было с ним самим. Поэтому он и установил такое на его столе. Используя то, к чему Урим был больше всего привязан.
Хэсу, только что вошедший в гостиную с балкона, поднял голову. Сотовый разрывался от звонков по нескольку раз в день. Судя по тому, что Хэсу, обычно игнорирующий всех, исправно отвечал на вызовы, это наверняка был кто-то из семьи. Пока Урима не было, Хэсу тоже забросил все дела. Несмотря на то что вопрос был формальным, реакция Хэсу оказалась резкой.
Вспомнилось лицо Хэсу, угрожавшего матерью. В мгновение ока горло сдавило жаром, а ладони увлажнились от пота. С губ поспешно сорвалось оправдание:
- Тебе некому помочь. Не надейся.
Свирепо сверкнув глазами, он стремительно сократил дистанцию. Под этим тяжелым, давящим напором тело Урима оцепенело. Когда-то Хэсу вел себя так, словно не мог прожить и секунды, не касаясь его, но теперь каждый раз, когда аромат его парфюма достигал ноздрей, Урима пробивала дрожь. Грубые ладони мертво хваткой вцепились в его поникшие плечи.
- Думаешь, если это брат, что-то изменится?
Хэсу наклонился, вынуждая Урима встретиться с ним взглядом.
- Да он сделает что угодно, лишь бы я был «тише». Если надо, он сотрет тебя с лица земли, сделает человеком, которого не существует, лишь бы ты сидел здесь взаперти.
В черных зрачках Хэсу по-прежнему бушевали темные волны. В них невозможно было прочесть ни единой внятной эмоции. А может, Урим просто слишком боялся разглядеть его истинные чувства и потому не смел заглядывать слишком глубоко.
Продержав его под этим пронзительным взглядом еще какое-то время, Хэсу резко выпрямился. Он прошел мимо Урима, задев его плечом, и направился на кухню. Судя по звукам, он с яростью рылся в ящиках. Даже не оборачиваясь, Урим знал: Хэсу снова достает таблетки. Шорох знакомого блистера, а затем отчетливый хруст разжевываемой капсулы подтвердили его догадку.
Не стоило лишний раз провоцировать его тревогу. Скрыв застывший на лице ужас, Урим медленно обернулся. Когда он разомкнул пересохшие губы, их обожгло болью, будто кожа вот-вот треснет.
- Я спросил не потому, что ищу помощи. Просто… хотел знать, кто так настойчиво тебя ищет.
- Я и спрашиваю. А тебе-то зачем это знать?
Хэсу, который стоял, низко склонив голову и упершись обеими руками в кухонный остров, поднял взгляд. Налитые кровью белки, покрасневшие веки, осунувшееся лицо, разбросанные пустые упаковки от таблеток, незажившие ссадины на тыльной стороне ладони... Было странно видеть, как от Хэсу, всегда излучавшего ауру безупречности и изящества, теперь исходит этот тяжелый дух изнеможения и упадка.
- ...Ты же сказал, что можно интересоваться.
Из-за нахлынувшей тоски голос Урима прозвучал так, будто он вот-вот расплачется. Урим поспешно провёл руками по лицу. Опуская их обратно, он почувствовал, как кольцо болтается на пальце, и ему пришлось быстро сжать кулак. В безымянном пальце, с которого сошел отек, отозвалась слабая боль, но Урим лишь крепче сжал пальцы.
- А, точно. Мы ведь всё-таки в таких отношениях? Ты так часто отстраняешься и думаешь о чём-то постороннем, что я уже путаюсь.
- Но все равно - не спрашивай. Это раздражает.
Хэсу бросил эти слова непреклонным тоном, и его взгляд упал на руку Урима. Точнее, на болтающееся кольцо.
Бессильно ответив, Урим снова замер, затаив дыхание. Он сидел неподвижно, словно его совершенно не касалось то, что делает Хэсу.
Хэсу несколько раз глубоко вдохнул, а затем вынес из кабинета ноутбук. Хотя он никогда не отличался рвением к офисной работе, его положение обязывало принимать множество решений. Урим украдкой поглядывал на Хэсу, который с каменным лицом стучал по клавишам, и погрузился в свои мысли.
В спальне лежал телефон Урима. Он не знал, то ли Хэсу просто не успел его припрятать, то ли успокоился, зная, что батарея села и аппарат выключен.
Урим нашел его еще вчера утром, но ему потребовалось немало времени, чтобы тайком подключить его к зарядке в спальне. Нужно было выбрать место, скрытое от объектива камеры и недоступное для взгляда Хэсу. Страх быть пойманным заставлял его действовать предельно осторожно и медленно.
- Прости, что сорвался. Не должен был на тебе вымещать. Просто бесит, когда эти люди то и дело поминают твоё имя.
Это не было искренним раскаянием, но, по крайней мере, значило, что Хэсу немного пришёл в себя. Урим не знал, о чём именно шла речь в телефонном разговоре, и лишь вернул ему дежурную фразу:
На его слабый ответ Хэсу, уставившийся в экран ноутбука, резко повернул голову. Ненадолго изучающе посмотрел на его лицо, затем отвел взгляд.
- Но то, что тебе некому помочь - это правда. Не забывай об этом.
- Сам видишь. Даже сейчас, когда я сказал, что буду делать всё, как они велят, сюда никто не приходит.
Вместо ответа вслух Урим лишь слегка кивнул. Но Хэсу даже не взглянул на него. Словно он уже знал, что тот ответит.
Его пальцы, стучавшие по клавиатуре и касавшиеся тачпада, были вялыми. В них не читалось ни малейшей заинтересованности. Слушая прерывистые щелчки, Урим снова погрузился в раздумья.
Удалось ли зарядить телефон? Судя по трещинам на экране, он мог и вовсе выйти из строя. Но если он включится… что тогда? Семья Хэсу, кажется, пообещала не вмешиваться, пока тот работает. К кому же тогда взывать о помощи? К матери - слишком опасно, а те немногие друзья, что у него были, находились в зоне досягаемости Квон Хэсу.
Если даже слова близких не доходят до него, возможно, нужно вмешательство совершенно постороннего человека. Например, можно попросить помощи у полиции.
Но сдать Хэсу собственными руками… это вряд ли будет легко. Особенно когда он сам измотан до предела и с трудом может даже сидеть.
Время тянулось медленно. Хэсу, поначалу работавший неохотно, постепенно погрузился в дела, а мучительные раздумья Урима подходили к финалу.
Урим нарочно коснулся затылка рукой, на которой было кольцо. Хэсу, чуть помедлив, кивнул:
Это означало: «Я буду в гостиной, так что даже не мечтай о побеге». Урим без труда считал это предупреждение. Но сейчас все его мысли были заняты лишь телефоном, спрятанным под тумбочкой.
Спина и низ живота ныли так, что даже идти было трудно. К тому моменту, как он медленно добрался до спальни, на лбу выступил холодный пот. Наверное, он всё-таки нервничал. Урим ладонью прижал бешено колотящееся сердце и открыл дверь. Даже когда он переступал порог, в спину ему буквально впивался настойчивый взгляд.
Щёлк. Заперев дверь, он ещё какое-то время стоял у неё, не двигаясь. Свет был выключен, шторы задернуты, в комнате стоял кромешный мрак. В чернильной тишине отдавалось лишь бешеное биение его собственного сердца. Прильнув к двери, он ещё долго прислушивался. Несколько раз убедившись, что снаружи тихо, он бесшумно зашагал дальше.
При каждом наклоне пронзала острая боль, но Урим стиснул зубы и согнулся. Под тумбочкой у кровати. Там был спрятан телефон, подключённый к зарядке. Шаря рукой в темноте, он наконец нащупал корпус и вытянул его наружу.
Поглядывая на закрытую дверь, он нажал кнопку включения. Прошло всего несколько секунд, но время текло невыносимо медленно. Пот струйками стекал по спине. Медленно выпрямляясь, он увидел, как экран телефона ярко вспыхнул.
То ли из-за поломки, то ли по какой-то другой причине, телефон почти не зарядился. Заряда было настолько мало, что аппарат мог отключиться после пары коротких звонков. Охваченный паникой, Урим до крови закусил губу и быстро пробежал глазами по экрану. Словно издеваясь над его отчаянием, на дисплее один за другим всплывали уведомления о пропущенных вызовах.
Большинство номеров принадлежало офису. Было и пару звонков от матери, но, видимо, Хэсу уже успел ей что-то наплести - последнее сообщение от нее гласило лишь: «Хорошо тебе отдохнуть».
Пальцы дрожали, едва касаясь клавиатуры. В тот самый момент, когда он уже собирался набрать 112 - такой чужой и незнакомый номер, - жжжж, телефон громко завибрировал. Растерявшись, Урим вздрогнул и оглянулся на дверь. Снаружи по-прежнему было тихо, но испуг не утихал. Прижав руку к бешено колотящемуся сердцу, он посмотрел на экран. Снова офисный номер.
Что же делать? Ответить? Попросить коллег вызвать полицию за него? Если поднять шум, может, семье Хэсу волей-неволей придется его остановить? Поддавшись настойчивой вибрации, Урим нажал «ответить» и поспешно прижал телефон к уху.
Стоило ему услышать знакомый голос помощника Ча, как волна облегчения захлестнула его, а к глазам подступили слезы. С трудом сдерживая рыдания, он разомкнул губы:
Щёлк. Дверь открылась. От этого звука по коже побежали мурашки. Ладони вспотели, дыхание перехватило. Казалось, от стука в висках всё тело качалось. Его разомкнутые губы беззвучно дрожали.
- Алло? Начальник? Вы слышите?
Шорх, шорх. Звук шаркающих тапочек становился всё ближе. Казалось, каждый этот едва слышный шаг раздавливает ему грудь. Внезапно совсем рядом, прямо за спиной, послышалось чужое дыхание. Оно веяло ледяным холодом.
Из трубки продолжал доноситься обеспокоенный голос помощника, но Урим его уже не слышал.
Послышался тихий шелест ткани, и из-за плеча медленно потянулась рука. Глаза уже привыкли к темноте, поэтому Урим отчетливо видел длинные пальцы Хэсу, тянущиеся к телефону.
- Связь прервалась? Вы меня не слышите?
Огромная ладонь накрыла лицо Урима, намертво затыкая ему рот. Всхлип. Звук судорожно сглотнутого воздуха просочился в трубку.
- Начальник? Вы снова заболели? Что случилось?
Урим не мог вымолвить ни слова, несмотря на беспокойство в голосе помощника. Всё его прерывистое дыхание разбивалось о ладонь Хэсу. Глаза, широко распахнутые от ужаса, наполнились слезами, и мир вокруг поплыл. Хэсу медленно, почти бережно, забрал телефон из его рук.
- Сколько времени прошло с тех пор, как ты уволился...
Было не разобрать, обращался ли он к человеку на том конце провода или шептал это прямо в ухо Уриму. В тот миг, когда Урим попытался отвести взгляд...
БАМ! - раздался оглушительный звук удара. Телефон, отброшенный к стене, разлетелся на куски. Жалкое зрелище - точь-в-точь как сам Урим.
- И не лень же людям утомлять тебя этими звонками, всё никак не забудут своего «начальника».
Хэсу слегка склонил голову, пытаясь поймать взгляд Урима, который застыл, не в силах оторваться от разбросанных по полу обломков.
Его зрачки - гуще самой тьмы, чернее любой тени, окончательно перекрыли Уриму кислород. Слезы, катившиеся по щекам, впитывались в ладонь Хэсу, всё еще закрывавшую ему рот. Хэсу наверняка чувствовал кончиками пальцев, как бешено и часто тот дышит, но он лишь поднял вторую руку и стальным кольцом обхватил плечи Урима, притягивая к себе. В этой хватке не осталось места даже для тени надежды на спасение. Теперь Урим уже не понимал: что именно его пугает и почему ему так страшно.
Хэсу не задал ни одного вопроса. Ни о том, где Урим нашел телефон, ни о том, как смог его включить. Ни о том, почему он разговаривал с кем-то из офиса. Он вел себя так, словно заранее знал каждый его шаг, каждое движение.
- Не хотел оставлять тебя одного, вот и пришёл. Я что, слишком навязчив?
Урим уже слышал эти слова когда-то давно.
«В первую же ночь оставлять тебя одного как-то неловко. Я что, слишком навязчив?»
В памяти всплыло лицо Хэсу, который тогда улыбался непривычно застенчиво. В те времена одного его слова было достаточно, чтобы сердце Урима оттаяло. Как же вышло, что пропасть между ними, когда-то бывшими ближе, чем родные люди, стала такой глубокой? Горький вкус реальности заставил Урима крепко зажмуриться, и новая порция слез покатилась по его щекам.
- Ну да какая разница. Нам ведь можно.
Губы Хэсу, прижатые почти вплотную к ушной раковине, шевелились в шепоте. Низкий голос коснулся барабанных перепонок, и по телу Урима пробежала дрожь, заставляя волоски на коже встать дыбом.
- Ах, да, это же я не даю тебе говорить?
Ладонь, с силой прижимавшая его губы, медленно отстранилась. Пока Урим судорожно и прерывисто выдыхал скопившийся в легких воздух, большая рука Хэсу обхватила его подбородок. Он с силой заставил Урима поднять голову, и в густой темноте их взгляды наконец встретились.
Хэсу безмолвно улыбался. Казалось, он насмехался над бесполезными усилиями, которые лишь лишали сил, и в то же время находил забавным это тайное неповиновение. Указательный палец Хэсу мягко надавил на его нижнюю губу. Тёмные, почти неотражающие свет глаза скользнули по его лицу вниз, затем остановились на его губах. Одновременно взгляд Урима переместился на чуть приоткрытые губы Хэсу. Горячее молчание скользнуло между ними.
Хэсу беззвучно шевельнул губами. Урим сразу понял, что последует дальше. Едва его дрожащие губы разомкнулись, дыхание Хэсу обрушилось на него. Как только их языки грубо сплелись, рука, держащая его подбородок, сжалась сильнее. Терпя этот настойчивый, почти проникающий в глотку поцелуй, Урим снова запустил в голове расчёты.
На этот раз - как долго ему придется притворяться покорным, чтобы заставить Хэсу снова ослабить бдительность?