История случайной любви / История непреднамеренной любви
Больше переводов в ТГ канале - Short_Story
Том 2. Глава 3
Ин Соп тяжело вздохнул, переступая порог. Правая рука была перевязана белым бинтом. Ли У Ён буквально затащил его в ближайшую больницу, а затем, несмотря на все протесты, отправил домой - под предлогом «раз уж я выполнил твою просьбу, ты выполнишь мою».
Он даже перенёс интервью, лично отвёз Ин Сопа и, удовлетворённо улыбнувшись, исчез.
Сбросив куртку, он обратился к горшку на подоконнике.
Он не хотел привязываться к Корее - стране, которую всё равно покинет. Но одинокие вечера на крошечном чердаке давались ему нелегко. Отчаявшись, он купил растение.
Тогда, переехав, он сразу отправился в цветочную лавку. Его внимание привлекла мимоза - её листья сворачивались от прикосновения, словно живое существо.
Флорист, упаковывая горшок, пояснил: «Ещё её называют «нервным цветком». Чувствительность листьев - как у ранимого человека».
В солнечные дни он выставлял её на свет, в холод - заносил внутрь. Скрупулёзно отмечал полив в блокноте. Каждый вечер трогал листья, наблюдая, как они дрожат и сворачиваются. Это напоминало: он не один.
- Я поранился, - прошептал он, показывая бинт.
- Меня отправили домой… Мерзкое чувство.
Ему хотелось коснуться Кейт, но он ограничивал себя одним прикосновением перед сном. Флорист предупредил: «Если трогать листья ради забавы - она погибнет от стресса».
Съехав на пол, он начал жаловаться:
- Я ничего не делаю правильно, Кейт.
Со стороны это выглядело бы безумием. Но ему отчаянно нужен был тот, перед кем можно открыть душу.
Молчаливый, безупречный менеджер Ли У Ёна - это не он. Настоящий Ин Соп, Питер, - плаксивый, общительный, жаждущий внимания - существовал только за закрытой дверью.
- Нет времени… А я только ошибаюсь. У Ён… нет, Филипп… Чёрт. Всё идёт наперекосяк. Дженни, прости. Я не понимаю, что делаю.
Одно имя «Дженни» подняло волну вины, сдавившую горло. Дышать стало больно.
Он сел на пол и долго плакал. Слезы не уменьшали чувство вины. И всё же он не мог не плакать.
Когда слёзы наконец иссякли, оставив после себя лишь сухость в горле, Ин Соп поднялся. Достал из холодильника бутылку воды и сделал несколько глотков. Но слёзы снова навернулись на глаза, капая прямо в воду.
Он грубо вытер лицо ладонью, переоделся. Проверил телефон - два новых сообщения.
Первое - от незнакомого номера.
«Это Юн А Рым. Будем на связи».
Он подумал ответить, но передумал. Если это не по работе - зачем?
Второе сообщение заставило его сердце бешено забиться.
«Сегодня отдыхай. Завтра начинаются съёмки».
Это было первое сообщение от Ли У Ёна.
Ин Соп уткнулся лицом в подушку и закричал без звука, пока не перехватило дыхание.
- Так тяжело… - прошептал он, отрываясь от подушки.
Когда он объявил о переезде в Корею, семья отговаривала его. «Ты слаб здоровьем, там ни души не знаешь».
Но он не был безрассуден. Знал - одними словами их не убедить.
Он начал работать. Вставал на рассвете, мыл посуду в ресторанах, подметал полы - брался за любую работу. В свободное время учил корейский. Не пропускал тренировки.
Через год он накопил нужную сумму. Положил банковскую выписку перед отцом и встал на колени.
Отец взглянул на огрубевшие ладони сына - и кивнул.
С условиями: срок - год, звонить раз в три дня, если нельзя - писать, раз в месяц проходить медосмотр и присылать результаты.
Трудности, с которыми он столкнулся в Корее, не описать и в десяти тетрадях. На самом деле, его дневники того времени занимают тринадцать томов.
Раньше он, как сталкер, выслеживал Ли У Ёна, собирал информацию. Сейчас - всё иначе.
Тело не болело, но душевная усталость была невыносимой. По натуре он был ипохондриком и трусом, но вынужден был скрывать это - отчего казалось, что вот-вот задохнётся.
Даже сегодня, увидев кровь, едва не потерял сознание. С трудом перевязал рану платком, но когда повязка разошлась, у него подкатила тошнота.
- Тяжело. Я умру. Одиноко. Мама, я скучаю. И по Уиллу, и по бабушке, и по Мэри, и по Николясу. Хочу домой. Надоели сэндвичи. Боюсь этих фанаток. Одиноко…
Он обнял подушку и дал волю капризам. Лишь в одиночестве позволял себе быть слабым.
- Филипп… ненавижу. Ненавижу Ли У Ёна. Ненавижу. Ненавидеть буду. Он мерзавец. Мерзавец…
Прижавшись щекой к подушке, он монотонно твердил это, как заклинание. Сотый раз повторял «мерзавец», когда зазвонил телефон.
Ин Соп вскочил и схватил телефон. Звонил директор Ким.
- Директор. Это Чхве Ин Соп, - превратившись вновь в менеджера, он опустился на колени.
- Ин Соп, ты где? Не с У Ёном?
Он заколебался. Стоит ли рассказывать про фанатку и рану или соврать?
- Дома. Возникли срочные дела.
- Так и знал. Менеджера Ча внезапно вызвали - У Ён попросил подменить тебя за рулём. Что случилось?
Ли У Ён обещал не говорить о травме. Технически, это не ложь.
- Не надо. Пусть Ча сегодня поработает.
- …У Ён сказал, если понадобится, оставит Ча пока менеджером. Оставайся дома. Просто интересовался.
Ин Соп вспомнил бледное лицо Ча после нескольких дней с Ли У Ёном. Горечь во рту. Не хотел быть обузой.
- Простите, что создал неудобства.
- Пустяки. Кстати… да. Ты всё еще можешь зайти в офис вечером?
- К девяти. Ча к тому времени освободится.
Он записал в блокнот: «Офис, 21:00». Не забудет, но так спокойнее.
- Нет, ровно в девять. Хорошо?
Ин Соп положил телефон и снова обнял подушку.
Он ответил профессионально, но внутри бунтовал. Сегодня хотелось просто отдохнуть. Рука болела, душа ныла. Мечтал дописать блокнот и лечь спать.
- «Боль укрощает ум» - где-то читал.
- Прости, Господи. В Корее я буду жить как буддист.
Когда жгучая боль утихла, слабость вернулась. Он ударил себя снова.
Глядя в зеркало, он думал: «Хочу, чтобы тело и разум онемели и не чувствовали боли».
Голос за спиной заставил его вздрогнуть. Менеджер Ча, курящий сигарету, приближался с нахмуренным лицом. Ин Соп поспешно сунул перевязанную руку в карман.
- Все свои срочные дела завершил?
Он не хотел быть обузой, но получилось иначе.
- Ладно. Но впредь... постарайся без «срочных дел».
- Сегодня день... ладно. Только сегодня.
Директор Ча положил руку ему на плечо. Запах табака вызывал кашель, но Ин Соп сдержался.
В лифте он так и не убрал руку. Прежде чем он успел решить, как естественно освободиться, лифт остановился на 9-м этаже.
- Странно. Он сказал будет здесь.
- Но он четко велел прийти к девяти...
Внезапно загорелся свет, и воздух взорвался криками:
Ин Соп вскрикнул и вцепился в менеджера Ча. Когда из углов выскочили коллеги с хлопушками, он завизжал еще громче и обхватил его шею.
Чем сильнее Ча пытался его отцепить, тем крепче он цеплялся.
Директор Ким, не обращая внимания на эту сцену, зажег свечи на торте и запел:
Все аплодировали. Ин Соп все еще не мог прийти в себя. Сердце бешено колотилось, в глазах темнело.
- Ин Соп-а, что ты делаешь? Торт тяжелый.
- Чего ты так испугался? - усмехнулся менеджер Ча, - раз у тебя день рождения, стоило ожидать вечеринку.
Только сейчас Ин Соп вспомнил: сегодня был «день рождения» Чхве Ин Сопа - личности, чьи документы он позаимствовал.
Директор поднес торт. Коллеги хлопали, подбадривая задуть свечи.
Горло сжало. Он не заслуживал такого внимания. Но эта неожиданная доброта растрогала до слез.
Ин Соп быстро задул свечи, пока никто не заметил его покрасневшие глаза. Прежде чем кто-то успел включить свет, он пробормотал:
- А? Что? Тронуло до глубины души? Уже готов всю жизнь здесь проработать? – директор Ким шутливо подтрунивал.
Ин Соп сделал над собой усилие и выдавил слова, противоречащие его истинным чувствам:
- Мне это не нравится. Так что в будущем… пожалуйста, не надо.
Он знал, что такого больше не повторится, но намеренно говорил жёстко.
В офисе повисла неловкая тишина.
Не дожидаясь лифта, он рванул к лестнице, но по щекам уже текли слёзы. За спиной раздался голос менеджера Ча. Ин Соп свернул на пожарную лестницу и побежал вверх, пока не оказался на крыше.
Там он распахнул дверь и разрыдался.
Ему хотелось вернуться, обнять каждого, сказать: «Спасибо за заботу. Давайте дружить. Давайте смотреть фильмы в выходные. Звоните мне, когда одиноко».
Но это было непозволительной роскошью.
Ведь он пришёл сюда, чтобы предать не только Ли У Ёна, но и всех, кто с ним работает.
«Не веди себя как ребенок», - твердил он себе. Но это было невыносимо трудно.
Вытирая слёзы, он вздрогнул и пошатнулся. У перил, куря, стоял мужчина и с интересом наблюдал за ним.
Ин Соп стиснул зубы, но слёзы не останавливались. Ли У Ён потушил сигарету и направился к нему.
- Спрашиваю, почему ты здесь, а не дома?
Ин Соп лишь кивнул. Слёзы капали на воротник.
- Директор Ча сказал, что у него тут дело. На 10 минут».
Ин Соп знал: Ли У Ён ненавидел водить сам. Неясно почему, но сегодня он сам отвёз его домой - и теперь вот здесь.
- Внизу много глаз, так что иногда курю тут.
Он проклинал себя за то, что забыл: офис был по пути к дому Ли У Ёна.
Ли У Ён присел рядом, пристально глядя в лицо.
Больше ему нечего было сказать.
- За что? Мне просто интересно.
В его голосе не было ни капли сочувствия - лишь холодное любопытство.
«Почему этот тихоня ревёт на крыше?»
Ли У Ён слегка наклонил голову и переспросил:
«Идиот», это слово было скрыто за улыбкой.
Чхве Ин Соп тряхнул головой, пытаясь придумать вескую причину. Что сказать, чтобы сохранить образ спокойного и взрослого менеджера?
Вспомнив про вечеринку-сюрприз, он пробормотал:
- Я растрогался… поэтому я заплакал.
- Я заплакал, потому что был тронут тем, что они устроили для меня вечеринку в честь дня рождения.
Это не было полностью ложью. Если разложить его слезы на составляющие, то получилось бы: 20% - растроганность, 70% - угрызения совести, 10% - жалость к себе.
- У тебя сегодня день рождения?
- Почему ты мне ничего не сказал?
Ин Соп не мог признаться, что даже не вспомнил о дате в документах до самого момента с тортом. Он лишь невнятно пробормотал: «Всё в порядке...»
- Вечеринка так тебя тронула? До такой степени, что пришлось убежать на крышу и рыдать?
Если он увидел, что взрослый мужчина громко плачет, разве не было бы вежливо притвориться, что он этого не заметил, и пройти мимо?
Ин Соп не мог понять намерения Ли У Ёна, который расспрашивал его, словно желая убедиться, что он плачет как ребёнок.
- И твой идеал - просто добрый человек?
Не понимая, к чему этот вопрос, Ин Соп все же кивнул.
Сверху послышался тихий смех Ли У Ёна.
- То просто, то сложно. Совершенно непонятно, - тихий смешок У Ёна прозвучал прямо над его головой.
Непонятным был как раз У Ён. Ин Соп не мог постичь логики его слов.
- Значит, если я буду хорошо к тебе относиться, ты будешь так плакать?
Он не хотел никому доставлять неудобств - даже Ли У Ёну, объекту своей мести.
- Я не буду плакать. Сегодня просто... неожиданно вышло. Не беспокойтесь.
Услышав ответ Ин Сопа, Ли У Ён слегка разочарованно нахмурился. Разочарование растаяло в его тёмных глазах так же быстро, как снежинка, упавшая в костёр.
В этот момент на крышу вышел директор Ким:
Ин Соп быстро отвернулся и вытер лицо ладонью, опасаясь, что генеральный директор Ким поймёт, что он плачет.
- Зачем ты доводишь моего менеджера до слез? - невинно поинтересовался У Ён, сводя на нет все усилия.
- Он плакал? Ин Соп, ты плакал?
Ли У Ён рассмеялся и издал плаксивый звук. Если бы Ин Соп умел летать, он бы прямо сейчас спрыгнул с крыши.
- Правда? А я думал, он злится из-за вечеринки.
- Ну, он же сказал, что ненавидит такое внимание... Я думал, он обиделся.
- Он сказал, что плачет, потому что растрогался.
Лицо Ин Сопа раскраснелось, как у пьяницы. В сложившихся обстоятельствах он чувствовал, что бесполезно притворяться холодным и говорить деловым тоном. Однако он не мог показать свои чувства.
- Правда растрогался? А я уж думал, что зря тебя побеспокоил.
Когда генеральный директор Ким изобразил облегчение, Ин Соп почувствовал ещё большее сожаление. - Простите, - сказал он, склонив голову, и генеральный директор Ким широко улыбнулся.
- Ладно, раз так - давай вернемся и продолжим праздник!
Отказаться от вечеринки по случаю дня рождения, как какой-то городской сноб, и вернуться туда с опухшими глазами.
- Думал, ты крепкий парень, а оказался сентиментальным. Расплакался из-за такой ерунды. Правда тронуло?
Это была правда - он действительно был тронут.
- Если тронуло - просто работай хорошо. Ладно?
Директор Ким довольно рассмеялся, видя его покорность. Ли У Ён же сразу понял, что вся эта сцена - лишь ловкий ход директора, чтобы привязать Ин Сопа к себе. И только этот растерянный менеджер, видимо, ничего не замечал.
«Совершенно непонятный человек.»
То он поступает так, что кажется, будто видишь его насквозь, то вдруг делает что-то настолько простое, что даже удивляешься.
- Ли У Ён, ты тоже идёшь? - спросил директор, явно надеясь услышать «нет».
Ли У Ён сладко улыбнулся - той самой идеальной улыбкой, которая когда-то обманула и самого директора. Вспомнив, как менеджер Ча называл эту улыбку «национальным мошенничеством», Ким почувствовал горечь.
Даже если Ли У Ён притворялся вежливым и дружелюбным, он был грязным сукиным сыном. Он был не из тех, кто посвящает своё время менеджеру. И Ким тоже этого не хотел. Он не хотел видеть глаза Ли У Ёна на вечеринке. Он хотел повеселиться.
- Зачем ты спрашиваешь очевидные вещи?
Он всё равно не пойдёт на вечеринку по случаю дня рождения своего менеджера…
- Сегодня день рождения моего менеджера. Разве это не очевидно, директор?
Выражение лица Чхве Ин Сопа исказилось. Казалось, он сам не верил в то, что говорил. Ли У Ён обнял Ин Сопа за плечи и сказал:
Чхве Ин Соп с унылым видом тащился вниз по лестнице, поддерживаемый Ли У Ён. Генеральный директор Ким незаметно достал свой мобильный телефон. Пришло время сообщить плохие новости менеджеру Ча.