Лес заблуждений
Больше переводов в ТГ канале - Short_Story
Глава 52
Большая рука медленно провела по тяжело дышащему телу Урима. Он даже уже не думал о том, чтобы проверить незажившую тыльную сторону ладони Хэсу. Урим, уткнувшись лбом в холодный пол, с трудом переводил дух.
Хэсу грубо вынул член из его тела. Вслед за звуком высвободившейся влажной плоти Урим почувствовал, как промежность обдало липкой сыростью. Хэсу, будто не замечая ни рвоты, ни его жалкого состояния, продолжал полаживать его поясницу и ягодицы. Прикосновения были не нежными, а скорее склизкими. Урим понимал, что Хэсу собирает вытекшую сперму и размазывает его по его телу, но не мог этому помешать.
- Никто не мешает, так здорово, Урим-а.
- Будем жить так же, даже когда я женюсь. Будем спать друг с другом на глазах у той женщины, целоваться… Будем делать всё так же, как сейчас. Справишься ведь?
Крупная ладонь Хэсу сильно сжала онемевшую ягодицу. В тот же миг плотно сомкнутое кольцо мышц приоткрылось, и оттуда густой струйкой вытекло семя. Сколько бы оно ни выходило, следов Хэсу внутри оставалось еще в избытке.
- Теперь я тоже понимаю. Как сильно я тебя люблю.
Сладкий шепот продолжал литься в уши. Урим не мог вымолвить ни слова, горло словно сдавило спазмом.
Это - любовь? Как это может быть любовью? Когда мне так плохо. Квон Хэсу, вероятно, никогда в жизни не сможет по-настоящему полюбить. Для него «любовь» была самым непостижимым словом, неразрешимой задачей, которую он не в силах разгадать до самого конца.
Глядя на оцепеневшего Урима, Хэсу тихо рассмеялся. Каждый раз, когда он касался губами его плеч и шеи, тёплое дыхание касалось кожи. Урим вздрагивал даже от малейшего прикосновения. Хотя сейчас он целует его, если что-то пойдёт не так, он может укусить до крови. Состояние Хэсу было настолько нестабильным, что невозможно было предугадать его действия даже на шаг вперед.
- Надо было приехать сюда раньше.
Хихикая, Хэсу потянул Урима за обмякшие плечи. Перевернув его бессильное тело, он накрыл ладонями его колени, покрытые синяками и ссадинами. Несмотря на то что пальцы коснулись незаживших ран, боли Урим уже не чувствовал. Разведя его ноги, Хэсу снова устроился между ними. Его член, успевший за это время вновь затвердеть, уже терся о пах Урима.
- Хватит… по-пожалуйста, хватит. Я больше не могу…
Мертвенно-бледный Урим в спешке протянул обе руки, но те лишь беспомощно полоснули по воздуху. Хэсу, прищурившись, проследил взглядом за тем, как они безвольно упали на пол.
Одной рукой Хэсу уперся у изголовья, а другой крепко обхватил Урима за щеку. В его беззащитно приоткрытом рту скопилась слюна. Приблизившись так близко, что их носы почти соприкасались, Хэсу слегка тряхнул его за лицо.
- А? Говори. Ты же должен знать, какие слова я хочу услышать.
Дыхание Хэсу щекотало губы. Видя, что Урим молчит, Хэсу высунул язык и медленно облизал его губы, словно поторапливая с ответом.
- Твое молчание звучит так, будто ты хочешь, чтобы я продолжал.
Пристально глядя на него сверху вниз, Хэсу сплюнул прямо в рот Урима, в котором все еще стоял кислый привкус рвоты. А затем снова жадно впился в его губы. Толстый язык ворвался в рот, полный чужой слюны. Он видел, как Урима только что выворачивало желчью, но, словно не чувствуя брезгливости, проталкивал язык так глубоко, будто хотел достать до самого горла. Каждый раз, когда гортань невольно сжималась, Уриму приходилось сглатывать эту смесь слюны.
Горячий язык Хэсу неистово давил на нёбо и внутреннюю сторону щек. Он то крепко прикусывал нижнюю губу, то сильно всасывал кончик языка. Это было больше похоже на акт подавления, чем на поцелуй. Хэсу медленно облизал губы, покрасневшие от прилива крови.
Он слегка отстранился, но их лица все еще были так близко, что невозможно было охватить черты друг друга одним взглядом. Сердце Урима бешено колотилось: тук-тук, тук-тук.
Глядя в эти чёрные глаза, он больше не видел никакой надежды. Возможно, так было с самого начала. До этого всё было затянуто туманом, и он не мог как следует разглядеть. Что лес, полный Квон Хэсу, на самом деле был гнилым и разлагающимся.
Последовало мягкое настойчивое требование. Во рту все еще было горячо. Квон Хэсу изначально мало доверял и много сомневался. Поэтому нужно было держаться изо всех сил, и только потом выдавать правильный ответ. Чтобы это выглядело искренним.
Слова, произнесённые невнятным голосом, на самом деле не были правильным ответом. Он знал, какой ответ хочет Хэсу, но Урим берег и лелеял эти слова. Для Хэсу они были желаннее, чем признание в любви, а для Урима могли стать единственным способом уговорить его и выбраться отсюда.
- Время? На что тебе нужно время? - прошептал Хэсу, прижавшись губами к его веку, и Урим почувствовал легкую вибрацию. Слезы на его глазах, перетекли на тонкую, исчерченную морщинками кожу Хэсу.
- Твоя свадьба… мне тоже нужно время, чтобы понять и принять.
Похоже, это были не те слова, которых он ждал, потому что Хэсу коротко цокнул языком. Затем, словно настаивая, снова спросил:
Хэсу грубо растёр влажные глаза Урима. Рука была настолько резкой, что было непонятно, вытирает ли он слёзы или заставляет открыть глаза. Горячие губы опустились на трепещущие ресницы.
- Как можно забыть самое важное?
- Ты даже не представляешь, как сильно меня ранили те слова, Урим-а.
Под настойчивым требованием Урим наконец медленно открыл глаза. Расплывчатая картинка обрела четкость. Черные зрачки Хэсу неотрывно, с пугающей одержимостью, были прикованы к губам Урима. Возможно, сейчас был тот самый шанс. Момент, чтобы произнести слова, которые он так долго сдерживал.
- …Прости, что сказал, будто мы должны расстаться.
Он молился, чтобы эта ложь подействовала на Квон Хэсу. Чтобы он мог застать его хоть немного врасплох. Чтобы наконец появился последний шанс всё исправить. Урим стиснул дрожащие губы.
Хэсу медленно прищурился. Взгляд, до этого прикованный к его губам, теперь был направлен в глаза Урима. Хотя он получил желаемый ответ, Хэсу продолжал смотреть в глаза Урима. Последовала жутко долгая тишина. Каждый раз, когда он сглатывал, болело распухшее горло.
Сколько длилась эта ледяная тишина? Хэсу, поморщившись и сощурив один глаз, цокнул языком. А затем откинул назад свои мокрые от пота волосы.
- Надо было сразу так сказать.
От этих слов напряжение, сковавшее всё тело, ослабло. Нахмуренное лицо Хэсу тоже наконец немного расслабилось.
«Это ведь ты довел меня до такого состояния. Почему ты говоришь так, будто всё по моей вине?» Невысказанная обида комом застряла в горле.
Хэсу, прошептав это с поразительной нежностью, принялся ощупывать тело Урима. От этих ставших осторожными прикосновений веки вновь обожгло жаром. Хэсу с удовлетворенной улыбкой прижался щекой к груди Урима, всем весом навалившись на него. Тяжелое давление мешало дышать, но в нем, вопреки всему, чувствовалось облегчение.
- А, впрочем… может, тебе тоже понравилось?
Хэсу рассмеялся, вздрагивая плечами, и его волосы защекотали грудь Урима. Бешено колотящийся пульс - тук-тук, тук-тук, беспрепятственно передавался ему.
- Да, зачем нам расставаться? Мы так любим друг друга.
Слушая этот бормочущий голос, полный облегчения, он наконец ясно почувствовал боль, разлившуюся по всему телу. Неизвестно, сколько продолжался секс, близкий к насилию. Единственное, что было ясно, - это то, что бдительность Хэсу понемногу начала ослабевать.
Несмотря на извинения за прошлые попытки расстаться, Хэсу по-прежнему подозревал Урима и был настороже. Вероятно, из-за того, что у того уже был опыт бегства и уклонения при малейшей возможности.
Но одно радует - он больше не набрасываться на него с прежней одержимостью. Двое, которые раньше жили, как звери, не различая дня и ночи, теперь начали вести себя немного по-человечески. Они тщательно помылись и понемногу ели. Впрочем, из-за сильно отекшего горла Уриму приходилось ограничиваться лишь кашами да супами.
После этого Хэсу начал время от времени отлучаться. Сперва казалось, что он выходит по делам, но постепенно он стал оставлять комнату всё чаще. Время его отсутствия затягивалось, и он всё чаще забывал включать свет в комнате.
Поэтому Уриму волей-неволей приходилось проводить всё больше времени в тёмной пустой комнате. Возвращаясь после долгого отсутствия, Квон Хэсу замирал в дверях, словно чего-то ожидая. Хотя каждый раз, наблюдая за молчаливым Уримом, он лишь усмехался, но, несомненно, выглядел так, будто чего-то ждёт.
Чего же ждет Квон Хэсу? Чем дольше Урим оставался запертым в темноте, тем ближе он подбирался к ответу.
Он повёл глазами, привыкшими к темноте. Когда же он сможет выбраться из этой комнаты? Всё, что он может здесь делать, - это смотреть на мигающий красный свет камеры наблюдения. Здесь так душно и нечем дышать, как же Хэсу мог всю жизнь приходить сюда?
Возможно, Квон Хэсу оказался в среде, где невозможно жить в здравом уме. Раз уж он был заперт с такого юного возраста, как он мог оставаться нормальным?
Сегодня отсутствие Хэсу затянулось дольше обычного. От долгого созерцания неподвижной закрытой двери дыхание становилось всё более прерывистым. У Урима не было сил даже на то, чтобы стереть выступивший на лбу холодный пот. Ему отчаянно хотелось распахнуть дверь и броситься прочь. Сбежать вниз по лестнице, миновать входную дверь с замками, установленными с улицы, продраться сквозь промокший лесной массив - быть может, тогда он когда-нибудь выберется? Быть может, когда-нибудь найдет дорогу?
Однако Урим не шелохнулся. Фантазии должны оставаться лишь фантазиями. Он понимал: всё это — испытание, устроенное Хэсу. Если он переждет в темноте, свернувшись калачиком, Хэсу обязательно вернется. И тогда Уриму останется лишь встретиться с ним взглядом и по капле выдавать те слова, которые тот так жаждет услышать. В этом теперь заключалась его задача.
Свет от камеры наблюдения по-прежнему жёстко и настойчиво приковывал внимание. Хотя всё тело кололо и горело, Урим, сжавшись, широко открыл глаза. Если он зажмурится, накопившиеся слёзы потекут.
Неизвестно, сколько времени прошло. Щёлк - послышался звук открывающейся двери. Одновременно с этим пришло чувство освобождения, будто руки, сжимавшие горло, наконец разжались. В темную комнату просочилась полоска света. Урим, предельно сосредоточив все чувства, ловил каждое приближающееся движение.
Шорох. Послышался звук чего-то поднятого с пола, а следом кончика носа коснулся знакомый аромат. Прикосновение руки, слегка пригладившей волосы, тоже было привычным. Урим, словно прилежно выдрессированный, медленно поднял голову. Свет, к которому он еще не привык, болезненно резанул по глазам.
Урим издал негромкий вздох и вытер лоб тыльной стороной ладони - так, чтобы любой мог заметить в этом жесте явное облегчение. Хэсу, молча наблюдавший за ним, осторожно потянул его за руку. Урим ощутил знакомое прикосновение веревок, стягивающих запястья.
- Наверное, было страшно одному.
Хотя его голос звучал обеспокоенно, сила, с которой он завязывал верёвку на запястье Урима, была грубой. Урим молча опустил взгляд и осмотрел свою руку. Вокруг насильно надетого кольца были синие синяки, а место, где была завязана верёвка, распухло и покраснело. Каждый раз, когда Квон Хэсу пытался удержать его, оставались раны.
Едва слышный звук, который трудно было понять, был ли это ответ или просто вздох. Затем он лишь покорно позволил руке гладить его по голове.
- Вот видишь. Говоришь о расставании, а сам такой.
- Ты же ничего не сможешь без меня.
Уриму приходилось подавлять яростную бурю в душе и глубоко прятать импульсивное желание броситься наутек. Чтобы обмануть Квон Хэсу, нужно было казаться покорным. Подобно тому, как юный Хэсу когда-то выбрался из этой комнаты, пообещав себе нормальную жизнь, Урим теперь должен был притворяться послушной марионеткой.
В этот момент из-за закрытой двери донесся едва уловимый шум. Должно быть, это доктор, живущий в соседнем коттедже. В последнее время он, принося еду, то и дело проявлял интерес к этой комнате: то стучал, то нарочно шумел под дверью, заставляя Хэсу нервничать.
Как и ожидалось, Хэсу отреагировал остро. Он уставился на дверь налитыми кровью глазами, затем положил на пол верёвку, которую только что собирался обмотать вокруг своего запястья. Он знал, что если проигнорировать это, тот будет продолжать действовать на нервы, пока не выйдет наружу. Урим естественным образом схватил за полу одежды поднимающегося Хэсу. Это был и импульс, и в некоторой степени продуманное действие.
Если бы Урим, который еще несколько дней назад в истерике кричал о расставании и побеге, внезапно изменился, это неизбежно выдало бы его истинные намерения. Поэтому он притворялся, что его всё сильнее пугает безразличие Хэсу. Он долго сдерживал слова сожаления, позволяя им соскальзывать с губ лишь изредка.
Хэсу вряд ли попался бы на такую примитивную уловку, но если капля за каплей копить эти моменты, рано или поздно наступит миг, когда он примет это за правду. Ведь именно так он всю жизнь учился чувствам.
- Мне тоже не хочется уходить. Но там слишком шумно.
Хэсу пристально посмотрел на руку Урима, вцепившуюся в край его одежды. Под этим тяжелым взглядом кончики пальцев невольно задрожали.
- Прогоню его, и останемся вдвоем.
Хэсу накрыл ладонь Урима своей и медленно провел по пальцам. Стоило чужому теплу коснуться руки с кольцом, как по коже пробежала острая боль. Отек на безымянном пальце немного спал, но синяк все еще был отчетливо виден. Повсюду алели следы от зубов. Снять кольцо всё еще казалось невозможным. А значит, было еще слишком рано говорить о том, что Квон Хэсу потерял бдительность.
Урим глупо пробормотал что-то невнятное и кивнул. Тогда Хэсу согнул колено и присел. Тепло, согревавшее пальцы, переместилось на запястья. Он несколько раз ощупал туго затянутые веревки.
Урим низко опустил голову, поэтому не мог видеть выражения лица Хэсу. Смотрит ли он с подозрением? Или его настороженность понемногу тает? Пальцы Хэсу, перебиравшие веревку на его запястьях, ни разу не дрогнули, и по этому спокойствию невозможно было разгадать его мысли.
Хотя он с трудом подобрал и произнёс ответ, Хэсу лишь покачал головой. На туго связанном запястье было множество царапин. Наверное, потому что большую часть времени он находился в таком состоянии, за исключением секса.
- Видимо, с каждым, кто заперт в этой комнате, происходит одно и то же.
Урим слегка прищурился, услышав это бормотание, пропитанное смешком. Время от времени он переставал понимать, какой смысл вкладывает Квон Хэсу в свои слова и поступки, и сейчас был именно такой момент. Коротко посомневавшись, стоит ли переспрашивать, Урим все же разомкнул губы.
Хэсу резко перевернул запястье Урима, которое держал. Теперь были видны не тыльная сторона ладони, а бессильно сжатые суставы пальцев. Одновременно в поле зрения попала туго завязанная верёвка. Внутренняя сторона запястья была настолько бледной, что видны были синие вены. На ней было несколько следов трения.
Урим проследил за движением руки Хэсу, которой тот слегка взмахнул. Внутренняя сторона запястья Хэсу, сжимавшего его руку, тоже была открыта. Там красовались шрамы, оставленные очень давно.
Казалось, из-за туго затянутой веревки кровь перестала циркулировать. Еще мгновение назад он чувствовал лишь ноющую боль, но теперь его мертвенно-бледная кисть начала неметь.
- Я сам через это прошел, так что знаю: это остается надолго. Дольше, чем кажется.
- Что бы ты ни делал, они первыми бросаются в глаза. И иногда боль, которую ты чувствовал тогда, оживает снова во всех красках.
Это чтобы напугать? Или чтобы глубже запечатлеть своё присутствие? Так или иначе, Урим точно оказался не в состоянии пошевелиться. Он прикоснулся кончиками пальцев к синему пульсирующему месту под верёвкой.
- Пока здесь течет кровь, ты, скорее всего, будешь помнить об этом постоянно.
Прикосновение пальцев Хэсу было обжигающим, словно он пытался запечатлеть свои отпечатки прямо на коже. Продержав пальцы на пульсирующей вене еще мгновение, он без тени сомнения поднялся в полный рост. Напоследок он небрежно взъерошил волосы Урима - это грубое движение, превращающее порядок в хаос, шло Хэсу куда больше, чем попытки быть нежным.
Последовала команда, лишённая всяких эмоций. Хэсу развернулся и стремительно вышел. Дверь распахнулась и закрылась, его силуэт исчез.
Только тогда Урим позволил себе выдохнуть воздух, застоявшийся в горле. Но даже при этом он не поднимал головы, скрывая свое состояние. Несмотря на то что комната опустела, он не мог позволить себе расслабиться. Он медленно подполз к стене и плотно прижался к ней спиной, затем подтянул к себе избитые колени и огляделся.
Стоило лишь немного поднять взгляд, как в глаза бросался объектив камеры. Из него струился алый свет, который казался Уриму воплощением взгляда Хэсу. Было невыносимо душно, но он не смел это показать. Чин Урим обязан был выглядеть покорным.
Долго вглядываясь в этот красный огонек, он вдруг поймал себя на мысли: «Наверное, Хэсу в детстве делал так же». Выдерживал надзор, просчитывал каждый жест, искал лазейку и строил тайные планы. Неужели из-за того, что они провели вместе слишком много времени, он стал походить на него даже в этом?
Во рту разлилась горечь. Но было в этом и некое утешение: Квон Хэсу всю жизнь успешно обманывал свою семью. А значит, и ставший похожим на него Чин Урим в конце концов сумеет усыпить его бдительность.
Урим уткнулся лицом в ушибленные колени. По всему телу разлилась тянущая боль, словно кости расходились в суставах. Но он обязан был терпеть. Хэсу часто повторял: если не вынесешь этого, придет боль куда страшнее.
Он долго сидел так, затаив дыхание, пока снаружи не раздались крики. Это был голос доктора - он сорвался на крик. Он что-то яростно выкрикивал в адрес Хэсу, и время от времени доносился грохот, будто что-то обо что-то ударялось.
Урим поднял голову и замер, не сводя глаз с дверной ручки. Что там происходит? Обычно всё ограничивалось парой фраз, и Хэсу возвращался. Прислушавшись к яростному шуму, он смог разобрать обрывки слов:
«Выпусти его», «Это опасно», «До каких пор».
«Они говорят обо мне». Видимо, доктор, который долгое время присматривал за Хэсу, наконец решил попытаться нажать на тормоза и остановить его безумие. Но вряд ли это имело смысл. Квон Хэсу - из тех, кто никогда и никого не слушает.
К тому времени, как Урим начал догадываться о сути их спора, шум заметно утих. Голос доктора всё еще доносился, но теперь разобрать слова было почти невозможно. Что же там творится за дверью? Не сделал ли Хэсу чего-нибудь с доктором? Урим начал всерьез беспокоиться: он знал, что Хэсу сметет любую преграду на своем пути, лишь бы добиться желаемого.
Щёлк - дверь открылась, и вошёл Хэсу. Урим тут же осмотрел его руки и одежду - искал следы крови. К счастью, тот выглядел так же опрятно, как и раньше. Хэсу откинул волосы назад и поднял взгляд. Увидев Урима, застывшего в нелепой позе, он лучезарно улыбнулся.
Чему он так радуется? Его веселит вид запертого в этой комнате пленника? Было невозможно понять, какой смысл скрывается за этой чистой, открытой улыбкой.
Хэсу закивал и забормотал себе под нос, словно человек, которого только что осенило. Его улыбка была такой ясной, что в нем невозможно было признать того, кто только что участвовал в яростной перепалке.
- Я же говорил? Ты тоже не в порядке.
- Урим-а, и тебе стоит иногда приходить сюда. Тебе очень идёт.
Сократив дистанцию, Хэсу подобрал валявшийся на полу конец веревки. Затем он принялся наматывать его на собственное запястье. Теперь они снова были связаны. Стоило одному шевельнуться, и другой неизбежно это почувствует. Они оказались в ситуации, когда невозможно не находиться рядом друг с другом. И для Хэсу это был момент высшего, ни с чем не сравнимого удовольствия.