Проекция
Больше переводов в ТГ канале - Short_Story
Том 4. Глава 24
Раздался щелчок замка, и Чэ Бомджун тихо вздохнул.
- Сегодня он был в плохом настроении, и уж тем более...
- Что все это значит? Ни с того ни с сего.
На вопрос Чхон Седжу Чэ Бомджун пожал плечами, как будто тоже не знал.
- Я не знаю. Лифт был на ремонте, поэтому я заказал доставку курьером. Этот человек последовал за курьером наверх и начал шуметь. Президент попросил его замолчать, но он, не зная своего места, начал задираться. Поскольку свидетелей не было, президент не сдержался и ударил его один раз. Тот упал и ударился головой об угол. Но, менеджер Чхон, лицо этого мальчика-доставщика…
Чэ Бомджун внезапно замолчал на полуслове, его глаза расширились, и он театрально провёл рукой по лицу. Чхон Седжу бросил на него неодобрительный взгляд, раздражённый тем, что тот говорит о лице курьера, в то время как перед ним умирает человек. Он выглядел крайне жалко.
Не обращая внимания на болтовню Чэ Бомджуна, Чхон Седжу достал телефон и позвонил Мун Сонхёку, который сразу же ответил:
- Я в офисе. Есть распоряжения?
- Прихвати что-нибудь, чтобы избавиться от тела. Нам нужно стереть записи с камер видеонаблюдения, так что приходи вместе с Чхольджу.
Мун Сонхёк на мгновение растерялся, но согласился без лишних вопросов и повесил трубку. Чхон Седжу стоял и смотрел на умирающего мужчину.
Мужчина, тело которого периодически вздрагивало, время от времени издавал хриплые звуки, как будто в любой момент мог сделать последний вдох, но он держался до тех пор, пока не прибыли Мун Сонхёк и Юн Чхольджу. По иронии судьбы, в отличие от Ким Хёнён, он ничего не почувствовал, наблюдая за смертью этого человека. Чхон Седжу не мог скрыть горечь из-за собственной отстранённости.
Чхон Седжу засунул мужчину в сумку, которую принёс Сонхёк. Затем они вместе отнесли сумку к служебному автомобилю. Тем временем Юн Чхольджу подключился к серверу безопасности стёр записи с камер видеонаблюдения. Он также взломал телефон мужчины и извлёк его данные.
Оставив Сонхёка убирать на 43-м этаже, Чхон Седжу отвёз мужчину в мастерскую. Там с бесстрастным лицом он ввёл мужчине анестетик и вскрыл его живот скальпелем.
Это было сделано по приказу Шин Гёна. Запах крови был невыносим, но он с привычной легкостью выполнял свою задачу. Он делал это бесчисленное количество раз, и сейчас его не заботило чувство вины.
В холодной мастерской Чхон Седжу поместил органы мужчины в морозильную камеру. Большая часть заработанных денег доставалась ему. Это была своего рода плата за риск, санкционированная Шин Гёном.
Чхон Седжу бездумно тратил эти жуткие деньги. Он использовал их, чтобы погасить долг Ким Хёнён. Это были деньги, заработанные нечестным путём, Чхон Седжу без колебаний отдал их Ким Донгилю.
Он также использовал эти деньги, чтобы оплачивать еду и расходы на проживание. На эти деньги он покупал еду для Седжина. Как бы отреагировал Седжин, если бы узнал об этом? Чхон Седжу тяжело сглотнул, вспомнив, с каким отвращением Седжин смотрел на Ким Донгиля. Он никогда не смог бы рассказать ему об этом.
Однако он мог бы честно сказать Седжину, что все расходы на лечение и похороны Ким Хёнён были оплачены из средств, которые накопил Чхон Седжу. Эти деньги он заработал, подрабатывая репетитором в школе, а также отложил во время стажировки и ординатуры. В основном именно эти средства пошли на эти цели.
Эти деньги он откладывал на обучение Хе Ин в колледже и не мог потратить их после её смерти. Но он не жалел о том, что потратил их на Седжина. Он даже почувствовал облегчение, увидев, что его счёт опустел, и подумал, что, возможно, всё это время он откладывал деньги именно по этой причине.
Когда он заканчивал работу в залитой кровью мастерской, погруженный в эти мысли, ему снова позвонил Шин Гён. Чхон Седжу не смог вернуться домой в тот вечер.
Это было не потому, что ему нужно было избавиться от тела свидетеля. Шин Гён, похоже, проникся симпатией к курьеру. Через Чэ Бомджуна он передал Чхон Седжу кошелёк и удостоверение личности курьера, попросив его «присмотреть» за его домом.
Впервые его попросили о таком. Не совсем понимая, что это значит, он спросил у Чэ Бомджуна, и тот объяснил ему ситуацию. Оказалось, что Шин Гён решил на некоторое время «придержать» мальчика, а Чхон Седжу должен был «позаботиться» о его делах, чтобы в это время не возникло никаких проблем.
И вот, с потрёпанным кошельком и ключом-картой, Чхон Седжу отправился к курьеру.
Дом курьера находился недалеко от квартиры Шин Гёна.
Прежде чем выйти из своего чёрного седана, который он использовал для работы, он открыл отданный ему бумажник. В нём лежали несколько купюр по тысяче вон, удостоверение личности и ключ-карта. Внутри, кажется, была сложенная фотография, но он намеренно не стал её доставать. Чхон Седжу посмотрел на удостоверение личности, на котором был изображён очень красивый мальчик, а затем, сжимая бумажник в руке, вышел из машины.
Была уже полночь, и вокруг никого не было. Тем не менее, он низко надвинул кепку и сначала проверил, нет ли поблизости камер видеонаблюдения.
Примерно в 30 метрах действительно оказалась камера, но с низким разрешением. Убедившись в этом, Чхон Седжу направился к зданию.
Госивон (маленькая однокомнатная квартира, обычно сдаются студентам) находился на третьем этаже, и там не было лифта. В здании не было ни консьержа, ни камер видеонаблюдения, только панель с карточками-ключами у входа на каждый этаж. Он вытащил карточку из кошелька курьера и открыл дверь.
Внутри здания царила темнота. Слева от входа располагалась небольшая комната с табличкой «Офис администрации», но она была пуста. В тускло освещенном коридоре стояла напряженная тишина.
В воздухе витал затхлый запах, который обычно встречается в старых зданиях. Чхон Седжу, держа в руках ботинки, искал номер комнаты, указанный на карточке с ключом.
Однако, похоже, номера комнат были пронумерованы с конца коридора, так как комната 102 оказалась в самом конце, а не у входа. Бесшумно пройдя по коридору, он услышал звуки, доносившиеся из-за закрытых дверей.
Клацанье клавиатур и мышей, сухой кашель - даже в такой поздний час многие люди ещё не спали. Он легко мог догадаться, что не давало им покоя, и на Чхон Седжу нахлынула лёгкая грусть.
Наконец-то он добрался до комнаты 102. Приложив ключ-карту к панели, он разблокировал замок, и дверь со скрипом открылась. Убедившись, что в коридоре никого нет, Чхон Седжу проскользнул внутрь и закрыл за собой дверь.
Комната оказалась невероятно тесной. Матрас, который был вдвое меньше обычной односпальной кровати, лежал на одной стороне, а письменный стол, тоже вдвое меньше обычного, был придвинут к стене, занимая оставшееся пространство. Там, где должно было быть окно, до самого потолка тянулся встроенный шкаф.
Как будто в доказательство того, что этот госивон был старым, в щели были засунуты скомканные, почерневшие от пыли тряпки. Житель комнаты явно пытался защититься от сквозняков, но в комнате всё равно было холодно, как будто отопление не работало.
Он окинул комнату безразличным взглядом. Большая часть вещей была сложена в шкафу: поношенные брюки, две футболки с короткими рукавами, три пары носков, нижнее бельё, рис быстрого приготовления и чашка рамена.
Заглянув под матрас, он с удивлением обнаружил две смятые купюры по десять тысяч вон.
Чхон Седжу, сидя на кровати курьера, почувствовал, как его сердце проваливается в бездну. С его губ сорвался тихий смешок, а дыхание, словно белое облачко, рассеялось в холодной комнате. Казалось, что этот бесформенный пар разрушает все стены, которые он так старательно возводил вокруг себя. С трудом взяв себя в руки, он достал из кошелька курьера удостоверение личности.
Ему было столько же лет, сколько Седжину, и сегодня было 2 января. Поскольку полночь уже наступила, сегодня был его день рождения. В день, который должен был стать праздником, он был заперт на 43-м этаже, и его ждала неизвестная судьба.
Абсурдность ситуации заставила Чхон Седжу слабо усмехнуться. Затем ему кое-что пришло в голову, и он достал из кошелька сложенную фотографию.
Это была семейная фотография. Мужчина в аккуратном костюме, женщина в платье, а между ними малыш, которому было около года, в крошечном костюмчике с галстуком-бабочкой, сидел со слезами на глазах. Судя по изящным и красивым чертам лица, это был, несомненно, мальчик-курьер Юн Хи Су.
Однако лица родителей Юн Хи Су были скрыты. Их лица были покрыты чёрными чернильными пятнами.
Чхон Седжу уставился на фотографию, чувствуя исходящее от неё негодование, а затем перевернула её. На обратной стороне кто-то нацарапал послание:
«Семья не найдена, тело не востребовано. Пожалуйста, кремируйте тело, не хороните».
Увидев это предложение, Чхон Седжу наконец не выдержал. Не в силах сдержать вспышку гнева, он сильно прикусил губу. Словно этого было недостаточно, он отложил фотографию, закрыл лицо руками и глубоко вздохнул.
Его тело налилось тяжестью, а голова пульсировала от боли. Гнев и печаль, которые он не мог выразить перед Седжином, потерявшим свою мать, переполняли его. Глаза горели, а в горле стоял ком. Чхон Седжу задыхался, наконец-то позволяя безмолвным слезам вырваться наружу.
Он не мог понять, почему невинные и добрые люди должны так страдать. От смерти Хе Ин до трагической кончины Ким Хёнён.
Седжин, оставшийся один в свои двадцать лет, и Юн Хи Су, у которого даже не было вещей, чтобы собрать перед неминуемой смертью... Всё, что он видел и переживал, заставило Чхон Седжу возненавидеть мир.
Почему мир так суров к тем, кто беззащитен?
Ему хотелось кричать. Ему хотелось злиться и требовать объяснить, почему. Но некому было ответить на его вопросы…