Проекция
Больше переводов в ТГ канале - Short_Story
Том 5. Глава 8
Несколько дней Чхон Седжу провел дома. Он помогал Седжину с накопившимися делами. Они оформили свидетельство о смерти, связались со страховой компанией и похоронили Ким Хёнён на солнечном склоне холма. Седжин выбрал захоронение под деревом.
Несмотря на то, что был январь, погода была не слишком холодной. В тот день, когда похолодание закончилось и температура поднялась выше 10 градусов по Цельсию, они стояли на залитом солнцем склоне холма.
Пальто поверх чёрного костюма казалось тяжёлым. Седжин, слегка покрасневший, уставился на маленькое деревце перед собой.
Урну с прахом Ким Хёнён похоронили под невысоким можжевельником. Седжин выбрал это дерево, потому что оно было редким и, как говорили, его сажали на могилах королей. Сейчас оно выглядело крошечным, но Седжин верил: когда его воспоминания о матери угаснут, можжевельник вырастет высоким и сильным, питаясь этими воспоминаниями. Он осторожно погладил зелёные листья, надеясь, что дерево вырастет крепким и здоровым.
Затем он перевёл взгляд на надгробие, запечатлевая надпись в своей памяти. Тот факт, что жизнь его матери, от рождения до смерти, теперь превратилась в набор цифр, вызывал горько-сладкое чувство, но такова была смерть. Оставить после себя запись, воспоминание, след в чьей-то жизни.
Увидев надгробие с датами её жизни, он по-настоящему осознал, что его матери больше нет.
Наконец справившись со своими эмоциями, Седжин закрыл глаза, затем открыл их и повернулся к Чхон Седжу. Чхон Седжу, наблюдавший за ним с бесстрастным выражением лица, кивнул.
Они пошли к автобусной остановке, чтобы вернуться на парковку на маршрутном автобусе. Внутри контейнера, который служил остановкой, работал небольшой обогреватель, и там было намного теплее, чем снаружи. Седжин усадил Чхон Седжу и направился к столику с пакетиками с кофе и чаем.
Чхон Седжу что-то пробормотал сзади, но Седжин ничего не ответил. Он молча взял две бумажные чашки, положил в каждую по пакетику чая, залил их горячей водой и вернулся. Он протянул одну чашку Чхон Седжу, но тот отказался, покачав головой.
Когда Седжин упрямо настаивал, он не мог отказать. В конце концов Чхон Седжу взял чашку обеими руками, его большие ладони обхватили маленький бумажный стаканчик, а кончики пальцев покраснели от жара. Седжин безучастно смотрел на свои руки, а затем внезапно поднял взгляд.
Тёплый пар от чая окутывал его бледное лицо, слегка румяня щёки.
Седжин протянул руку и нежно обхватил лицо Чхон Седжу ладонью. Однако кожа оказалась не такой холодной, как он ожидал, она была на удивление тёплой.
- ...Что ты делаешь? - спросил Чхон Седжу, слегка надув щёки и нахмурив брови. Губы Седжина изогнулись в улыбке при виде его красивого хмурого лица, и он просто покачал головой.
- Ты замёрз, - пробормотал он, и Чхон Седжу поставил чашку на стол и взял Седжина за руки.
Ладони Чхон Седжу, державшие горячий бумажный стаканчик, были тёплыми. Он погладил руки Седжина, делясь своим теплом.
Седжин, не осознававший, насколько ему самому было холодно, теперь почувствовал, как холод пробирает его до костей, и прикусил губу.
Когда Чхон Седжу был рядом, он никогда не чувствовал холода. Он даже не осознавал этого, потому что Чхон Седжу всегда прогонял холод прежде, чем он успевал его почувствовать. Седжин привык получать тепло от Чхон Седжу.
Почему ты всегда отдаешь тепло мне?
Седжин проглотил вопрос и прислонился головой к плечу Чхон Седжу. Тот не оттолкнул его, даже когда Седжин тяжело навалился на него.
Когда Ким Хёнён лежала в больнице, одна мысль о жизни без неё вызывала у Седжина слёзы. Ему казалось, что он живёт в мире, где земля уходит у него из-под ног, или что он заперт в бесконечной темноте, словно солнце исчезло.
Теперь, когда она ушла, мир остался прежним. Седжин считал это удивительным. Ему даже казалось, что это он живет неправильно, продолжая свою повседневную жизнь.
Но теперь он понял. Утрата настигает тебя в те моменты, когда ты забываешь, что что-то потерял.
Сегодня Седжин решил приготовить несколько гарниров. Он приготовил приправленную спаржу, одно из своих любимых блюд, и, поставив его на стол, вдруг вспомнил, что оно нравилось и его матери.
В тот момент он больше не мог смотреть на это блюдо. Он знал, что больше не сможет его есть. Каждый раз, когда он брал его палочками, ему вспоминалось лицо матери. Оно ему больше не нравилось.
Не в силах выбросить то, что он приготовил, Седжин заставил себя съесть всё до конца. Слезы застилали ему глаза, когда он думал о матери, и он не чувствовал вкуса еды. Время тянулось медленно, как будто он жевал песок. Когда он мыл пустую миску, до него наконец дошло. Он хоронил вещи, связанные с мамой, одну за другой, глубоко в своём сердце.
- Ты чувствуешь себя подавленным?
Вовремя ужина Чхон Седжу, вернувшись домой с работы, пристально посмотрел на Седжин и спросил.
Седжин мрачно посмотрел на него и покачал головой. Каждый раз, когда на него накатывали эти воспоминания, Седжину приходилось сдерживать эмоции. Его по-прежнему терзало чувство несправедливости.
Но всякий раз, когда возникали эти вопросы - почему? - он успокаивал себя, повторяя слова Чхон Седжу.
«Смерть… такова жизнь… в этом нет ничьей вины».
Чхон Седжу заполнил пустоту, образовавшуюся после потери. Его утешительные слова, его тёплые объятия, каждый жест поддержки. Всё это помогло Седжину пережить это, обрести стабильность среди горя.
День за днём его чувства к Чхон Седжу усиливались. Его решимость постепенно разгадать тайну человека, который убегал от него, охваченный страхом, ослабевала, и Седжин обнаружил, что неосознанно раскрывает свои истинные чувства.
Его рука сама собой потянулась и нежно коснулась влажных волос Чхон Седжу. На его опущенные глаза упала тень. Он посмотрел на Седжина, который вытирал ему волосы полотенцем, и губы его сжались в тонкую линию.
Между ними повисла тишина, и Седжин запоздало осознал свою ошибку. Он накинул полотенце на голову Чхон Седжу и отступил назад. Чхон Седжу, как ни в чём не бывало, начал вытирать волосы, его лицо ничего не выражало.
Было трудно контролировать переполняющие его эмоции. Седжин не всегда мог скрыть жесты привязанности, которые неосознанно тянулись к Чхон Седжу.
Седжин, не в силах устоять перед желанием смахнуть капли, прилипшие к волосам Чхон Седжу, завязать свободный пояс халата, продолжал переступать черту, которую провел Чхон Седжу.
Он ничего не мог с собой поделать. Седжин был импульсивным и прямолинейным по своей природе, не из тех, кто отличается тонкостью или терпением. Молчать и сдерживать свои чувства, когда человек, которого он любил, был прямо перед ним, было пыткой.
Но, в отличие от Седжина, Чхон Седжу держался отстранённо. Если только Седжин не упоминал Ким Хёнён, он больше не потакал Седжину в его нежных жестах, больше не подпускал его близко. Осторожность Чхон Седжу сжигала Седжина изнутри, и это был лишь вопрос времени, когда его истинные чувства вырвутся из тлеющих углей его сердца.
Однажды, когда Седжин проверял эти границы во время утренней тренировки в выходной день на мате с Чхон Седжу, он обнаружил, что его прижали к полу, и он не может пошевелиться.
- Как ты собираешься сбить кого-то с ног таким образом?
После возвращения к привычному распорядку Чхон Седжу стал уделять тренировкам Седжина ещё больше внимания, чем раньше, тем летом.
В отличие от того времени, когда основное внимание уделялось лёгким приёмам самообороны, Чхон Седжу теперь атаковал Седжина с почти яростью, призывая его дать отпор. Это было невозможно. Даже представить, что можно напасть на него, было немыслимо. Тело Седжина напряглось, едва он приблизился к Чхон Седжу.
И снова Чхон Седжу с лёгкостью одолел Седжина, придавив его к полу с холодным выражением лица. Его руки сжимали руки Седжина, почти выворачивая ему плечи. Но всё внимание Квон Седжина было сосредоточено на нижней части тела Чхон Седжу, прижатой к его талии. Он уткнулся лицом в мат, чтобы скрыть румянец, и пробормотал:
- Нам действительно нужно это делать? Будь немного мягче…
- Не будь смешным. Кто же мягок с тем, на кого нападает?
Чхон Седжу отругал его за нытьё. Седжин глубоко вздохнул и повернул голову, чтобы посмотреть на Чхон Седжу. Его лицо было серьёзным, в глазах не было и намёка на веселье, когда он продолжил урок для Седжина.
Сбитый с толку его серьёзностью, Седжин пробормотал, прижавшись щекой к мату.
- Кто на меня вообще нападёт? Ты единственный в мире, кто попытается избить кого-то моего телосложения без причины.
Услышав его слова, Чхон Седжу раздражённо поджал губы и отпустил Седжина. Он встал, подошёл к окну, взял стакан, который оставил на тумбочке, и сделал глоток. Седжин перевернулся и лежал на мате, молча наблюдая за ним.
Промокшие от пота волосы Чхон Седжу и его футболка прилипли к коже, влажная ткань обнажала острые линии его ключиц. По его подбородку потекла струйка воды, капая на мат.
Седжин заворожённо смотрел, как падают капли, а Чхон Седжу, вытерев рот тыльной стороной ладони, протянул ему стакан.
Они спарринговались уже тридцать минут. Седжин, слишком измотанный, чтобы даже поднять руку, открыл рот в сторону Чхон Седжу вместо того, чтобы взять стакан. Он закрыл глаза, высунул язык, ожидая, что Чхон Седжу выльет воду ему в рот.
Но Чхон Седжу усмехнулся и внезапно толкнул Седжина ногой. Наконец Седжин, не выдержав, открыл глаза и спросил:
- Не драматизируй. Это не так уж и тяжело.
Чхон Седжу никогда не был снисходителен к нему во время тренировок. Он обнимал и успокаивал его, даже гладил по волосам, когда тот говорил о своей матери, но он никогда не проявлял других знаков внимания без причины.
Седжин ненавидел эту условную привязанность.
«Я хотел бы, чтобы он всегда был нежен со мной».
Его плечи опустились, когда он почувствовал внезапный укол боли, и он посмотрел на Чхон Седжу.
- Я не драматизирую. Всё болит из тебя.
- Я еще даже не делал тебе больно по-настоящему.
- Сделал. Это действительно было больно.
- Перестань вести себя по-детски.
Чхон Седжу воспринял жалобы Седжина как признак того, что он хочет закончить тренировку.
Седжин в отчаянии надул щёки. Он надул губы и сердито посмотрел на Чхон Седжу, затем выхватил стакан из его рук и залпом выпил прохладную воду. Вода успокоила его пересохшее горло, и он почувствовал, как к нему возвращается энергия.