Лес заблуждений
Больше переводов в ТГ канале - Short_Story
Глава 62
Один раз выдержав такой порыв, в этот раз Урим смог гораздо быстрее обрести равновесие. Он больше не проваливался в многодневный сон, поддавшись новостям о Хэсу, и не бродил по улицам как безумный. Значит, он действительно постепенно идет на поправку. Значит, Квон Хэсу, которого он считал неотъемлемой частью своего существования, всё-таки можно отсечь. Как было бы хорошо, если бы и сам Хэсу смог это осознать.
Вокруг Хэсу всегда было много людей, но среди них не было ни одного, кто преподал бы ему нужные жизненные уроки. Вещи, которые для других были естественными, Хэсу всегда приходилось осознавать и усваивать через долгий процесс. И единственным, кто наставлял его в этом, был Чин Урим. Возможно, именно поэтому Хэсу так отчаянно опирался на него, так полагался и так фанатично привязывался. А потом просто перепутал всё это с любовью.
- Тебя точно не нужно подбросить?
- Да я же ничего не купил. Пешком тут всего ничего. Иди уже.
Между общежитием корейских спортсменов и местом, где жил Урим, располагался огромный супермаркет. Это было идеальное место посередине, где он часто закупался продуктами вместе с Сонхуном или Эвансом. Сегодня Урим пришел за компанию с Сонхуном, который решил сам приготовить ужин на день рождения младшего участника команды, но, поскольку Урим затарился продуктами еще пару дней назад, его руки были свободны.
- Ничего страшного. Младший, небось, проголодался. Иди скорее и готовь ужин.
Урим махнул рукой и развернулся. Вслед ему донесся выкрик Сонхуна с просьбой написать, как доберется до дома, на что Урим лишь слегка кивнул.
Подул сухой и колючий ветер. Урим запахнул воротник пальто и зашагал вперед. Возможно, из-за того, что он привык к холоду, климат Канады ему очень подходил. В Корее сейчас, наверное, осень. Время, когда по утрам и вечерам прохладно, а днем всё еще мучает жара. Урим внезапно подумал, что если и дальше всё будет идти так же, то к тому моменту, когда весь зной окончательно спадет, он, возможно, сможет вернуться в Корею.
Когда он жил в Сеуле, куда бы он ни бросил взгляд, повсюду теснились высотные здания, отчего на душе становилось тесно и душно. Здесь же, даже в самом центре города, дышалось легко и свободно. То ли из-за бескрайней природы вокруг, то ли из-за того, что все границы казались стертыми. Хотя он наблюдал этот пейзаж уже три месяца, каждый день он открывался ему с новой стороны. Урим шел медленно, завороженный тем, как вечернее небо сливается с огнями города.
Он нарочно тянул время, хотя до дома было всего минут десять ходьбы. Когда солнце уже совсем село, он наконец добрался до своего квартала. В тот момент, когда Урим переходил дорогу, чтобы войти в здание, в темноте вспыхнул красный огонёк.
Между ярко горящими фонарями, в единственном тёмном, узком пространстве кто-то стоял. Человек курил, длинная струя дыма медленно таяла в воздухе. Расстояние было приличным, но Уриму странным образом показалось, что едкий запах табака коснулся кончика его носа.
Кстати говоря, он сам уже давно не притрагивался к сигаретам. Когда он жил у Хэсу на правах пленника, ему было не до того, а после - просто не хватало душевных сил искать утешение в табаке. Раньше он почти не выпускал сигарету из рук, за что даже от Хэсу получал звание заядлого курильщика, но он и не подозревал, что бросить окажется так легко. Знакомый вкус и аромат всплыли в памяти, но Урим подавил этот импульс, напоминая себе о домашних делах.
Звук выдыхаемого дыма особенно отчётливо резанул слух. Настолько, что Урим, уже собиравшийся войти в подъезд, замер на месте.
Остановившись на лестнице, он медленно повернул голову. Ему показалось, что на миг он встретился взглядом с силуэтом, курившим в смутной темноте. Урим прищурился, вглядываясь в него. Вдруг его посетила мысль: не Квон Хэсу ли этот силуэт в темноте? Хотя он слышал только звук выдоха, да и Хэсу вообще не курил.
Словно дразня Урима, в воздухе повисла длинная струйка дыма. Время тянулось невыносимо медленно. Глаза Урима следили за дымом, плывущим в воздухе. В тот же миг мужчина, прятавшийся в тени, резко развернулся и пошёл прочь. Он выбирал только неосвещённые дороги, поэтому его фигура была плохо видна. Мелькнуло движение, будто он садился в машину, припаркованную в конце квартала, и вскоре автомобиль уехал. Не оставив после себя ни следа.
Это не мог быть Квон Хэсу. Будь это он, он бы не ушел так тихо. Он бы точно вел себя как прежде: тащил бы силой, а если бы что-то пошло не так - калечил бы себя, пугал бы угрозами покончить с собой или затуманивал бы разум речами, густо смазанными сладким сахаром. Наверное, из-за того, что он на днях услышал новости о Хэсу, в голову лезет всякая чепуха.
Урим с силой прижал ладонь к груди, унимая внезапно зачастившее сердце. Кончики пальцев были ледяными - то ли от ветра, то ли от испуга. С каждым тяжелым выдохом у рта Урима расплывалось облачко пара. Совсем как тот табачный дым минуту назад.
Урим яростно тряхнул головой, прогоняя наваждение, и поспешил подняться в квартиру. Он так и не заметил, что машина, только что тронувшаяся с места, снова медленно проехала мимо.
На следующее утро, на удивление, он проснулся рано. Тело было легким, а голова - непривычно ясной. Раз уж выдалось такое утро, он решил выйти на прогулку и, накинув легкую куртку, покинул дом. Но в тот самый миг, когда он с приятным предвкушением переступил порог, до его носа донесся вовсе не запах свежего утреннего воздуха, а едкий, терпкий аромат.
Это был всего лишь запах сигарет, но тело инстинктивно окаменело. Остановившись на ступенях крыльца, Урим повернул голову. Движение было неестественным и резким, словно у старой сломанной куклы. В предрассветных сумерках, когда мир только начинал окрашиваться в синеватые тона, к нему приближался чей-то силуэт.
- Может, закончим на этом и пойдем?
Голос звучал ласково, но если прислушаться, в нем не было ни капли тепла. Это был Квон Хэсу.
Со стороны могло показаться, что он обращается к кому-то, кто просто вышел на минутку прогуляться. Как он мог говорить таким будничным, спокойным тоном? Ведь с их последней встречи листки календаря переворачивались столько раз.
Урим застыл на месте, не в силах вымолвить ни слова. Хэсу сделал размашистый шаг вперед, сокращая дистанцию, и только тогда его лицо стало отчетливо видно. Он выглядел гораздо более изможденным, чем несколько месяцев назад; от него исходил холод, будто из него выкачали всю жизненную энергию. Его глаза, ставшие мутными и темными, замерли, пристально вглядываясь в Урима.
- Как ты и просил, я отказался от женитьбы.
- Осталось ли еще что-то, что тебя раздражает?
Тон был таким: «Хватит уже, наигрался, возвращайся». Неужели он думает, что Урим просто упрямится и зря всех утомляет? Похоже, Хэсу совсем не собирался задумываться о том, с какими чувствами Урим день за днем выживал здесь, цепляясь за покой. Урим и сам не заметил, как его губы начали мелко дрожать. С трудом разомкнув их, он выдавил:
- Теперь всё это… не имеет ко мне никакого отношения.
В отличие от Урима, который с трудом выдавливал слова, Хэсу ответил мгновенно и без тени сомнения. Урим по привычке крепко сжал кулаки. На безымянном пальце больше не чувствовалось никакого инородного предмета.
- …Всё кончено. Между нами всё закончилось еще тогда.
- Не помню, чтобы я на это соглашался.
Губы Хэсу криво усмехнулись. Он снова сделал шаг, сокращая дистанцию. Стоило знакомому аромату Хэсу коснуться кончика носа, как Уриму стало трудно даже сглотнуть слюну. Он ведь каждый день думал о Квон Хэсу, но теперь, столкнувшись с ним лицом к лицу, почувствовал, как оживает затаившийся кошмар.
- Ты ведь знаешь… с какими чувствами я это говорил. Это было… искренне. Я хотел расстаться с тобой, всё это время…
- Ты же сам просил прощения за то, что предложил расстаться, Урим-а. Зачем ты снова делаешь то, за что тебе придется извиняться?
Силуэт, подошедший почти вплотную, сила, с которой Хэсу вцепился в застывшие плечи Урима, и его неизменное нежелание понимать чужую искренность - всё было в точности как тогда, когда его насильно увозили на виллу. Знакомый страх заставил Урима судорожно хватать ртом воздух.
- Ты же говорил, что любишь меня.
Дыхание сбилось. Урим явно чувствовал, что дышит, но в горле стоял комок, словно его что-то сдавливало. Он отчаянно пытался вырваться из хватки Хэсу, но тело не слушалось.
В этой борьбе он в конце концов соскользнул с лестницы и больно приземлился на землю. Видя, как Урима бьет дрожь, Хэсу снова протянул к нему руки, чтобы помочь подняться. В тот же миг лицо Урима смертельно побледнело.
Это были те самые руки, что сжимали его горло. Руки, что каждую ночь заковывали его в кандалы. Те самые руки, что хватали его тело так, будто хотели раздавить.
- Ха, ах... ха... Не тро...гай...
Дыхание со свитом вырывалось из груди. Урим буквально пополз прочь по земле, пытаясь отдалиться от лестницы. С трудом поднявшись на ноги, он, пошатываясь, бросился бежать.
Позади гулким эхом раздался крик. И этот голос тоже был из его кошмаров, точно так же он преследовал его, когда Урим бежал вниз по пожарной лестнице.
Сердце забилось так неистово, словно вот-вот выскочит из груди. Кончики пальцев заледенели, а всё тело сотрясала крупная дрожь. Пробежав еще немного неуверенными шагами, Урим в конце концов без сил рухнул на землю.
Боль, разлившаяся по коленям, саднящие ладони - всё было неважно. Сейчас он видел только чёрный, настойчивый взгляд, буравящий его. Он быстро развернулся. Пытаясь увеличиться расстояние между ними, он стал пятиться назад, буквально отползая прочь.
- Я снова… я снова уеду куда-нибудь. Как ты… как ты вообще сюда добрался? Я уеду туда, где тебя нет.
Урим даже не осознавал, какие слова срываются с его губ. Глядя на мертвенно-бледного, сотрясаемого дрожью Урима, Хэсу лишь слегка нахмурился, и между его бровями пролегла тонкая складка.
- Почему... почему тебе всё равно! Почему ты каждый раз... ты...
Сквозь дрожащие губы вырывались звуки, не прошедшие через фильтр разума. Непонятно было, что это - обвинение в адрес Хэсу или чистый, первобытный страх. Хэсу молча наблюдал за этой вспышкой паники, а затем медленно закусил нижнюю губу. Похоже, даже до него дошло: что-то окончательно сломалось.
- …Я понял, так что дыши медленнее.
- Ты даже не знаешь… с какими чувствами я… я это делал. Хы-ы… И после всего ты… зачем ты появляешься…
Урим задыхался, но упрямо продолжал выдавливать слова. Видя это, Хэсу быстро опустился на колени. Он стал то прикрывать ладонью рот Урима, то убирать её, пытаясь силой заставить его сменить ритм дыхания. Спертый воздух на мгновение замер в легких, а затем начал выходить медленнее. В перерывах между вдохами Урим продолжал бессвязно бормотать сквозь слезы:
- Почему тебе всё всегда дается так легко? Почему… почему только мне должно быть так тяжело?
- Хватит. Прекрати говорить. Я понял, что ты хочешь сказать.
Лицо Квон Хэсу было непривычно суровым. Он пытался успокоить Урима, но при этом постоянно закусывал нижнюю губу - он выглядел по-настоящему растерянным. Похоже, он и представить не мог, что реакция отторжения у Чин Урима будет настолько сильной. Вероятно, он думал, что раз уж он проделал такой путь и нашел его, то пары ласковых слов хватит, чтобы Урим покорно последовал за ним. Ведь раньше Чин Урим всегда светился от счастья, стоило Хэсу проявить хоть каплю подобного внимания.
- Если всё так… значит, ничего не изменилось…
Слова, смешанные со вслипами, бессильно растаяли в воздухе. Квон Хэсу молчал. В его черных зрачках отражалось лишь безмолвное смятение. Несмотря на холод, всё тело Урима будто пропиталось потом.
Как только дыхание наконец пришло в норму, Урим яростно оттолкнул руку Хэсу. Удар вышел довольно резким, но Хэсу не проронил ни слова о боли. Урим поспешно вскочил на ноги. Его ноги сами собой понесли его прочь, будто в попытке спастись бегством. Он бежал, не останавливаясь, точно так же, как в детстве - глядя только вперед. В этот раз за спиной не раздалось крика, пытающегося его остановить.
Он ворвался в дом и запер все замки, какие только были. Задернул шторы, плотно перекрывая путь солнечному свету, и забился под одеяло. Хотя звука шагов или стука в дверь не было слышно, он продолжал мелко дрожать, прячась в тени под одеялом. Из крепко зажмуренных глаз потекли слезы.
Лучше бы это был сон. Лучше бы это был сон, который приснился ему после того, как он услышал новости о Квон Хэсу. Крепко зажмурившись, он вцепился в одеяло.
Но, вопреки желаниям Урима, ничего не изменилось. На коленях остались ссадины, а на ладонях всё еще виднелась грязь, которую он так и не стряхнул. Квон Хэсу снова начал кружить рядом с Чин Уримом.
И после этого Урим каждый день видел силуэт Квон Хэсу перед своим домом. При свете дня повсюду, куда бы ни падал взгляд, стояла одна и та же машина, а когда сгущались сумерки, струйки дыма в темноте неизменно приковывали его внимание. Сидел ли он с Чу в кафе, гулял ли по району, покупал ли продукты в маркете или проводил время в парке в одиночестве - он постоянно чувствовал на себе этот наблюдающий взгляд. Для Урима это чувство было слишком знакомым.
В точности такой же взгляд он ощущал на работе, когда их разделял лишь коридор.
Всё время, пока он гладил растянувшегося в тени Чу, щеку покалывало от этого взгляда. Наверное, если бы он повернул голову, то увидел бы ту же самую машину. Это была та самая машина, которая преследовала его повсюду: когда утром он выходил из дома, чтобы пойти в библиотеку, когда направлялся к Эвансу кормить Чу, во время прогулок и даже сейчас, когда он сидел в уличном кафе.
Единственным утешением было то, что Хэсу больше не появлялся перед ним лично, как в прошлый раз. Возможно, вид Урима, впавшего в панику и задыхающегося от гипервентиляции, стал для него шоком. Если бы это заставило Хэсу убраться восвояси, Уриму было бы всё равно. Поэтому вместо того, чтобы прятаться дома, он старался вести себя как обычно.
- ...Что же делать. Если я снова сбегу, всё закончится?
Урим долго гладил Чу, который положил голову ему на ноги. Мягкая шерсть скользила между пальцев, но на душе, странное дело, легче не становилось. В сердце Урима, которое только-только начало обретать покой, снова пошла тяжелая рябь.
Стоило Уриму осознать, что Квон Хэсу кружит поблизости, как проверка окружения вошла в привычку. И когда он обедал с Сонхуном, встретив того после тренировки, и когда случайно сталкивался с Эвансом и Чу во время вечерней прогулки и шел с ними до самого дома, Урим машинально оглядывался. И каждый раз его взгляд неизменно натыкался на ту самую машину.
Вернувшись в квартиру, Урим сразу подошел к окну, выходящему на дорогу. Осторожно отодвинув край занавески, он выглянул наружу. Автомобиль по-прежнему стоял на противоположной стороне улицы. Он осмотрелся, но сегодня силуэта с сигаретой видно не было. Словно в этом больше не было смысла, раз Урим уже зашел внутрь.
Закусив губу, Урим задернул штору и направился в ванную. Он мылся долго и тщательно, будто пытаясь смыть вместе с водой навязчивые мысли, но в голове по-прежнему был только Хэсу. Выйдя, он долго сидел, сжимая в руке телефон. Несколько раз он включал экран и тут же гасил его, мучаясь сомнениями. В конце концов, он нашел номер Сонхуна и нажал на вызов.
Когда они были в Японии, Хэсу первым же делом разыскал Сонхуна. Тогда он угрожал ему, намекая на проблемы в спортивной карьере, и всем своим видом показывал, что навел справки. Это было так в духе Квон Хэсу, но Урим помнил, какую ярость и горечь он тогда испытал. Он всерьез опасался, не повторится ли эта история и сейчас.
Урим ходил вокруг да около, растягивая пустые, ничего не значащие фразы. Только когда на том конце провода послышался тихий зевок, он, наконец решившись, спросил:
- Сонхун-а, у тебя... всё в порядке? Ничего не случилось?
- Случилось? Да что у меня может случиться — мотаюсь между катком и общагой, и всё. А что такое?
- Нет, просто... Кажется, ты говорил, что завтра тренировка с самого рассвета? Устаешь, наверное. Ложись скорее, спи.
Он неловко завершил разговор. Даже когда связь прервалась, ему пришлось прижать ладонь к груди, унимая гулкое сердцебиение. Странное напряжение, которое он привык чувствовать, только находясь рядом с Квон Хэсу, медленно поднималось от самых стоп, заполняя всё тело.
Может быть, даже этот страх, лишь форма его затянувшейся привязанности?
Урим бессильно повалился на кровать. Единственное, о чем он молил, чтобы хотя бы во сне не встретить Хэсу. Он боялся, что в подсознании может сорваться: вцепиться в него и начать умолять, чтобы тот его принял.
После того дня Урим почти перестал выходить на улицу, если только не нужно было выгулять Чу. Сердце, которое он с таким трудом привел в порядок, снова погружалось в хаос. Так прошло несколько дней: он сидел взаперти, затаив дыхание.
Урим подошел к окну, чтобы закрыть его после проветривания, и его взгляд естественным образом скользнул на противоположную сторону дороги. За те несколько дней, что он провел дома, та машина ни разу не исчезла. Она лишь изредка меняла положение, смещаясь на несколько метров. Урим закусил нижнюю губу.
В голову пришла нелепая мысль: а вдруг это всего лишь галлюцинация? Он с силой потер глаза тыльной стороной ладони и посмотрел снова, но машина по-прежнему стояла там.
«Я же ясно дал ему понять... Почему он не уходит?»
Ах, точно. Квон Хэсу никогда не понимал с первого раза. В таких случаях нужно было повторять дважды, трижды. Пока до него не дойдет.
Внезапный порыв толкнул Урима в спину. В его шагах, направленных к Хэсу, не было и тени сомнения. Он стремительно покинул дом и пересек дорогу. Внутри автомобиля угадывался силуэт человека.
Тук-тук. Он несколько раз постучал в стекло, но ответа не последовало. Машина даже завелась, словно собираясь уехать, и тогда Урим в спешке дернул за ручку двери.
Его не пугала мысль, что внутри может оказаться вовсе не Квон Хэсу. Пока он стоял, вцепившись в ручку, боковое стекло медленно поползло вниз. Урим заглянул в образовавшуюся щель шириной в пару пальцев.
Каким бы узким и темным ни был обзор, Урим не мог ошибиться. Аромат, коснувшийся кончика носа, силуэт, сохраняющий спокойствие даже после того, как его разоблачили, это был Квон Хэсу, которого он знал больше двадцати лет. Стоило Уриму осознать его присутствие, как сердце пустилось вскачь. Не так сильно, как в прошлый раз, но дыхание постепенно становилось чаще, а всё тело напряглось, как натянутая струна.
Квон Хэсу продолжал смотреть только вперед. Глядя на его упрямый профиль, Урим почувствовал, как в нем снова вскипает необъяснимый вихрь эмоций. После того как этот человек мучил его, пока Урим не решил уйти; после того как заставил его тонуть в чувстве потери и лишил рассудка; после того как он так беспардонно явился сюда и перевернул всё в его душе... Почему он так глупо продолжает здесь торчать?
Голос Урима резко сорвался на крик. Он несколько раз с силой дернул ручку двери, за которую держался. Однако Хэсу даже не взглянул на него, несмотря на бурную реакцию. Он лишь неподвижно смотрел на дорогу, уходящую вдаль.
- Ты разве не понял меня тогда? Мне что, нужно снова довести себя до того состояния, чтобы ты перестал приходить?
- Ты же следил за мной, значит, видел? Теперь я не даю собой манипулировать.
На самом деле у него всё еще не было никакой уверенности. Не было ни смелости, чтобы окончательно вычеркнуть его из памяти, ни дерзости, чтобы остаться рядом. Ведь даже если отбросить всё остальное, Квон Хэсу всегда был для Чин Урима кем-то особенным.
- Пока ты не появился… я жил здесь хорошо. Я даже всерьез подумывал о том, чтобы обосноваться тут навсегда.
- Теперь я буду прекрасно жить один, без тебя.
Вообще-то, были слова, которые он по-настоящему хотел сказать Хэсу, если они когда-нибудь встретятся. Сказать о том, как много ран он получил, когда Хэсу прикрывался любовью. О том, что время, проведенное рядом с ним, было наполнено болью больше, чем счастьем. О том, что он больше не хочет подстраиваться под его непредсказуемое настроение. Попросить, чтобы, когда у него появится кто-то по-настоящему любимый, он не поступал так с ним. И признаться, что, несмотря на отношения, состоявшие из обид и терпения, его чувства были искренними. «Это была моя правда… а что насчет тебя? Ты тоже относился ко мне так же искренне?» - вот что он хотел спросить.
- Хэсу, ты и сам знаешь. Жить обычной жизнью - это самое трудное.
Но какой в этом смысл теперь? Они — лишь те, кто вносит хаос в жизни друг друга. Урим с трудом сглотнул подступающий к горлу ком и продолжил:
- Это трудно, но я собираюсь попробовать. Поэтому…
Пока он изливал эти бессвязные мысли, бурлившее сердце постепенно успокаивалось. И даже в такой момент Урим ловил себя на беспокойстве: сможет ли Хэсу понять его доводы?
- Больше не приходи. Живи своей жизнью.
Снова найди невесту, вернись в компанию, следи за здоровьем. Ты ведь сам постоянно это повторял.
Так и не дождавшись ответа, Урим стал медленно отступать назад. После тяжелого вздоха в воздухе растаяло облачко пара. Странно, но, хотя он так и не высказал всего, что на самом деле хотел, на душе стало легче.