Проекция
Больше переводов в ТГ канале - Short_Story
Том 6. Экстра 2.2
Май сменился июнем. Долгая госпитализация наконец закончилась. Седжу выписали с фиксатором на руке, назначив повторный осмотр через две недели.
На улице стоял ранний июнь. Солнце палило, ветер был тёплым, но после больничной крыши даже это казалось глотком свободы. Седжу зажмурился, подставив лицо солнечным лучам, как вдруг Седжин окликнул его:
Такси, которое он вызвал, уже подъехало. Седжин быстро погрузил вещи в багажник, усадил Седжу на заднее сиденье, пристегнул его и сам сел вперёд.
- Едем по маршруту? - спросил водитель, жуя жвачку и глядя на навигатор.
Седжин кивнул, и они отправились домой.
Седжу опасался, что после аварии его будет трясти в машине, но, к счастью, паники не случилось. Сжав губы, он то и дело озирался, проверяя, нет ли поблизости крупных грузовиков. Однако вскоре расслабился и закрыл глаза. Лёгкая тошнота была, но терпимо.
Такси остановилось у входа в апартаменты, и Седжу снова воспользовался помощью Седжина, чтобы выйти. В принципе, он мог бы справиться и сам, но стоило ему попытаться что-то сделать самостоятельно, как Седжин тут же начинал дуться. «Когда ещё представится такой случай?» - подумал Седжу и полностью доверился ему.
Седжин, загруженный сумками, придерживал дверь лифта и кивнул ему. Странно, но за две недели в больнице Седжин словно подрос. Теперь ему приходилось задирать голову, чтобы встретиться с Седжином взглядом. Уставившись на того, пока тот нажимал кнопку 41-го этажа, Седжу протянул руку, мысленно измеряя расстояние от своей макушки до его лица.
Но его ладонь едва достигала бровей Седжина. «Может, я стою криво?» - Седжу выпрямился и повторил измерение. Результат не изменился. Разница в росте теперь составляла больше 5 см.
Седжин, с торжествующим видом выдержавший этот жест, тут же не упустил возможности подколоть его. «Мелкий»? Да ещё и «совсем»?.. Признавать это было невозможно, но факт оставался фактом. Седжу с недоверием уставился на невероятно вытянувшегося Седжина и в недоумении покачал головой.
- Похоже, я вырастил бобовый росток…
- Я же говорил, что ещё вырасту.
- Может, потому ты такой водянистый?
Намёк на его ночные «промахи» заставил Седжина покраснеть и прикусить губу. Он вырос, но в остальном не изменился. Всё такой же юный, любимый… и милый.
Седжу, с улыбкой в глазах, посмотрел на Седжина, лёгким движением коснулся его губ своими и вышел из лифта. Знакомый холл после долгого отсутствия казался чужим. Набрав код здоровой рукой, он наконец оказался в привычной прихожей.
Седжин обращался с ним, как с ребёнком. Поставив сумки в дальний угол, он встал на колени и аккуратно снял с Седжу кроссовки, отставив их в сторону. Пока он занимался второй ногой, Седжу внезапно разыгрался и приставил носок к его подбородку.
Седжин послушно поднял взгляд - его лицо было застенчивым. Глаза широко распахнулись, а пухлые губы, покусанные после намёка на его «водянистость», надулись. Седжу, с трудом подавляя желание сунуть что-нибудь в этот приоткрытый рот, спросил:
Из-за чьих-то средневековых взглядов две недели в больнице прошли без единой шалости. Хотя палата была отдельной, а посетители - только по расписанию, Седжин стоял на своём. «Хочешь, я сам подрочу, просто покажи соски» - но тот лишь распахнул дверь, глядя на него, как на извращенца. Не желая загреметь в участок за сексуальные домогательства, Седжу пришлось две недели изображать праведника.
Теперь-то дома можно? Однако Седжин снова покачал головой.
Обида нахлынула волной. Седжу, с трудом сдерживаясь, сверкнул глазами.
- Ты серьёзно? Ты на меня смотришь и вообще ничего не чувствуешь?
Седжин потупился. Уставился на его ступню, затем тихо ответил:
- Я не мусор, который возбуждается от больного человека.
- …Только я один тут мусор, да?
Нелепость ситуации заставила Седжу рассмеяться. Седжин поднял голову, нахмурился и спросил:
Вопрос повис в воздухе. Ещё в феврале, до того, как Седжин узнал всю правду, у Седжу вставал при одном виде его болезни. Просто целовал, покусывал губы - и уже был готов. И не только тогда. В марте повторилось то же самое.
«Погода потеплела», - решил Седжин и, не проверив прогноз, отправился на пробежку к реке Хан. Внезапный весенний ливень промочил его до нитки, и он вернулся домой с температурой. В тот день Седжу, глядя на его раскрытые губы, тяжело дышащие в лихорадке, едва сдерживал желание протолкнуть между ними свой член. Хоть и сдержался, но факт возбуждения был на лицо.
«А теперь этот парень заявляет, что он «не мусор, который возбуждается от больного»? Значит, я один такой мусор?» Седжу едва заметно поморщился, глядя сверху вниз на Седжина. Тот смотрел на него с каким-то ожиданием. Поймав этот взгляд, Седжу стиснул зубы и солгал:
Седжин прищурился - почуял ложь. Оставив его стоять, Седжу направился в спальню. Этот «благородный господин» так раздражал, что хотелось просто ударить.
Едва переступив порог, он направился к своей кровати. Седжин, как тень, последовал за ним, убедился, что тот сел, и полез в гардероб за сменной одеждой.
Он и так сменил больничную одежду перед выпиской, да и сейчас был в удобном. К тому же, если уж даже соски показывать не разрешалось, то зачем позволять Седжину прикасаться к нему под предлогом помощи с одеждой?
Услышав этот отказ, Седжин скривил губы и твёрдо сказал:
От такого тона Седжу потерял дар речи. Он раскрыл рот, глядя на стоящего перед ним парня. Взгляд Седжина был серьёзным. «Капризничать»? Это слово так не вязалось с ним, но в глазах Седжина читалось явное «смотрю на ребёнка».
- И есть не хочешь, и переодеваться отказываешься, и дуешься из-за запрета на дрочку... Почему ты так часто капризничаешь? Тебе 32 года или 32 месяца? Почему ты меня не слушаешь?
Седжин, наконец получив шанс, вывалил все накопившиеся упрёки. Вечно терпевший обращение как к ребёнку, он теперь не упускал возможности покомандовать. Седжу, с трудом переваривая абсурдность ситуации, закрыл рот.
Седжин говорил так, будто он просто капризничал из-за еды, но на самом деле он просто не хотел есть невкусную больничную пищу перед выпиской. Да, он был расстроен из-за воздержания, но это не повод называть его капризным. Седжу хотел было возразить, но, взглянув на Седжина, невольно рассмеялся и сдался.
Квон Седжину явно нравилось обращаться с ним, как с ребёнком, и такой шанс, скорее всего, больше не представится. Его самодовольное выражение лица было таким милым, что Седжу решил подыграть:
- Не знаю. Я буду вести себя, как трёхлетка, так что разбирайся сам.
Седжин нахмурился и приоткрыл рот. Некоторое время он смотрел на Седжу, словно проверяя, действительно ли это он, затем тихо вздохнул и опустился на колени перед ним. Он стянул с него брюки и, чтобы надеть домашние, приподнял его ногу.
Седжу выпалил это так неожиданно, что Седжин замер. Развалившись на кровати, с фиксатором на руке, он смотрел на Седжина с игривой ухмылкой:
- Мне душно, так что сними всё.
Седжин недовольно скривился. Он точно делал это назло, раз уж секс был запрещён. Но Седжин не был тем, кто возбуждался от одного вида члена. Про себя он повторил «Он пациент» раз сто, прежде чем взяться за резинку трусов.
В больнице Седжин не мог помогать ему мыться из-за категорического отказа Седжу. Так что это был первый раз за две недели, когда он видел его член. И когда трусы спустились, Седжин не смог сдержать удивлённой гримасы.
- Что? Возбудился, когда увидел?
Тот усмехнулся, лёжа на кровати. Седжин покачал головой и стянул с него трусы. Седжу демонстративно раздвинул ноги - между ними не было ни волоска.
О том, что Седжу «гладкий», Седжин узнал почти сразу после знакомства - тот слишком часто разгуливал без одежды. Поначалу Седжин удивился, но, зная, что некоторые мужчины делают депиляцию, не придал этому значения.
Когда они стали парой и Седжин спросил об этом, Седжу ответил, что делает депиляцию. Седжин принял это как данность. Правда, он немного ревновал, не зная, кто именно занимается его интимной зоной, но решил не задавать вопросов - это было бы неуважением к профессионализму мастеров.
Как за две недели в больнице у него не выросло ни единого волоска? Это невозможно! Даже после восковой эпиляции волосы начинают отрастать через пару недель. Подозрения Седжина крепли, и он, уставившись на гладкий член Седжу, спросил:
- Почему у тебя ничего не отросло?
- Ты же говорил, что делаешь депиляцию. Но ты же две недели в больнице. Даже не выходил. Как так получилось?
Говоря это, Седжин провёл сухой ладонью по его гениталиям. Ни на члене, который уже начал наполняться, ни на стволе, ни на яйцах, ни в промежности - не было ни намёка на волосы. Чрезмерная гладкость заставило низ живота напрячься. Седжин прикусил язык, подавляя возбуждение, и ждал ответа.
Но ответа не последовало. Седжин поднял взгляд и увидел Седжу, прикрывающего глаза рукой и стиснувшего губы. Только тогда до него дошло.
Седжу не делал депиляцию. Он от природы был гладким…
- Значит, когда ты дразнил меня подгузниками, это было не просто так.
Седжин фыркнул, сдерживая смех. Глаза искрились, а уголки губ предательски поднимались. Теперь было очевидно, почему Седжу солгал - ему было стыдно, и он хотел скрыть правду.
От мысли, что у Седжу есть комплексы, где-то в груди потеплело. Кто бы мог подумать, что этот мужчина может казаться таким милым. Седжину было невыносимо трогательно видеть, как тот скрипит зубами, сдерживая ругательства.
- Похоже, ты и правда, как трёхлетка.
Седжу стиснул зубы в ответ на его шутку. Седжин рассмеялся. Он даже не заметил, как Седжу украдкой наблюдал за ним сквозь пальцы, и смеялся искренне, без задней мысли. Потом неожиданно облизнул губы и опустился на колени перед кроватью. Устроившись между голых бёдер Седжу, он протянул руку и взял его член.
Ровный, красивый, розовый - он был неестественно гладким. Настолько, что его можно было принять за силиконовый. И не только там. Его ноги, подмышки - всё было идеально. Похоже, волосы у него росли только на голове и бровях. Седжин, странно возбуждённый, не стал скрывать этого. Пальцы скользили по стволу, играли с яйцами, когда он спросил:
- О, так 20-месячный Седжин радуется, что у него волосатый член?
Седжу язвительно буркнул. Между ног Седжина аккуратно росли светлые волосы. Завидует ли он им? С улыбкой Седжин наклонился ниже.
Он оттянул руку, закрывавшую лицо Седжу, и увидел - тот покраснел до самых глаз. Такой взрослый мужчина, а в этот момент казался просто ребёнком. Седжин не удержался и прикоснулся губами к его веку.
Поцелуи растопили скованность Седжу. Он вздохнул, и его пальцы осторожно обняли Седжина за талию. «Нельзя так с больным…»
Но Седжин уже скинул футболку, перекрестив руки, и впился губами в его шею. Враньё, что он не возбуждался, видя Седжу слабым. В больнице, пока тот спал, он мастурбировал в туалете - и не раз. Он называл себя мусором, испытывал отвращение… Но, видимо, не он один такой. Теперь чувство вины наконец отпустило.
Его пальцы сжали розовый член, с которого капала смазка. Головка была красной, будто вот-вот кончит. Седжин провёл по нему ладонью и поцеловал Седжу.
Тогда, на месте аварии, мир казался чёрным. Но теперь реальность была тёплой и спокойной. В голове всплыло слово, которое он перекатывал на языке.
Счастье. Да, это было оно. Маленькое, драгоценное счастье Седжина, возможное только рядом с Седжу.
По команде Седжина Седжу автоматически разжал губы. Ложка с кусочком говядины и стеклянной лапшой плавно скользнула ему в рот.
Хоть Седжу и был левшой, правой рукой он владел вполне сносно. Ещё со школы, когда во время обедов их локти постоянно сталкивались с соседом, он научился есть правой. Не так идеально, как левой, но достаточно, чтобы считаться амбидекстром.
Однако Седжин, похоже, видел ситуацию иначе. Пару раз, как Седжу ронял еду палочками, ему хватило, чтобы самому стать его руками.
Тридцатидвухлетний Седжу отчаянно сопротивлялся - он не хотел, как птенец, разевать рот перед двадцатилетним возлюбленным. Но против упрямства Седжина не попрёшь. Он методично кормил Седжу с ложечки.
Кивнув, Седжу позволил Седжину поднести к его губам край стакана. Глоток, ещё глоток - жажда утолена. Он сомкнул губы и отстранился, отодвигая стакан. Седжин допил остатки залпом, и на его лице появилось довольное выражение. Вид этого милого лица заставил Седжу проглотить фразу "Я сам". Словно младенец, он покорно принимал его заботу.
Седжу вздохнул и послушно открыл рот. Седжин, сияя, отправил ему рис, а следом - хрустящий огурец кимчи. Седжу, поглаживая набитый живот, прожевал остро-освежающий кусочек.
Тем временем Седжин встал и перешёл на другую сторону стола. Наконец-то сев, он взял свою полупустую пиалу и продолжил есть. Пока кормил Седжу, успел лишь пару раз перехватить кусочек. Впереди ещё как минимум три порции.
Седжу задумчиво наблюдал за ним. Его красивое лицо раскраснелось от усердия. Сам Седжу был в ярости от своей беспомощности, а Седжин, казалось, бесконечно счастлив просто быть рядом с ним каждый день.
Тем временем Седжу чувствовал себя неловко от такого отдыха. Он никогда в жизни не позволял себе просто бездельничать. Разве что в детском саду, до школы, он мог вот так валять дурака. Даже на каникулах в детстве он не помнил, чтобы просто отдыхал. Теперь же его одолевало беспокойство - казалось, он должен что-то делать, а время утекало сквозь пальцы, заставляя его нервничать.
- Когда собираешься вернуться на курсы?
Из-за аварии Седжин уже больше двух недель пропускал занятия в подготовительной школе. Конечно, пока Седжу был в больнице, он не мог заставить его уйти - Седжин слишком переживал. Но теперь, когда беспокоила только рука, в постоянном присутствии Седжина не было необходимости. На вопрос Седжу тот тут же возмущённо поднял брови:
- Я договорился на месяц отдыха, так что не напоминай мне до конца срока.
Отрезав любые возможные упрёки, Седжин заставил Седжу замолчать. Тот подпер подбородок рукой, наблюдая, как Седжин уплетает грибы, и вдруг спросил:
- Ты же уже оплатил семестр. Они действительно согласились перенести занятия на месяц? Как ты их уговорил?
Академия, где учился Седжин, требовала оплаты сразу за весь семестр. В феврале Седжу заплатил за три месяца, а перед аварией внес ещё один платёж. Бережливый Седжин вряд ли просто так выбросил бы деньги - наверняка договорился об отсрочке...
«Что нужно сказать, чтобы тебе дали целый месяц?» - Седжу прищурился, вспоминая строгие правила академии. Седжин отвел взгляд, уставился в тарелку и тихо пробормотал:
- ...Сказал, что член семьи попал в аварию и нужен уход.
Седжу медленно прошептал это слово, и на его губах расплылась улыбка. Семья. И это была правда. Они жили вместе, любили, заботились, ставили друг друга на первое место. Если это не семья, то что тогда? Другого объяснения и не нужно.
Мысль о том, что Седжин воспринимает его как мужа, приятно согрела Седжу. Он уже начал игриво подмигивать, как вдруг Седжин, проглотив два куска огуречного кимчи, продолжил:
- Сказал, что папа травмировался. Они сразу согласились.
Седжу застыл. Его лицо исказилось. Он натянуто улыбнулся, смотря на Седжина с немым укором. «Думал, он считает нас супругами, а оказалось - просто семьёй в другом смысле». Чувствовал себя обманутым.
Седжин резко поднял голову, растерянно моргая. Его прозрачные глаза расширились, а крошечная родинка под одним из них покраснела. В одно мгновение его лицо залилось румянцем.
- Ну, я думал, мы с тобой как мужья. Но ты, видимо, не так это воспринимаешь? Папа? Тебе такое нравится?
Седжин вскочил и тут же подбежал к нему. Он смотрел на Седжу, который фальшиво улыбался, и, закусив губу, крепко обнял его.
- Нет! Я не это имел в виду...
В его тёплых объятиях обида понемногу таяла. Седжу, уже смягчившись, прижался ухом к его груди и поддразнил:
- Ну давай, назови меня папой. Говорят, есть извращенцы, которые так занимаются сексом. Может, тебя усыновлю? Тогда и в академии не придётся врать.
- Ты несёшь чушь! Я не считаю тебя настоящим отцом... Просто не думал о нас как о супругах...
Седжин бормотал, целуя его волосы. Его сердце бешено стучало - Седжу чувствовал каждый удар, прижимаясь щекой к его груди.
- Теперь, когда ты сказал... Я понял. Мы и правда как мужья...
Его застенчивый голос был прекрасен. Седжу поднял голову и увидел, что Седжин покраснел до слёз. Не скрывая радости, он прижался к нему, пока тот осыпал его лоб поцелуями.
Он никогда не задумывался о браке, но теперь представил Седжина в свадебном костюме. «Если бы можно было...»