Проекция
Больше переводов в ТГ канале - Short_Story
Том 4. Глава 17
Тихий вопрос Седжина вызвал у Седжу новую острую боль, как будто его ударили ножом.
Он всё слышал. Вот почему Седжин не вернулся в больничную палату.
Осознав это с опозданием, Чхон Седжу крепко зажмурился, а затем открыл глаза и поднял взгляд. Он увидел покраснение вокруг глаз Седжина. Седжин посмотрел на Чхон Седжу опустошённым взглядом и снова спросил:
- Это было в тот день? В тот день, когда ты один поехал в Эвагак.
В тот день Чхон Седжу солгал Седжину, сказав, что они с Ким Хёнён обсуждали оценки Седжина.
Седжин поначалу сомневался в его словах, но Чхон Седжу, задев его гордость, заставил его поверить в ложь.
Когда Чхон Седжу промолчал, Седжин прикусил губу и прищурился. Его сжатые кулаки побелели, и вскоре он открыл рот, сдерживая, казалось бы, готовые пролиться слёзы.
- Почему ты мне не сказал? Ты мог бы сказать мне…!
«Квон Седжин теперь ненавидит меня.»
В тот момент в нём вспыхнуло сильное желание во всём признаться.
«Это не было намеренно. Я хотел тебе сказать, но твоя мама попросила меня ничего не говорить.»
Он хотел сказать эти слова. Он хотел направить гнев Седжина на Ким Хёнён.
Как он мог, движимый собственным страхом быть отвергнутым, причинять боль Седжину через неё? Какое право он имел заставлять Квон Седжина ненавидеть собственную мать…?
Чхон Седжу, крепко сжав губы, смотрел на Седжина. Он просто хотел, чтобы тот не плакал. Он мечтал, чтобы Седжин не вспоминал тот день с сожалением. Чтобы достичь этого, Чхон Седжу искал способ затмить это чувство.
- Почему я должен был тебе говорить?
Глаза Седжина расширились от холодного вопроса Чхон Седжу. Глядя на него, Чхон Седжу крепко сжал свою голову, которая пульсировала от боли. Просьба Ким Хёнён не рассказывать Седжину о «случившемся в тот день» во время их последнего разговора была тактично оставлена без ответа.
Она просто поблагодарила Чхон Седжу за то, что он не сказал ему. Он заставил себя говорить безразличным тоном.
- Это правда, твоя мать в тот день упала в обморок. Но тогда это было пустяковое дело, и для меня это не имело большого значения.
- Ничего серьёзного. Люди падают в обморок от работы в летнюю жару.
«Да. Я бы предпочёл, чтобы ты ненавидел меня. Не обижайся на неё…»
- Как… как ты можешь говорить что-то подобное?
И, как и хотел Чхон Седжу, Седжин дрожащим взглядом посмотрел на него. Слёзы навернулись ему на глаза, он уставился на Чхон Седжу.
На его лице отразилось недоверие, как будто он не мог поверить, что Чхон Седжу говорит ему такие вещи. Эта мысль была одновременно утешительной и тягостной. Чхон Седжу с холодным выражением лица ещё больше вбивал клин.
- Зачем ты обвиняешь меня? Я не знал, что всё так обернётся. Это в прошлом, просто забудь об этом.
Седжин не смог договорить и закрыл рот. По его щекам текли слёзы - это была хаотичная смесь гнева и предательства. Его лицо побледнело.
Как только Седжу увидел это, в нём снова вспыхнуло желание сказать ему правду. Но Чхон Седжу стиснул зубы и сдержался.
Если бы он признался в правде, обида Седжина на него могла бы немного смягчиться. Однако обида - это эмоция, которая никогда не исчезает полностью.
Седжин, вероятно, будет обижен на Ким Хёнён в той же степени, в какой он простил Чхон Седжу. Он будет винить её за то, что она не рассказала ему раньше, и за то, что не предоставила ему возможность защитить её.
Но Ким Хёнён умирала. Чхон Седжу хотел, чтобы после её смерти Седжин не испытывал к ней неприязни. Эти негативные чувства будут терзать Седжина, который останется один, очень долго. Чхон Седжу не хотел, чтобы Седжин пережил то, через что прошёл он.
А кем он был? Просто тем, кто ненадолго задержался рядом с Седжином, временным хранителем в его жизни с предрешённым концом. Даже если бы сегодняшние события причинили Седжину боль, это была бы лишь мимолетная неприятность. Если бы Седжину пришлось обижаться на кого-то из них, на него или Ким Хёнён, то это должен был быть он.
Чхон Седжу сжал кулаки, чтобы не поддаться желанию вытереть слёзы Седжина.
Глядя на Седжу с бледным лицом, Седжин схватил пальто Чхон Седжу, которое было на нём. Дрожащими руками он стянул его и бросил Чхон Седжу.
- Мне ... не нужно это... дерьмо...
Его слабый голос дрогнул. Седжин отвернулся от Чхон Седжу, отказываясь смотреть на него.
Чхон Седжу сжал в руках пальто, которое ещё хранило слабый след тепла Седжина. Он стоял неподвижно, словно окаменев, и наблюдал за тем, как удаляется спина Седжина.
Всё казалось ему невыносимым: смерть Ким Хёнён, боль Седжина, его обида. Он был готов всё бросить, но не мог.
Он понимал, что это недовольство было временным. В конце концов, Квон Седжин мог рассчитывать только на него, и в скором времени он снова окажется в его объятиях.
Чтобы обнять Седжина, ему нужно было продержаться до конца. Он должен был стоять твёрдо, чтобы никто не заметил его колебаний.
Чхон Седжу с трудом переставлял ноги. Холодный зимний ветер, казалось, сковывал всё его тело. Но, подгоняемый мыслью о возвращении к Седжину, он закрыл дверь на крышу и вернулся внутрь. Он уже собирался вернуться в палату Ким Хёнён, когда…
Внезапно, словно из ниоткуда, появилась фигура и схватила Чхон Седжу за воротник.
Без всякого сопротивления Чхон Седжу прижался спиной к стене и, уставившись перед собой, замер в оцепенении.
Перед ним стоял мужчина, который одновременно казался знакомым и совершенно чужим. Чхон Седжу, не сразу узнав его, моргнул.
- Как ты смеешь показываться здесь, ты, преступное отродье!
Внезапное обвинение заставило его вернуться к реальности. Только тогда Чхон Седжу, немного придя в себя, сосредоточился на мужчине перед собой.
- У тебя совсем совести нет? Тебе не стыдно смотреть в глаза своим коллегам?!
Белый врачебный халат был накинут на руку, сжимавшую его воротник.
Увидев вышитое на нём имя, Чон Седжу наконец вспомнил, кто это.
Он был одним из тех, кто остался в его памяти. Коллега, с которым он не был особенно близок, и парень, который навещал его в тюрьме, отпуская грубые слова о том, что он никогда не вернётся в больницу.
- Ты, кусок дерьма, который пытался кого-то убить, тебе не стыдно? Зачем ты здесь?!
Его бывший коллега был в сильном волнении. Его резкие обвинения пронзали сердце Чхон Седжу, а голос, наполненный враждебностью, эхом разносился по лестничной клетке. Голова Чхон Седжу раскалывалась от боли, но он не мог заставить себя оттолкнуть этого человека. Вместо этого он лишь слабо рассмеялся.
- Тебе нужно было пойти в другую больницу! Даже если бы ты умирал, тебе нужно было пойти в другое место! Знаешь, что нам пришлось выслушивать после твоего ухода?! Что говорили пациенты?! Как ты посмел прийти сюда?
Ли Чон О всегда испытывал к нему комплекс неуверенности в себе. Он не раз подвергался его нападкам, так что подобные обвинения были ему не в новинку, но они казались совершенно бессмысленными.
Он заверил Ха Ёрым, которая беспокоилась о нём, что с ним всё хорошо. Однако, по иронии судьбы, именно в этот момент кто-то напомнил ему, кто он такой.
Чхон Седжу тоже не хотел сюда приходить. Если бы он, а не Ким Хёнён, заболел, он бы никогда не переступил порог этого места.
Но разве у него был выбор? Глядя на Седжина, Чхон Седжу мог думать только о том, чтобы отвезти его мать к лучшим врачам, которых он знал.
Он ни о чем не жалел. Он всегда предполагал, что рано или поздно что-то подобное произойдёт. Но почему именно сейчас? Он месяцами находился в больнице, так почему же сейчас...
Чхон Седжу крепко зажмурил глаза и заткнул уши, чтобы заглушить обвинения, которые обрушились на него. Слова, которые обычно не задевали его, сегодня казались особенно тяжёлыми. Он чувствовал, как задыхается...