Проекция
Больше переводов в ТГ канале - Short_Story
Том 4. Глава 14
Чхон Седжу незаметно вышел из переулка и сразу же направился к обочине дороги, на ходу доставая телефон. Он освободился намного позже оговоренного времени, чтобы отправиться в больницу, и теперь гадал, пытался ли Седжин связаться с ним.
Как только он взял телефон в руку, раздался звонок Седжина.
Взглянув на часы, Чхон Седжу ахнул, увидев множество непрочитанных сообщений. Он сразу же нажал на кнопку ответа и поднёс динамик к уху.
Ответа не последовало. Чхон Седжу, слыша в трубке лишь слабое дыхание, прижал её к уху и ускорил шаг. У него была припаркована машина примерно в 10 минутах ходьбы и, направляясь к ней, снова позвал Седжина по имени.
- Почему… почему ты не пришел....
Укор, смешанный с рыданиями, заставил его сердце сжаться. Как только он услышал этот голос, Чхон Седжу без колебаний бросился бежать. Направляясь к машине, он прислушался к голосу Седжина и спросил:
- Что случилось? Где ты? Ты в больнице?
Холодный ветер обдувал его лицо. Чхон Седжу бежал, низко опустив голову, не останавливаясь.
- Седжин, Квон Седжин, не плачь.
- Не плачь, просто подожди еще немного.
- Мне очень жаль, но кое-что случилось.
Говоря мягким, успокаивающим голосом, он наконец добрался до своей машины и сел в неё.
Хотя у него перехватило дыхание и зимний воздух обжигал лёгкие, Чхон Седжу, не раздумывая, бросил складной нож, который прятал в кармане, на пассажирское сиденье и сразу же завёл машину.
Звонок оставался активным, но Седжин так и не ответил. Однако прерывистое, судорожное дыхание подсказало Чхон Седжу, что Седжин плачет.
В его сознании возник образ Седжина, беззвучно плачущего. Он ясно представил его: с покрасневшими глазами, плотно сжатыми губами, со слезами, которые, словно капли дождя, стекают по щекам, оставляя на них печальные следы.
Острая боль пронзила его грудь, словно у него внутри все горело. Он подумал, что, возможно, с Ким Хёнён что-то произошло. Ситуация, которую он так отчаянно пытался избежать, наконец наступила. Чхон Седжу постарался придать своему голосу весёлый тон, чтобы успокоить его.
- Я скоро приеду. Я уже в машине. Не плачь, просто подожди. Хорошо?
- Я вешаю трубку. Я скоро приеду.
Услышав тихое подтверждение Седжина, Чхон Седжу завершил звонок.
В тишине его наполняла ярость, которая медленно нарастала. Он с самого начала знал, что выживаемость при раке поджелудочной железы крайне мала. Но, столкнувшись с этой реальностью, он не мог понять, почему такой невинный и добрый человек должен испытывать страдания. В мире было так много тех, кто заслуживал смерти...
Проклиная всё на свете, он откинул голову назад. Внутри него бушевала волна горя и гнева. Чхон Седжу сделал глубокий вдох.
В мире всегда было много того, чего он не мог понять. Было ли в его жизни хоть что-то, что он мог бы постичь? Он обречённо вздохнул, крепко зажмурился, а затем снова открыл глаза. Седжин ждал его, и у него не было времени на размышления. Чхон Седжу нажал на педаль газа.
К счастью, салон Кан Джунмёна располагался недалеко от больницы, и даже в час пик он смог добраться до подземной парковки менее чем за 30 минут. Он небрежно положил складной нож в бардачок и вышел из машины. Войдя в пустой лифт, он увидел своё отражение в дверях и прикусил губу.
Во время слежки Чхон Седжу был полностью одет в чёрное — кепка, пальто, брюки, ботинки. Это было сделано для того, чтобы кровь, если она брызнет на него, была менее заметна. Обычно он не заботился о своей внешности, но сегодня вид самого себя вызывал у него отвращение.
Перед его глазами промелькнуло безжизненное тело и запах крови человека, который умер от его рук всего несколько дней назад. Чёрная одежда Седжу, казалась ужасной, словно предвестником смерти.
Его лицо исказилось от внезапного отвращения. Как только он достиг вестибюля на первом этаже, который соединялся с онкологическим центром, Чхон Седжу снял куртку и кепку и выбросил их в ближайший мусорный бак. На нем осталась лишь белая рубашка с короткими рукавами, но это было лучше, чем выглядеть так, будто он пришел на похороны. Неподходящая одежда для такой ситуации, он направился в палату.
Он поднялся на лифте в онкологический центр и, когда наконец оказался на нужном этаже, остановился как вкопанный. В коридоре, ведущем к палате Ким Хёнён, он увидел печальную фигуру, которая заставила его замереть на месте.
Седжин сидел на стуле возле палаты, ссутулившись, положив локти на бёдра и опустив голову. Его лицо, скрытое волосами, было обращено к полу, и невозможно было разглядеть его выражение. Однако Чхон Седжу заметил маленькие лужицы слёз, которые стекали на гладкий больничный пол между ног Седжина.
Это был Седжин, который плакал, и сердце Чхон Седжу разрывалось от боли. С трудом сдерживая свои эмоции, он подошёл к Седжину и нежно позвал его по имени.
Услышав знакомый голос, Седжин медленно поднял голову.
Его щеки были влажными от слёз. Опухшие веки покраснели так сильно, что, казалось, могут кровоточить при малейшем прикосновении. На губах отчётливо виднелись следы от укусов, которые он оставил, пытаясь сдержать рыдания. Растрёпанные волосы были влажными от пота. Седжин посмотрел на Чхон Седжу, и его лицо вспыхнуло.
Его губы слегка приоткрылись, а затем задрожали, словно он пытался что-то сказать. Но, не произнеся ни слова, он встретился с тёплым взглядом Чхон Седжу, и по его щекам снова потекли слёзы. Чхон Седжу нежно вытер их своей большой рукой.
Низкий голос эхом разнёсся по коридору. Чхон Седжу опустился на колени и обнял Седжина. Молодой человек, который в какой-то момент стал выше его, без сопротивления упал в его объятия. Как ребёнок, не осознающий своего роста, Седжин зарылся в объятия Чхон Седжу, безудержно рыдая.
Повышенные показатели маркеров воспаления были не признаком гастрита, а предвестником метастаз.
Вторжение в кровеносные сосуды значительно прогрессировало, и раковые клетки уже распространились по всему телу, включая печень и брюшину. На этом этапе стало ясно, что метастазирование началось незаметно с момента постановки первоначального диагноза «рак». Раковые образования размером менее определённого предела невозможно обнаружить никаким методом, что делает эту ситуацию неизбежной.
Метастазы рака поджелудочной железы означали четвёртую стадию, другими словами, неизлечимую. Больница, посчитав дальнейшее лечение бессмысленным, предложила им выбор: продолжить химиотерапию или перейти в хоспис. Седжин не мог смириться с этой реальностью.
- Это не может произойти всего за месяц… В прошлом месяце они говорили, что химиотерапия работает, а теперь говорят это. Это всё ложь. Этого не может быть… Это бессмысленно… — пробормотал Седжин сдавленным голосом, крепко обнимая Чхон Седжу за шею. Казалось, что с того момента, когда он написал о математической задаче, которую не мог решить, прошла целая жизнь. Седжин повторял одни и те же слова, как человек, чей мир рухнул.
Чхон Седжу чувствовал то же самое. Он не хотел отрицать факты, он хотел отрицать саму реальность. Он просто хотел, чтобы всё это было сном.
Однако трагедия была слишком реальной, и Чхон Седжу и Седжин были вынуждены признать это, несмотря на своё горе. Только через два часа Седжин наконец перестал плакать. Было уже очень поздно, и все остальные спали, а в коридоре никого не было.
Не в силах смотреть, как Седжин дрожит от прерывистых рыданий, Чхон Седжу отвёл его в тёмную гостиную. Там он взял из торгового автомата стаканчик молока и вложил его в руки Седжина.
Его голос был хриплым и низким. Седжин посмотрел на Чхон Седжу, его глаза всё ещё были полны слёз. Бумажный стаканчик, который он держал в руках, казался невероятно маленьким. Чхон Седжу взял пустой стаканчик и накрыл им первый, чтобы Седжин не обжёг руки, а затем погладил его по волосам.
- Я сейчас вернусь. Я просто зайду в палату на минутку.
Выйдя из гостиной, он тихо проследовал в палату Ким Хёнён. Ещё из коридора он заметил, что в комнате темно. Чхон Седжу медленно открыл дверь и вошёл внутрь. Сиделка, которая в этот момент лежала на соседней кровати и смотрела в телефон, подняла взгляд.
Мягко поздоровавшись, она указала на крепко спящую Ким Хёнён.
- Она заснула сразу после ссоры с Седжином.
Чхон Седжу, услышав её шёпот, грустно улыбнулся. Он прекрасно понимал, почему они поссорились, даже не видя их.
Ким Хёнён, услышав, что дальнейшее лечение может оказаться бесполезным, сразу же согласилась бы на уход в хоспис. Однако Седжин бы яростно возражал против этой идеи.
Однако Чхон Седжу, который немного понимает, как живут неизлечимо больные раком поджелудочной железы, сочувствовал Ким Хёнён. Он осознавал, что продолжение химиотерапии не сможет вылечить её от рака, который уже распространился по всему телу. Дальнейшее лечение лишь замедлит распространение раковых клеток в её организме, отложив смерть. С точки зрения Ким Хёнён, это было похоже на повторение болезненного процесса без реальной пользы.
Теперь смерть была неизбежна. ...И в конце концов Седжин останется один.
Даже когда Чхон Седжу размышлял о смерти Ким Хёнён, его мысли невольно возвращались к Седжину. Он попытался отогнать эти тревожные чувства, подошёл к шкафу и взял пальто Седжина. Попрощавшись с сиделкой, он покинул комнату.
Когда он вернулся в гостиную, Седжин безучастно смотрел в окно, а бумажный стаканчик в его руке был совершенно пуст. Освещённый лунным светом, Седжин выглядел очень одиноко. Чхон Седжу, понимая, что скоро Седжин испытает ту же боль, что и он сам, не мог больше смотреть на него и подошёл.
- Твоя мама спит. Давай пока пойдём домой. Я приведу тебя завтра утром.
Седжин встал со своего места. Чхон Седжу помог ему надеть пальто, просунув руки в рукава, и они вышли из гостинной. Коротко поздоровавшись с медсёстрами на посту, они спустились на лифте.
Машина Чхон Седжу была припаркована на стоянке, но внутри всё ещё находились его одна из окровавленных курток и нож. Не желая засажать Седжина в машину, Чхон Седжу проводил его в главный вестибюль больницы и всё объяснил.
- Я не смог приехать на своей машине, потому что был в другом месте. Давай возьмём такси. Я вызову его. Подожди здесь, на улице холодно.
Сказав это, Чхон Седжу, словно в трансе, застегнул пальто Седжина на все пуговицы. Ноябрьский воздух был холодным и пронизывающим. Он даже надел капюшон, чтобы защитить Седжина от простуды, а затем достал телефон.
Седжин безучастно наблюдал за спиной Чхон Седжу, пока тот вызывал такси и выходил из вестибюля. Он заметил, как тяжёлые стеклянные двери с грохотом распахиваются и закрываются. Внезапный порыв холодного воздуха, проникший в щель, на мгновение вернул Седжина к реальности.
Его руки, крепко сжавшиеся в кулаки, болели. Бумажный стаканчик, который дал ему Чхон Седжу, был смят до неузнаваемости. Осознав, что он уже донёс мусор до первого этажа, Седжин огляделся в поисках места, куда можно было бы выбросить стаканчик.
Вскоре его внимание привлек большой мусорный бак у лифта. Седжин уже собирался выбросить стаканчик, когда его внимание привлекла тёмная куртка, лежавшая внутри бака.
Он не знал, почему. Возможно, даже в своём состоянии он подсознательно отметил, что на Чхон Седжу не было куртки. Забыв, что куртка лежит в мусорном ведре, Седжин потянулся за ней.
Матовая ткань обволакивала его ладонь. Знакомые линии рукава. Он поднял её и, словно заворожённый, поднёс черную куртку к лицу. Горьковато-сладкий аромат, смешанный с нотками сигаретного дыма, очаровал его. Это был аромат Чхон Седжу. Он застыл на месте и повернул голову на улицу.
Поздним вечером, под уличными фонарями перед входом в больницу, Чхон Седжу стоял и курил. Его силуэт на фоне тлеющих красных угольков и белого дыма, выходящего из его губ, был не совсем уместен для этого времени года. Одетый в одежду с короткими рукавами, которая явно не подходила для такого холода, он выглядел одиноко. Седжин переводил взгляд с одинокой фигуры Чхон Седжу на куртку, которую держал в руках.
Его сердце, которое казалось пустым после того, как он узнал о смертельном диагнозе своей матери, теперь наполнилось Чхон Седжу. Уткнувшись носом в куртку, Седжин наблюдал за Чхон Седжу, одиноко стоящим в темноте.
Каким-то образом Седжин осознал, что больше не представляет свою жизнь без Чхон Седжу. Каждый раз, когда он, казалось, достигал дна, Чхон Седжу без колебаний протягивал ему руку помощи. Один или два раза Седжин отталкивал его руку, но даже в эти моменты Чхон Седжу вновь предлагал свою помощь.
Теперь Седжин не хотел отпускать руку Чхон Седжу, которую он держал. Успокаивающие объятия, которые шептали ему, что всё хорошо, и нежный голос, который намекал, что все бури рано или поздно заканчиваются, — он не желал расставаться с этим. Седжин был влюблён в Чхон Седжу.
Но в то же время ему было очень стыдно за свои чувства в этот момент. Его мать медленно угасала, и он ощущал себя самым несчастным человеком на свете из-за того, что был ослеплён любовью и очарован вниманием Чхон Седжу.
В этот момент Седжин заметил свет фар приближающегося автомобиля. Он понял, что это такси, и, отбросив куртку обратно в мусорный бак, развернулся. Чхон Седжу, также обратив внимание на машину, жестом пригласил его подойти.
Когда он открыл дверь, чтобы выйти из вестибюля, сильный ветер ударил ему в лицо, заставив съёжиться. Он понял, что Чхон Седжу, должно быть, терпела этот холод ради него, и это осознание пронзило его сердце. На глаза навернулись слёзы.
Остановившись, Седжин без колебаний снял с себя пальто, которое на него надел Чхон Седжу. Затем он накинул его на плечи Чхон Седжу, который стоял с открытой дверью машины. Чхон Седжу нахмурился и повернулся к Седжину.
С этими словами он сел в такси. Когда он оказался внутри, его окутал тёплый воздух. Чхон Седжу занял место рядом с ним, и такси тронулось с места, наполнив салон тихими звуками радио и двигателя.
Седжин, слегка увлечённый рассказом радиоведущего о первой любви, протянул руку и взял Чхон Седжу за руку, лежащую на сиденье.
В этот момент лёгкого прикосновения взгляд Чхон Седжу, спокойный и умиротворённый, опустился на их соединённые руки, а затем задержался на худой щеке Седжина. Седжин, в свою очередь, поднял глаза и встретился с взглядом Чхон Седжу.
Чхон Седжу сказал после нескольких секунд молчаливого зрительного контакта. Седжин мысленно повторил эти слова.
Всё в порядке. Это нормально, что тебя это так успокаивает…
Не желая чувствовать себя виноватым из-за эмоций, которые вспыхнули в самых неподходящих обстоятельствах, Седжин скрывал свои чувства к Чхон Седжу под маской отчаяния.