Ломбард "Хоранг Ёндон"
Больше переводов в ТГ канале - Short_Story
Глава 40
В темном переулке, словно затаившийся зверь, стоял черный фургон. За густо тонированными стеклами внутри машины едва заметно переговаривались четверо мужчин.
- Ха… А сверху что говорят? Так и торчать здесь в ожидании?
После того как они получили предупреждение от Санхона, им, как ни странно, больше не доводилось с ним сталкиваться. Возникали мысли, не сбежал ли он, но нет. Он всегда был на одном и том же месте, придерживаясь одного и того же сценария - до скуки предсказуемо.
Мужчина на пассажирском сиденье, не в силах больше терпеть это томительное ожидание, только потянулся за сигаретой, как вдруг...
Нечто тяжелое, словно стальной таран, влетело в окно, вдребезги разнося стекло. Это был локоть человека - литая мышца, заряженная концентрированной жаждой убийства.
Прежде чем мужчина успел вскрикнуть, Чонгук рванул на себя дверцу и буквально вломился внутрь. Осколки полоснули по коже, брызнула кровь, и голова водителя, зажатая в его мертвой хватке, с глухим ударом впечаталась в руль.
Раздались два четких, омерзительно тяжелых звука, будто раскалывали спелый арбуз. Чонгук приподнял голову обмякшего мужчины, проверяя результат. Заметив, что тот еще слабо дергается, он разочарованно цокнул языком.
Пассажир дернулся было за пушкой, но дверь с его стороны распахнулась настежь. В салон вместе с запахом крови ворвался взгляд Чонгука, буквально пригвоздивший всех к сиденьям. В то же мгновение пространство фургона заполнил его тяжелый, ничем не сдерживаемый аромат феромонов.
Затылки мужчин мгновенно онемели. Двое на заднем сиденье замерли точно так же. Тело само, раньше разума, осознало: всё пошло не просто не так - они оказались в ловушке с хищником, и теперь они обречены.
Чонгук сделал шаг ближе, и как только он разомкнул губы, дыхание у всех выживших перехватило, словно им на шеи набросили удавку.
- В этой гребаной консервной банке вам втроем явно тесновато, а? Не находите?
Чонгук резко выбросил руку к пассажирскому сиденью. Не давая мужчине опомниться, он с хрустом вывернул его запястье, в котором тот сжимал пистолет. Пользуясь тем, что противник инстинктивно раскрыл рот для крика, Чонгук нанес сокрушительный удар прямо в лицо.
Мужчина рухнул мешком. Он лишь захлебывался собственной кровью, издавая свистящие звуки и отчаянно пытаясь сделать хотя бы вдох.
Чонгук брезгливо стряхнул кровь с костяшек, глядя на них как на какую-то низшую форму жизни. Те, кто еще оставался в сознании, смотрели на него с животным ужасом, перед лицом настолько подавляющих феромонов они были абсолютно беспомощны. Их воля была раздавлена.
- Эй. Я же сказал: не смейте трогать Санхона.
- Какого хрена вы, ублюдки, никогда не отвечаете с первого раза?
Не дождавшись нужного ответа, Чонгук снова замахнулся и впечатал кулак в лицо мужчины. С каждым ударом брызги крови разлетались по всему салону фургона.
- Не смейте трогать Санхона. Поняли?
Ответ запоздал, и Чонгука, похоже, это совершенно не устроило. Он вытащил из кармана кастет и с размаху обрушил его на лицо мужчины.
Глухие удары эхом разнеслись по переулку. Лицо жертвы превратилось в кровавое месиво, а Чонгук, жутковато посмеиваясь, схватил его за загривок и с силой встряхнул.
- …Да… - прохрипел тот, чье сознание уже угасало.
Напоследок отвесив мужчине пощечину и наконец вырвав нужное подтверждение, Чонгук спокойно закрыл дверь фургона, будто ничего не случилось. В переулок снова вернулась мертвая тишина.
Чонгук пнул ногой валявшуюся на земле рацию и тихо перевёл дыхание. Трое из группы слежки, ещё недавно сидевшие у ломбарда, теперь валялись без сознания в машине.
Удовлетворенный результатом, Чонгук небрежно откинул назад растрепанные волосы и закурил. Если он не «выносил мусор» по графику, тело начинало зудеть от нерастраченной агрессии.
И тут до его слуха донеслись голоса.
- …Говорят, у него течка началась.
- А, бля… Опять я ничего не узнал вовремя.
- Ты там смотри, не вздумай бесить парня из ломбарда.
- С чего бы? Я ему каждый раз так мило улыбаюсь, когда мимо прохожу.
Голоса доносились со стороны торгового автомата в соседнем переулке. Там собралась кучка незнакомых парней.
Это были мелкие сошки, шестерки на побегушках, которые кормились крохами информации в этом районе. Но их трепа достаточно было, чтобы вены на висках Чонгука вздулись от ярости.
Чонгук прищурился, до хруста сжимая зубами фильтр сигареты. Он дослушал их сальные шуточки до конца, каждое слово о желании «попробовать» Санхона впивалось в него раскаленной иглой. Наконец, он рывком вышел из тени прямо к ним.
Голос звучал буднично, как обычный наезд в подворотне. Но за этой простотой скрывалась ледяная, пробирающая до костей ярость.
- Откуда вы, блядь, выкопали это дерьмо?
- …А! Ты не из людей ли Сончхоля?
- Сончхоль - хуёнчхоль, - огрызнулся Чонгук, игнорируя их вопросы и вырастая прямо перед ними.
От одного его взгляда у парней перехватило дыхание. Внутри всё неприятно скрутило, и только через секунду до них дошло, что Чонгук уже вовсю выпускает феромоны, буквально перекрывая им кислород.
Двое спереди переглянулись, выискивая момент для атаки, но третий, более опытный, вовремя схватил их за плечи и едва заметно покачал головой. Он нутром почуял: рыпнутся - живыми не уйдут.
Чонгук и сам всё прекрасно знал, но ему нужно было подтверждение. Он переспросил, вколачивая каждое слово:
— Значит, когда у Санхона начинается течка, он трахает местных лохов вроде вас?
- …Ну, типа того? В общем, он сам рассылает сообщения тем, кто у него в контактах, - промямлил один, уже перейдя на подобострастный тон.
- Если тебя выберут - это фарт. И кайфанешь, и денег еще подкинет, - добавил второй, заискивающе кланяясь.
Чонгук прищурился, и его губы растянулись в хищной, злой усмешке.
Течка… У Санхона? Делает такое… за моей спиной?
Стоило ему представить Санхона, скорчившегося в углу тесной коморки ломбарда с влажным от пота телом, как кровь в жилах Чонгука бешено забурлила, приливая к низу живота.
Каждый раз, когда Санхон наносил ему такой «сексуальный удар», Чонгук чувствовал это странное, щекочущее чувство в груди. Он медленно провел пальцем по губам. От одной мысли о том, как этот невысокий, хрупкий с виду омега сейчас изнывает в тисках жара, у Чонгука подкашивались ноги.
«Наверняка всё его тело сейчас источает этот приторно-сладкий аромат. Он лежит там, тяжело и хрипло дыша, а взгляд затуманен и лишен всякой воли…»
И кому из этих жалких ничтожеств он показывает себя в таком виде? От этих образов адреналин хлынул в кровь с неистовой силой.
Тяжелой, размашистой походкой Чонгук вышел из переулка, и быстрыми шагами направился к своей машине, небрежно припаркованной у обочины.
Распахнув пассажирскую дверь, Чонгук выудил из-под коврика топорик. На его рукоятке виднелись застарелые пятна, а лезвие не сверкало остротой, но для того, чтобы проломить кому-нибудь череп, оно подходило идеально.
Небрежно закинув топор на плечо, Чонгук негромко замурлыкал под нос какую-то мелодию.
В этом напеве не было ни слов, ни четкого ритма, лишь чистое, первобытное удовольствие, выплескивающееся наружу.
Небо над головой стремительно наливалось свинцом, обещая скорый ливень, а походка Чонгука, направляющегося к ломбарду, была обманчиво легкой и неспешной, словно он вышел на обычную вечернюю прогулку.
Внутри ломбарда стояла невыносимая, липкая духота.
Из-за густой влаги, пропитавшей воздух, дышать было тяжело. Обычно в углу уже жужжал бы осушитель, но сегодня он был выключен.
Впрочем, тишина прибора была лишь малой частью общего хаоса, воцарившегося в помещении.
Сквозь щель в приоткрытом окне врывался сырой ветер, заставляя занавески нервно вздрагивать. На столе сиротливо лежало скомканное, полусухое полотенце, а кипа документов, которую просматривали еще вчера, так и осталась разбросанной в самом центре рабочей зоны.
Для педантичного Санхона этот беспорядок был слишком вызывающим, почти болезненным. Несмотря на включенный свет, из-за пасмурной погоды в комнате царил сумрак, и даже полки стеллажей, всегда идеально выверенные, сегодня казались загромажденными.
Знакомое место казалось чужим. Словно кто-то слегка прикоснулся к нему и нарушил порядок - всё было смещено на самую малость. И в такие дни, как правило, случалось что-то неладное.
Перед дверью во внутреннюю комнату в беспорядке валялось несколько пар наспех сброшенной обуви.
В комнате было влажно и липко. Санхон, не обращая внимания на пот, стекающий по спине, тяжело дышал. Тонкая футболка промокла от пота и прилипла к телу, как вторая кожа, и его то и дело накрывали озноб и жар.
Привычное состояние, на этот раз из-за наркотика наступило принудительно и к тому же раньше обычного срока.
Как он ни пытался отдышаться, как ни сжимал кончики пальцев, липкое, тягучее возбуждение никак не уходило.
Санхон стиснул зубы, вытирая руки о бёдра. Но доносившиеся из-за двери тихие, приглушённые мужские голоса ещё сильнее натягивали нервы.
- Похоже, в этот раз всё куда серьезнее, чем обычно.
- Смотри, как его лихорадит… Может, вколоть еще дозу подавителя?
- Да забей, давай просто быстрее закончим с этим и свалим.
Голоса. Шаги. Смешавшиеся запахи чужих тел…
Слабый запах дешевого табака окончательно отравлял воздух в комнате. Санхон, едва соображая от дурмана, из последних сил приподнял поясницу, безмолвно позволяя этим ничтожествам стягивать с себя одежду. Ему просто хотелось, чтобы всё это поскорее закончилось.
Снаружи раздался оглушительный, тяжелый удар, от которого содрогнулась входная дверь.
Воздух в комнате на мгновение замер. Один из парней с раздражением обернулся на шум.
- Да забей. Кто бы там ни был, у нас нет времени открывать.
- Эй, ты что, еще кого-то позвал?
Мужчина похлопал Санхона по щеке, но у того не было сил отвечать.
- Давай быстрее, я уже на пределе.
- Ну и скорострел... Потерпеть не можешь?
Игнорируя неистовый грохот, они продолжили срывать одежду с Санхона. Но второй «стук» был уже не просто шумом. Это был звук треснувшего металла.
Железное полотно двери застонало и прогнулось.
Теперь даже самые тупые из них помрачнели. Это не было похоже на визит случайного гостя. Кто-то инстинктивно схватился за нож за поясом, кто-то поднялся, опираясь рукой о стену.
Разрубленная топором пополам, входная дверь ломбарда окончательно сдалась и рухнула внутрь. Вместе с летящими осколками и вырванной с корнем ручкой в помещение ворвался запах дождя и тяжелая фигура.
Это был Чонгук. Футболка насквозь пропиталась потом, а в руке он сжимал топор.
Небрежно закинув оружие на плечо, он прошел вглубь, окинул помещение коротким взглядом и, не говоря ни слова, тяжело рухнул на безвкусный диван прямо посреди помещения.
Чонгук, ворвавшийся с такой силой, будто сейчас начнёт размахивать топором, спокойно откинул мокрые от пота волосы и выровнял дыхание.
Переведя дух, Чонгук наконец поднял глаза.
Взгляд его тут же устремился к двери комнаты. К плотно закрытой двери. Чонгуку не нужно было открывать её, чтобы знать, кто там. Он знал и в каком состоянии сейчас Санхон.
- ...Прямо-таки умоляет поскорее открыть дверь. Соблазняет, чертовка, - пробормотал Чонгук, медленно перехватывая топорик поудобнее.
Голос его был спокоен, но глаза говорили об обратном.
Чонгук откинул голову на спинку дивана, пытаясь выровнять дыхание. Но самообладание таяло на глазах. Что-то первобытное, поднявшееся из самых глубин легких, неумолимо сдавливало остатки его рассудка.
Этот сладкий шлейф, застрявший в ноздрях... Приторный, липкий, вызывающий почти наркотическое привыкание - этот запах был ему слишком хорошо знаком.
Весь ломбард был насквозь пропитан феромонами Санхона.
Выругавшись, Чонгук нахмурился и сменил позу. От этого затылок, который и так болел, ещё больше нагрелся. Запах был настолько густым и опасным, что давил на грудь, притупляя чувства.
Досадно было только одно: он ещё не проявился полностью как доминантный альфа и не мог в полной мере впитать феромоны Санхона.
Напротив, если он не сосредоточится прямо сейчас, у него просто сорвет крышу. Чонгук плотнее прижался спиной к дивану и вальяжно закинул ногу на ногу.
Засунув руку в карман, он поднял голову и медленно оглядел ломбард. В поле зрения попали старые часы на стене.
Часы по-прежнему упрямо отсчитывали секунды. Чонгук, прислушиваясь к их звуку, выровнял дыхание, закрыл и снова открыл глаза.
Когда секундная стрелка завершила свой очередной круг, настал идеальный момент для удара - то самое время, когда ничтожества внутри уже начали понемногу расслабляться, считая, что опасность миновала.
Чонгук, собиравший свою ярость в кулак, словно взрывное устройство с запущенным таймером, бесшумно поднялся с дивана. Его шаги по деревянному полу ломбарда звучали нарочито громко, вбивая гвозди страха в сознание тех, кто затаился в спальне.
Остановившись прямо перед дверью, он произнес низким, рокочущим голосом:
Этот приказ был настолько тяжелым, что, казалось, сама дверь прогнулась под его весом. Внутри воцарилась мертвая тишина, прерывистая и судорожная, кто-то там затаил дыхание, пытаясь стать невидимым. Но от Чонгука было не скрыться.
Он слегка наклонил голову, и его губы тронула хищная усмешка. Он медленно потянул на себя ручку запертой двери.
- О-о-о, блядь... Ну и помойкой же тут воняет, - Чонгук демонстративно сморщился и прикрыл нос рукой, едва дверь поддалась.
Он уже собирался шагнуть внутрь, но внезапно замер, словно вспомнив о чем-то важном.
Чонгук, не оборачиваясь к застывшим внутри парням, начал медленно стягивать обувь.
- Это же комната нашего Санхона. Нельзя входить сюда в ботинках, это невежливо.
Увидев топор в руках Чонгука, все они не скрывали своего замешательства. Каким бы опасным ни был район Хоранг Ёндон, средь бела дня с таким оружием разгуливают нечасто.
Чонгук невозмутимо развязал шнурки, аккуратно поставил свои тяжелые ботинки у стены и, выпрямившись, снова перехватил топор. Он сделал медленный вдох, и негромко произнес:
- Смотрите внимательно. Это - топор.
- Если им по чему-нибудь ударить, оно ведь треснет или порвется, так?
Поначалу парни не совсем поняли, к чему он клонит, но до них быстро дошло: этот безумец вежливо сообщает им, что собирается их четвертовать.
Из-за этого воздух в комнате мгновенно стал тяжёлым. Чонгук сделал шаг вперед, и звук его босой ступни, коснувшейся пола, заставил нескольких парней невольно вздрогнуть.
Один из них рискнул поднять взгляд и встретился с глазами Чонгука. В ту же секунду по его позвоночнику ударил сигнал тревоги - ужас, который невозможно заглушить логикой. Мужчина резко отвернулся и первым бросился к выходу. Остальные, не дожидаясь приглашения, судорожно поправляя одежду на ходу, поспешили следом.
- Валим, валим отсюда… Это добром не кончится, - прошептал кто-то.
Топот ног быстро затих в глубине ломбарда, а затем хлопнула, вернее, лязгнула искореженным металлом, входная дверь.
Чонгук не стал их преследовать. Он лишь молча опустил топор на пол в углу комнаты и медленно перевел взгляд на кровать.
Санхон, придерживая мокрый подол рубашки, медленно приподнялся.
Из-за течки ноги его плохо слушались, а кончики пальцев онемели. В голове всё ещё стоял туман, и собраться с мыслями было трудно.
Санхон никак не мог взять в толк, как этот человек, которого еще мгновение назад не было даже на горизонте, умудрился ворваться в этот хаос. То, как он возник перед ним - бесшумно, с этой своей лисьей ухмылкой, глядя сверху вниз, казалось дурным сном, а не реальностью.
Санхон, не сводя с него настороженного взгляда и боясь повторения прошлого кошмара, лихорадочно вспоминал, где спрятал пистолет на крайний случай. Тем временем Чонгук поднялся с колен и вышел из комнаты. Было слышно, как он подошел к раковине и принялся тщательно мыть руки.
- Санхон-а. Дверь я потом починю, обещаю.
Он нарочно тянул гласные, стараясь звучать ласково, но Санхон хранил тяжелое молчание. Не обращая внимания на отсутствие ответа, Чонгук досуха вытер руки полотенцем, вернулся в спальню и плотно закрыл за собой дверь.
Как только дверь закрылась, Санхон, собрав последние силы, перевернулся. Пополз к шкафу и потянулся рукой за пистолетом, но в тот же миг его тело подняли в воздух.
Не успел он моргнуть, как оказался в объятиях Чонгука.
- ...Ха... ах... - Санхон тяжело задышал, кусая губы от бессилия и прокляная себя за то, что совершил одну и ту же ошибку дважды.
Вместо пистолета Чонгук, не выпуская Санхона из объятий, сунул ему под нос... пустой флакон от подавителей. Подавители? Пораженный Санхон резко обернулся, глядя на него во все глаза. Чонгук же, широко открыв рот, комично постучал пальцем по своим губам.
- Так что я тебя точно не изнасилую. Видишь? Теперь мне можно доверять, да?
Санхон заерзал в его руках, не в силах унять дрожь во всем теле. Почувствовав это, Чонгук чуть ослабил хватку, и его феромоны, до этого едва сдерживаемые, мягко и осторожно окутали тело омеги.
В отличие от их прошлой встречи, сейчас его запах не «кусался». Тогда это был острый, как меч, аромат, а сейчас - почти уютный...
Санхон старался впитывать феромоны Чонгука каждой порой, пытаясь утихомирить бешено колотящееся сердце. Но когда он почувствовал на своей шее мягкое, влажное прикосновение, его пробила крупная дрожь. Чонгук, удовлетворенный такой реакцией, довольно хмыкнул.
Мягкая, нежная кожа вызывала в Чонгуке непреодолимое желание. Боясь, что он может её повредить, он лишь прижимался к ней губами, целуя. А затем, одним резким движением, он подцепил брюки и белье Санхона и бесцеремонно стянул их вниз, отшвыривая куда-то в угол. Следом он накрыл ноги омеги своими, лишая его всякой возможности свести бедра.
Понимая, что в физической мощи ему никогда не сравняться с Чонгуком, Санхон в отчаянии начал колотить кулаками по его бедрам. Но тот лишь лениво отозвался:
- О, а массаж у тебя неплохо получается.
Чонгук лишь негромко рассмеялся и, выудив из кармана презерватив, продемонстрировал его Санхону. Привычным жестом он разорвал упаковку и натянул латекс на указательный и средний пальцы.
Когда его рука скользнула вниз и пальцы коснулись самого входа, плоть Санхона отозвалась мгновенно, даже от мимолетного прикосновения омега буквально начал истекать соком. Эта картина была идеальным топливом для пробуждающихся инстинктов Чонгука, заставляя его по-новому взглянуть на свои предпочтения.
- Прямо нектар из себя выжимаешь... - пробормотал он.
С влажным, чавкающим звуком Чонгук начал поглаживать подергивающееся кольцо мышц, а затем, слизнув выступившую смазку, смешанную с приторным ароматом феромонов, едва заметно повел бровью.
- И такую вкуснятину ты раздавал местным лохам...
- Эй, Санхон-а. Если хочешь, чтобы тебя трахнули, трахайся со мной. Не смей использовать этих ублюдков как свои секс-игрушки.
Решив показать себя с лучшей стороны, Чонгук крепко обнял Санхона и принялся раскачивать его из стороны в сторону, отчего у того закружилась голова. В конце концов, Санхон слегка кивнул, и Чонгук, остановившись, с довольным видом снова начал пальцами в презервативах возиться вокруг отверстия.
При каждом его движении раздавался влажный, хлюпающий звук, который бил по ушам и заставлял кровь Чонгука бешено приливать к паху. Только благодаря лошадиной дозе подавителей, принятых ранее, он всё еще удерживал остатки рассудка.
Санхон в панике вцепился в запястье Чонгука, боясь, что тот выкинет что-нибудь еще более безумное, но ощущение того, как фаланга пальца протискивается внутрь, уже захлестнуло его.
Из-за физиологической реакции он в конце концов отпустил запястье и, расслабившись, ещё сильнее прижался к Чонгуку.
Чонгук слегка подразнил вход, водя фалангой туда-сюда, а затем с влажным чавканьем протолкнул палец чуть глубже. Видя, как легко и беспрепятственно он входит, Чонгук хихикнул и, погрузив палец до самого основания, принялся медленно вращать им.
Наслаждаясь этими движениями, Санхон застонал и, сам того не желая, потянулся рукой вниз, снова схватив Чонгука за запястье. Желая, чтобы тот ввёл пальцы глубже, он приподнял бёдра и издал стон. Чонгук, глядя на него сверху вниз, без лишних слов протолкнул внутрь и безымянный палец.
Свободной рукой он осторожно приобнял Санхона за талию, а кончиками пальцев принялся ритмично похлопывать по хлюпающим изнутри стенкам.
При каждом движении Чонгука брызги разлетались в стороны, пачкая пол. Ноги Санхона судорожно задергались, но Чонгук тут же придавил их своими, намертво лишая его возможности пошевелиться.
Нащупав внутри плотный, выступающий участок и начав настойчиво его поглаживать, он добился того, что из плотно заполненного прохода обильно потекла смазка. Чонгук начал быстро и резко работать кистью, двигая пальцами вверх-вниз.
Санхона накрыло новой волной головокружения от осознания того, что он, расставив ноги, доверяет свои самые постыдные нужды человеку, которого толком и не знает - так, пара пустых диалогов.
Хотя какое там «доверяет». Как и в прошлый раз, Чонгук просто силой открыл дверь и занял своё место.
- В прошлый раз я только пробовал, как ты сосешь мои пальцы ртом... Не думал, что ты так жадно заглотишь.., - прошептал Чонгук.
Чонгук снова прильнул к шее Санхона, запечатлев там тягучий, влажный поцелуй. Тихо посмеиваясь, он вдруг перевел взгляд на его ухо и, поддавшись импульсу, скользнул кончиком языка внутрь.
- У меня, знаешь ли, хобби такое - вылизывать абсолютно все дырочки, что найду.
- Позволишь мне потом немного лизнуть твой пупок?
Разумеется, не было у него никакого такого «хобби».
У Санхона не было ни времени, ни сил отвечать на болтовню Чонгука. Он хотел лишь одного - как можно быстрее избавиться от этого навязчивого желания, которое мучило его каждый месяц.