История случайной любви / История непреднамеренной любви
Больше переводов в ТГ канале - Short_Story
Том 2. Глава 10
Дженни, не постучав, распахнула дверь и ворвалась в комнату, её голос дрожал от возбуждения.
Питер отложил тетрадь, которую заполнял, и повернулся к ней.
- Принца! Филиппа! Новость о принце!
Услышав имя Филиппа, Питер почувствовал, как сердце ёкнуло. Он до сих пор не рассказал Дженни, что видел «принца» на собрании корейского студенческого объединения.
В тот день, когда они столкнулись, он провел под одеялом, вспоминая стихи той поэтессы. Мысли о стихах, где каждое слово врезалось в тело, как лихорадка, заставили его забыть упомянуть о встрече с «принцем». Прошло два дня, три, четыре - и с каждым днём говорить об этом становилось всё сложнее. Он знал, что должен, но слова не шли с губ.
- Сегодня я случайно подслушала разговор девушек - оказывается, принц корейского происхождения! Такой же, как ты.
- Разве это не потрясающе? У него течёт та же кровь, что и у тебя!
- Не знаю. Я никогда не думал о себе как о корейце.
Горькая правда, но так оно и было.
Он не знал лица своей биологической матери, а из Кореи уехал ещё младенцем, так что воспоминаний о родине у него не осталось. Образ Кореи для него целиком складывался из того, что рассказывал нынешний отец.
- Нет, это отличный шанс! Правда, отличный!
Её глаза загорелись. Щёки порозовели от волнения.
- Научи меня хангылю. До выпуска я буду писать принцу любовные письма по-корейски. Ему станет интересно, кто это. И тогда я появлюсь и заговорю с ним на его родном языке! Попрошу, чтобы он был моим партнёром на выпускном. Ну разве не романтично?
Она сложила ладони и погрузилась в мечты. Видимо, ей казалось, что обращение к корейцу Филиппу на его языке произведёт невероятный эффект. Питер хотел отговорить её, но так и не решился.
- Да. Разве это не круто? Отличная же идея, правда?
- Дженни… Ты уверена, что справишься?
Питер знал о Дженни практически всё. Она не только не любила учиться, но и не имела к этому особых способностей. Особенно когда дело касалось языков.
- Конечно справлюсь. Давай начнём прямо сегодня. Немедленно!
Мысль о том, что она может стать кем-то особенным для принца, зажгла в Дженни невероятный энтузиазм. Она уселась на его стол и торопила его скорее начать занятия. Однако, не успев даже перевернуть первую страницу учебника «Первые шаги в хангыле», который Питер достал с полки, она плюхнулась лицом вниз на стол.
- Ты сдашься на первом же уроке? Хотя бы выучи сначала все согласные и гласные, а потом умирай, - поддразнил Питер, тряся её за плечо.
- Я вообще ничего не понимаю. Почему эти буквы выглядят так странно? Они как рисунки.
- Ты думала, учить иностранный язык - это легко? Ладно, иди домой и выучи все согласные и гласные до завтра. Договорились?
Питер аккуратно вывел в тетради «га, на, да, ра». Дженни, разглядывая их, вдруг рассмеялась.
Она ткнула пальцем в согласную «ㅎ».
- Похоже, будто на ней шляпа. Мило. Или как цветок.
Питер никогда не задумывался об этом, но теперь, слушая её, и правда заметил, что буква напоминает человечка в шляпе.
- Может, я напишу письмо принцу, заполнив его только этой буквой? Чтобы он понял, что у меня в душе цветущий сад.
- Ха-ха-ха! Он подумает, что это письмо от сумасшедшей сталкерши. Да и если повторять её подряд, получится просто звук смеха.
Питер сымитировал этот звук и расхохотался. Дженни тоже залилась смехом. Их хохот разнёсся за пределы комнаты, и вскоре в дверь вошла мать Питера.
- Что тут у вас такое весёлое?
- Да ничего особенного, - отмахнулся Питер, но на его лице всё ещё играла озорная улыбка.
- Дженни, не хочешь остаться на ужин? Сегодня должен прийти дядя Питера, так что мы готовим корейские блюда. Не знаю, понравится ли тебе, но можешь попробовать.
- Нет, спасибо, тётя. Мне нужно домой. Мама уже ждёт меня с ужином.
И Питер, и его мать знали, что это ложь, но не стали комментировать.
- Ну что ж, тогда ничего не поделаешь. В следующий раз обязательно оставайся.
Дженни оживлённо улыбнулась и поднялась с места.
- Да. Не забудь сделать домашку, - он протянул ей тетрадь.
Дженни с уставшим видом провела рукой по лбу. Проводив её, Питер помог матери накрывать на стол.
А на следующий день у Дженни снова началась депрессия.
Питер проснулся от ритмичного стука, доносившегося уже некоторое время. Разомкнув веки, он увидел, как что-то мелкое бьётся об оконное стекло. В полусне он заковылял к окну и распахнул его.
Как он и предполагал, внизу стояла Дженни. Весь сон моментально улетучился - не столько из-за неожиданного пробуждения, сколько из-за её вида, который не мог не шокировать.
Накинув на пижаму куртку и захватив в охапку кардиган, Питер выскользнул из комнаты. Спускаясь по лестнице, он шёл на цыпочках, чтобы не разбудить родителей.
Вблизи Дженни выглядела ещё плачевнее. Волосы растрёпаны, губа разбита в кровь, под глазами синяки цвета запёкшейся черники. Больно сжималось сердце при мысли, что после нескольких дней разлуки она явилась в таком состоянии.
Он не спрашивал, с кем. Это было неписаное правило.
Питер накинул прихваченный кардиган на её плечи. Вещь казалась маловатой для её крупной фигуры, но теплота этого жеста растопила лёд в её окоченевшей душе.
Молча взяв её за руку, Питер усадил её на скамейку в заднем дворе, пообещал скоро вернуться и скрылся в доме. Не прошло и пяти минут, как он появился снова, неся в руках бутерброды с арахисовой пастой и джемом.
Питер сделал вид, что забирает угощение обратно, и Дженни поспешно сжала пальцы вокруг хлеба.
- Не-не, ладно уж. Раз уж ты старался - съем. Диету начну завтра.
Питер сел рядом с ней. Дженни с жадностью, словно одержимая, принялась рвать хлеб зубами. С улыбкой наблюдая, как она расправляется с бутербродом, он затем протянул ей апельсиновый сок. Лишь опустошив целую бутылку, она наконец обрела нормальный цвет лица.
- Просто... мне нужно было с кем-то поговорить. Иначе я бы с ума сошла.
- О чём же ты так хотела поговорить?
Её голос прозвучал так жалко, что Питеру захотелось развеять её мрачное настроение. Он поднял более приятную тему:
- Ты сделала домашку, которую я задал?
- И как же ты собираешься писать письмо принцу?
- Может, ты просто напишешь за меня?
- Ну, я составлю текст, а ты переведёшь на корейский. Ну как?
- Да разве это будет любовным письмом? Кто вообще пишет любовные письма за других?!
- Да ладно тебе! Ты же просто переводишь.
Вытирая запачканные джемом губы, она наивно улыбнулась. Взгляд Питера задержался на её разбитой губе - и сердце его сжалось. Именно поэтому он, вопреки здравому смыслу, согласился:
- Правда? Серьёзно? Ух ты, как здорово!
«Что ж... Главное, чтобы она улыбалась», - подумал Питер, кивая.
Он тогда ещё не понимал, к чему это приведёт.
С каждым уик-эндом в корейском молодежном клубе становилось все больше людей. Слухи о Филиппе распространялись, и те, кто раньше не появлялся, теперь по одному возвращались на собрания. Особенно заметно выросло число девушек - некоторые были даже не студентками, а постарше. Если приходить чуть позже, можно было остаться без места и слушать лекцию стоя. Питер и сегодня вышел пораньше, чтобы занять место.
Он взглянул на часы. Из-за поручения матери сильно задержался. Время поджимало. Чтобы занять место у окна, нужно было прийти как минимум за полчаса до начала.
Филипп всегда садился у четвертого от конца окна. Это место словно было зарезервировано - никто другой его не занимал.
Питер садился на два ряда позади. Ему нравилось наблюдать за его спиной. «Если я просто смотрю на него со спины, это ведь не считается, правда?» - лукаво думал он.
Но бежать он не мог. Ускорив шаг, Питер завернул за угол - и столкнулся лоб в лоб с кем-то, шедшим навстречу. Он рухнул на землю, книги рассыпались по полу.
Бормоча извинения, Питер начал подбирать их. Тот, с кем он столкнулся, тоже наклонился, чтобы помочь.
Питер замер с открытым ртом. Это был Филипп. Точнее, Ли У Ён. В белой футболке и темных джинсах он спросил:
Голос его был теплым. Питер и представить не мог, что когда-нибудь услышит его, обращенным к себе. Поэтому он просто стоял и смотрел.
Только когда Филипп переспросил, Питер сумел кивнуть.
Филипп взглянул на обложку. Это был «Путешествие в Муджин» Ким Сынг Ока - подарок дяди. Прочитано было меньше десятка страниц, так что ответить Питер не мог.
- Если понравится - дайте почитать потом.
Филипп протянул книгу. Уже заметившие его девушки начали окружать. Питер, прижимая книгу к груди, смотрел, как его фигура удаляется.
Питер не пошёл на занятие, а остался сидеть на скамейке, с головой погрузившись в книгу. Роман оказался увлекательным - он даже поднимал глаза к небу, вдумчиво пережёвывая особенно удачные строки.
Когда лекция закончилась и вышел Филипп, вокруг него сомкнулась ещё более плотная стена девушек, чем прежде. Питер наблюдал со скамьи, как его силуэт удаляется. Шанс, что Ли У Ён первым заговорит с ним снова, больше не выпал.
В конце концов, он молча убрал книгу обратно в рюкзак.
- Ты же не виноват, извиняться не за что.
- Нет, это из-за меня. Я толкнул Ли У Ёна, он упал и поранился.
Докладывать об этом было неприятно. На другом конце провода повисло молчание. Ин Соп приготовился к потоку ругани или криков, крепче сжав телефон.
- С тобой всё нормально? Ты толкнул У Ёна, и ничего не случилось?
Ин Соп не понимал, о чём говорит директор Ким, и только растерянно переспрашивал: «Что?».
- У Ён ничего тебе не сказал? Нет, стоп. Уходи немедленно. Не оставайся с ним наедине.
Ин Соп даже отвёл телефон от уха, чтобы проверить, действительно ли он разговаривает с директором Ким Хак Сыном.
- Я не совсем понимаю, о чём вы. Травму получил не я, а господин Ли У Ён, директор Ким.
- В том-то и дело! Ты же знаешь, как он трепетно относится к своему телу! Даже когда устаёт, всё равно тренируется, ест только полезную еду, не злоупотребляет алкоголем и сигаретами, несмотря на стресс, и вообще… А-а-а!
Голос директора Кима на другом конце внезапно стал отдаляться. Ин Соп закричал: «Алло? Алло?» - и услышал, как менеджер Ча, его помощник, отчитывает босса. Вскоре он сам взял трубку.
- Хорошо. Просто У Ён относится к своему телу, как к алмазу, понимаешь? Так что сегодня он может быть… особенно чувствительным. Улавливаешь, о чём я?
На моменте про «особую чувствительность» Ин Соп на секунду задумался.
Хотя Ли У Ён и травмировал руку, его настроение не казалось испорченным. Даже с учётом того, что он актёр с отличным контролем эмоций, никаких особых признаков раздражения не наблюдалось. Ин Соп, собравший о Ли У Ёне столько информации, что его можно было назвать сталкером, смело заключил: сейчас тот не в плохом расположении духа.
Напротив, он даже казался слегка возбуждённым. Ин Соп предположил, что это из-за предстоящих дневных съёмок с лошадьми.
- И ещё - после сегодняшних съёмок отвези У Ёна домой и сразу же возвращайся. Если вдруг он предложит выпить или что-то в этом роде - отказывайся, говори, что устал.
- Завтра же съёмки, так что о выпивке, конечно, не может быть и речи.
- Нет, я о том, чтобы он тебя... В общем, будь осторожен. Если что-то случится - сразу звони.
Менеджер Ча ещё несколько раз повторил быть внимательным, прежде чем повесить трубку. Ин Соп сунул телефон в карман с лёгким чувством недоумения.
Издалека к нему шла Ли Ын Ён, размахивая рукой. Судя по повседневной одежде, её съёмочный день уже закончился.
- Да, на сегодня всё. А ты во сколько закончишь?
- Мне ещё долго. Наверное, только после полуночи.
- Устанешь... Может, поспишь в машине, пока ждёшь?
- Нет, У Ён травмировался - нужно быть рядом, помогать.
- Руку... Из-за меня. Я случайно толкнул его, и он поранился.
Говоря это, он почувствовал, как лицо заливается краской. Было стыдно: как менеджер, он допустил, чтобы его подопечный пострадал.
- У Ён упал? Ой, не могу представить. Он же славится своей координацией! Говорят, в спорте он универсал. И он упал оттого, что ты его толкнул? С его-то телосложением?
- Я... я довольно сильный, - слабо возразил Чхве Ин Соп.
- Ха-ха-ха, конечно, сильный. Просто не верится, что У Ён может упасть от толчка. Наверное, он в тот момент совсем расслабился.
«Но разве У Ён был из тех, кто расслабляется?»
Ин Соп попытался вспомнить выражение лица У Ёна в момент столкновения, но тщетно. Его охватил такой страх, что блокнот с компрометирующей информацией попадёт не в те руки, что он даже не успел толком осмотреться.
То, что он смог вернуть блокнот, было чистой удачей. Иначе и не объяснить. Хотя итог всё равно оказался плачевным.
- Но разве сегодня не должны снимать сцену с лошадью? Кажется, я видела конный трейлер.
Выражение лица Ин Сопа резко помрачнело. Ын Ён, поняв, что ляпнула лишнего, поспешила его подбодрить:
- Эй, да ладно! Сейчас же обычно каскадёры дублируют такие сцены.
- ...Он сказал, что не будет использовать дублёра.
Видя, что Ин Сопа не развеселить, она хлопнула себя по колену:
- Вот что! Пойди поговори с лошадью.
- У Ли У Ёна же будет своя лошадь для сцены. Попроси её, чтобы сегодня всё прошло гладко.
Конечно, животное не могло понять такую просьбу, но она хоть как-то пыталась его утешить.
- Конечно! Они же обученные, отлично понимают людей. Даже знают команды вроде «мотор» и «стоп» - напрягаются, потеют. Так что иди и попроси, чтобы съёмка прошла без проблем.
Лицо Ин Сопа моментально просветлело.
- Ммм, обычно ждут за пятой площадкой. Там специальное здание под конюшню построили.
Для ассистентки с пятилетним стажем планировка съёмочной площадки была как собственная ладонь.
- Да. Иди прямо, потом будет пруд - сворачивай налево. Если заблудишься, спроси у персонала.
- Да ладно, пустяки. Я тебе обязана за вкусный обед сегодня. Если что - пойдём вместе?
- Нет, спасибо. Я сам. Скоро ещё нужно помочь У Ёну с костюмом.
- Ну ладно. Удачи! До встречи.
Чхве Ин Соп поклонился и зашагал в указанном направлении. За прудом, как и говорила Ын Ён, стоял конный трейлер. «Значит, где-то здесь» - подумал он и спросил у проходившего мимо сотрудника. Тот указал на невзрачное временное строение в углу.
Приблизившись, он почувствовал характерный едкий запах, щекочущий ноздри. Когда он открыл дверь, чтобы войти внутрь, кто-то поспешно выбежал оттуда.
Они столкнулись плечами. Ин Соп узнал менеджера Кан Ёнмо и поклонился, но тот лишь сердито отвернулся и поспешно удалился. Оставшись один, Ин Соп в смущении почесал затылок. Было горько осознавать, что даже менеджер Кан Ёнмо теперь его игнорирует.
Видимо, правда, что если звёзды не ладят, то и их подчинённые становятся холодны друг к другу. Он и не стремился заводить дружбу с людьми на площадке, но такая враждебность всё равно ранила.
С глубоким вздохом Ин Соп вошёл в здание, где стояли лошади, подготовленные для съёмок. Внутри было так темно, что едва можно было разглядеть что-то перед собой. Ни звука - казалось, там никого не было.
Он медленно подошёл к привязанным лошадям, по очереди обращаясь к каждой с просьбой о помощи. Перед самой крупной и сильной на вид лошадью он остановился. Прочитав имя на табличке перед серой в яблоках кобылой, он широко раскрыл глаза.
Лошадь навострила уши и повернулась к нему, будто узнала своё имя. Учитывая рост и телосложение У Ёна, именно эта серая лошадь, скорее всего, должна была его нести.
Странное совпадение заставило его сердце дрогнуть. На Востоке это называют судьбой?
Подойдя к серой лошади, Ин Соп спокойно заговорил:
- Слушай, Дженни... Прошу тебя, будь осторожна.
Он провёл рукой по её гриве. Встретившись взглядом с кроткими глазами лошади, он почувствовал, будто она прочитала его сокровенные мысли, которые он никому не мог высказать.
- Я и правда жалкий и безнадёжный человек.
Он прекрасно понимал, что просьба к животному ничего не изменит. Но сейчас ему просто нужно было что-то делать. Тёплая шерсть под пальцами успокаивала, и он не прекращал гладить её.
Лошадь фыркнула. В темноте было видно, как её дыхание рассеивается белым облачком.
Так давно он не прикасался к живому существу. Лошадь, казалось, наслаждалась поглаживаниями - она фыркала и мотала головой вверх-вниз. Эта явная реакция живого существа постепенно улучшала настроение Ин Сопа. Совсем иное ощущение, чем с Кейт, которая лишь съёживала листья от его прикосновений.
- Да, да. Ты такая тёплая и милая...
Произнеся это вслух, он вдруг почувствовал себя немного странно и убрал руку. Но серая лошадь тут же подвинула голову, подставляясь под его ладонь.
- Хочешь, чтобы я снова погладил?
Лошадь фыркнула, будто в ответ. Ин Соп усмехнулся и возобновил медленные движения. Ему нравилось чувствовать тепло и жизнь под рукой. Друзей у него было мало, но он вырос в большой семье, окружённый любовью.
Шумные, весёлые разговоры за ужином. Ласковые тычки носами от Уилла у его ног. Ночной поцелуй матери с пожеланием спокойной ночи. Болтовня младших братьев и сестёр. Всё это он любил. И всё это... ужасно скучал по этому.
Он представил себе лошадь, стоящую на углу крыши, и сам над собой усмехнулся. Да что угодно. Любое существо, которое могло бы хоть немного облегчить его нынешнее отчаяние и одиночество, казалось ему желанным.
- Лошадь. Я и лошадь. Ха-ха-ха, звучит смешно. Ха-ха-ха-ха!
Он расхохотался над собственной шуткой. Серая лошадь, будто поняв его неудачный юмор, фыркнула и выпустила слюну.
- Дженни, знаешь... я нехороший человек. Вообще-то, я ужасный.
- Но мне нравится быть добрым к людям. Хочу дружить с хорошими людьми. И с У Ёном тоже...
Голос его дрогнул. Ин Соп огляделся, убедился, что вокруг никого нет, и продолжил:
- На самом деле, я хочу, чтобы он меня признал. Как хорошего менеджера. Просто... нормального. Чтобы, когда я уйду, он мог подумать: «Да, тот парень был ничего». Хотя, если подумать, это же глупость. Какая разница? Как бы он меня ни запомнил... Он вообще вряд ли будет меня помнить. Как не помнит Питера из Америки.
Как только имя «Питер» сорвалось с его губ, в груди кольнуло. Воспоминания о тех временах и его нынешнее «я» смешались, словно он проглотил странное зелье.
- Хотелось бы, чтобы У Ён относился ко мне похуже.
Даже после того, как из-за него он разодрал ладонь, У Ён не нахмурился ни разу. Всю съёмку он спрашивал, как Ин Соп себя чувствует. Улыбался, говорил, что волнуется - ведь вчера у него было носовое кровотечение, и он упал.
- Понимаешь... Вдруг У Ён... не такой уж плохой человек? Тогда просто...
Не договорив, Ин Соп прикрыл рот ладонью. Эти шёпотом сказанные в темноте слова он хотел навсегда запереть внутри себя.
Как же он рыдал, читая письмо Дженни! Как корил себя за то, что не поверил ей так же безоговорочно, как она ему! Невыносимое чувство вины и стыда не позволило ему даже приблизиться к её могиле - он лишь днями напролёт плакал перед ней.
И после всего этого он теперь хочет, чтобы У Ён оказался хорошим?
Ин Соп прижал ладонь ко лбу и закрыл глаза.
Пройти через всё это, приехать в Корею - и в итоге думать о таком? Безнадёжный случай. Отброс. Идиот. Тупой кретин. Больной ублюдок.
Он обрушил на себя все известные ругательства. Но чувство вины, сжимавшее грудь, ничуть не ослабло.
Серая лошадь, заметив его напряжённое лицо, фыркнула и упёрлась мордой в его плечо. Затем, мотая головой, принялась легонько толкать его. По этим коротким движениям Ин Соп безошибочно понял, чего она от него хочет.
Из двигающихся губ лошади брызнула слюна. Даже это стало для Чхве Ин Сопа утешением. Он протянул руки и обнял её шею.
«Прости, Дженни. Прости. Я больше никогда не усомнюсь в тебе.»
Он так и стоял, не двигаясь, очень долго.