История преднамеренной любви
Больше переводов в ТГ канале - Short_Story
Том 8. Глава 6
- У-ук... - из горла выходила лишь горьковатая, прозрачная желудочная желчь, ведь в желудке почти ничего не было. Однако тошнота не отступала. Сделав еще несколько мучительных позывов, Ин Соп через силу поднялся и прополоскал рот над раковиной. Даже пока он чистил зубы, ему приходилось подавлять подкатывающую к горлу дурноту.
Последние несколько дней любая еда вызывала давящую, распирающую боль в области желудка. Он надеялся, что само пройдет, но становилось только хуже: в итоге дело дошло до того, что его рвало даже от простой воды. Пришлось снова идти в больницу.
К счастью, обследование показало, что дело не в сердце - врачи диагностировали острый гастрит. Ин Сопу велели строго следить за питанием, вовремя принимать лекарства и, главное, избегать стрессов.
Выйдя из душа, Ин Соп нашел пакет с медикаментами. Количество таблеток, которые нужно было выпить за один раз, перевалило за десяток.
Он безучастно посмотрел на россыпь капсул на ладони, закинул их в рот и запил водой. После чего сразу побрел к кровати.
В комнате по-прежнему царил хаос. С того самого дня он не распаковал ни единой коробки. Ин Соп понимал, что дел накопилось невпроворот, но не мог заставить себя пошевелить даже кончиком пальца. Это была первая в его жизни такая апатия.
Даже когда он узнал о смерти Дженни, ему не было так паршиво. Сейчас всё, на что его хватало, - это душ, попытки поесть и прием лекарств.
«Хорошо кушайте, принимайте лекарства и… отдыхайте».
Слова, с которыми Ли У Ён в последний раз покинул палату, набатом отдавались в голове. Ин Соп прилежно следовал им: он пытался есть, хоть его и рвало почти сразу, и пил таблетки, которые были настолько сильными, что после них он впадал в неестественно долгий, тяжелый сон. Состояние его было плачевным, но он выполнял всё, что велел Ли У Ён.
Он спал так много, что порой сам пугался, нормально ли это - проводить в беспамятстве большую часть суток. Но стоило ему открыть глаза, как мысли о Ли У Ёне накрывали его с головой, и это было невыносимо.
«Стоит ли из-за такого обычного дела, из-за каких-то отношений рисковать жизнью?»
Какое выражение лица было у Ли У Ёна, когда он это говорил?
Ин Соп попытался воскресить его образ в памяти, но тут же бросил эту затею. Было мучительно. Это ощущалось как контрольный выстрел. Он страдал так, что хотелось умереть, но еще тяжелее было от того, что его чувства к Ли У Ёну всё так же оставались неизменными.
Время – лучшее лекарство. Любое расставание со временем стирается из памяти.
Ин Соп повторял строчки из книг, как молитву, но проблема была в том, что время тянулось слишком медленно.
Он закрыл глаза. Лекарство начало действовать, по телу медленно разлилась слабость. Казалось, он дрейфует по поверхности воды. В желудке снова начал нарастать приступ тошноты.
В этот момент снаружи раздался стук в дверь. Ин Соп вскочил и бросился в прихожую. Даже не спросив, кто там, он сразу распахнул дверь.
Юн А Рым, занесшая руку для следующего стука, от неожиданности застыла на месте. Она быстро опустила руку и улыбнулась:
Ин Соп склонил голову в приветствии.
- Мы же договаривались, что я приду сегодня. Забыли?
- Разве не завтра? - растерянно переспросил Ин Соп.
Юн А Рым достала из кармана телефон и показала ему дату. Ин Соп покраснел, не зная, куда деться от смущения.
- И чем же вы были так заняты, что даже счет времени потеряли? - в шутку пожурила она его и протянула пакет. - Это подарок на новоселье. Мама велела передать.
В руках у нее были контейнеры с закусками. Мать Юн А Рым, узнав, что Ин Соп - студент, который приехал из Америки в Корею учиться в одиночку, при каждом удобном случае передавала ему домашнюю еду.
- Спасибо большое. Но я только и делаю, что принимаю от вас подарки...
- Ну что вы такое говорите. Вы ведь подарили нам Лойс. Отец просто в восторге. Он с ней чуть ли не в обнимку спит. Даже в душ порывался с собой взять - мама его так за это отругала, вы бы знали.
В итоге Лойс осталась в семье Юн А Рым. Её отец заявил, что взрослую кошку пристроить трудно, поэтому они даже не стали пытаться искать ей новых хозяев.
- Если у вас возникнут сложности, можете отдать нам и Джона, - первой предложила Юн Арым отложить его пристройство. С Джоном, если его забирать в Америку, нужно было решить некоторые вопросы, поэтому Ин Соп охотно согласился.
Не успел Ин Соп договорить, как раздался звонкий лай. Посмотрев вниз, он увидел белого пушистого пса, который вовсю вилял хвостом.
- Прибежала, как только услышала, что увидит «хёна». Правда же? - сказала Юн А Рым, поглаживая Конъи по голове.
Ин Соп поставил пакет на пол и присел на корточки, разведя руки. Конъи, словно только этого и ждала, тут же бросилась к нему. Ин Соп принялся гладить её по спине.
- Как ваше самочувствие? Вам лучше?
- А по виду не скажешь, лицо совсем осунулось, - с тревогой в голосе заметила она.
Ин Соп поспешно улыбнулся и покачал головой.
- Мне стало гораздо лучше. Вам не о чем беспокоиться.
Она лишь неопределенно хмыкнула и замолчала.
Когда Юн А Рым приходила навещать его в больнице и увидела Ин Сопа, одиноко сидящего в палате, она осторожно спросила:
«Мне не настолько плохо, чтобы требовалась сиделка, так что всё нормально».
Она хотела что-то сказать, но промолчала. Выражение её лица было таким же сложным и неоднозначным, как сейчас.
«Всё равно же нельзя оставлять человека одного?»
«Если не нервничать, в обморок не упаду. К тому же, я сейчас не работаю».
Узнав, что Ин Соп, который и в больнице-то лежал один, после выписки тоже остался предоставлен сам себе, Юн А Рым стала связываться с ним хотя бы раз в день. Иногда она просто присылала фотографии Джона или Конъи без всякого повода.
- Ваша… вторая половинка, должно быть, очень занята.
Ин Соп растерянно замялся. Он даже не мог сказать, что они расстались.
Она знала, что он встречается со знаменитостью, но не знала с кем, поэтому каждое его слово было осторожным.
- Подготовка к следующему проекту отнимает много времени, так что сейчас очень плотный график.
Юн А Рым мельком заглянула в глубь комнаты.
- …Вы до сих пор не подключили телевизор и интернет?
- Да. Сначала нужно разобрать вещи, а здесь пока сплошной беспорядок.
- Уборка - это тоже труд, так что не перенапрягайтесь…
В этот момент, воспользовавшись тем, что внимание хозяйки ослабло, Конъи пулей влетела в комнату.
- Конъи! Ах ты, глупышка! Лапы же не мыты! - прикрикнула Юн А Рым, пытаясь схватить поводок, но собака уже вовсю носилась по комнате.
- Простите, пожалуйста. Она как с ума сошла.
- Всё в порядке. Здесь и так грязно, я потом всё равно буду убираться, - Ин Соп поднялся и прошел внутрь.
Юн А Рым поспешно скинула обувь и последовала за ним. Увидев горы нераспечатанных коробок, щенок пришел в еще больший восторг, чем обычно.
- Конъи! Ты что, не слышишь? Если сейчас же не подойдешь, останешься без лакомства!
От слова «лакомство» собака бросилась к Юн А Рым, сбив аккуратно сложенные коробки. Их содержимое высыпалось на пол, и Юн А Рым схватилась за голову.
- Всё в порядке. Я соберу. Не обращайте внимания, - Ин Соп замахал руками и наклонился, чтобы поднять рассыпавшиеся вещи.
Едва осознав, что именно лежит на полу, Ин Соп застыл как вкопанный. Это были трофеи. Гран-при кинофестиваля, награда за лучшую мужскую роль, премия за выдающиеся достижения в дорамах, и так далее.
Однажды Ли У Ён заметил, как Ин Соп с довольным видом разглядывает его награды в витрине, и на следующий день просто сложил их все в коробку и принес ему со словами: «Это подарок». Ин Соп тогда не на шутку рассердился и наотрез отказался принимать их, но Ли У Ён настоял на своем и самолично расставил свои призы на книжной полке Ин Сопа.
Ин Соп лихорадочно начал хватать статуэтки, на которых красовалось имя «Ли У Ён», и заталкивать их обратно в коробку.
Но Конъи, не упустив момента, подскочила к одной из наград, вцепилась в нее зубами и припустила по комнате.
- Эй! Ты! А ну-ка! - прикрикнула Юн А Рым суровым голосом. Присмиревший щенок тут же выплюнул трофей прямо перед ней.
Она протянула награду Ин Сопу, но вдруг запнулась и удивленно моргнула. Ин Соп в панике чуть ли не вырвал приз из ее рук.
- Я… я их не крал. То есть, это… меня просто попросили их временно посторожить…
Чем больше он пытался придумать правдоподобное оправдание, тем сильнее путались мысли. С точки зрения здравого смысла, ситуация, в которой менеджер хранит у себя не одну, а десятки личных наград своего артиста, не поддавалась никакой логике.
Ин Соп в ужасе побледнел и начал запинаться, а Юн А Рым тем временем помогла ему убрать оставшиеся на полу награды обратно в коробку.
- Ин Соп. Послушайте, - начала она, и у Ин Сопа сердце ушло в пятки.
«Неужели она догадалась? Я не должен доставлять Ли У Ёну проблем. Сказать, что мы уже расстались? Нет, тогда я признаю, что мы встречались. ...Может, лучше было сказать, что я их украл?»
Пока Ин Соп стремительно бледнел, Юн А Рым спокойно продолжила:
- Я окончательно решила ехать на учебу. Скорее всего, в середине следующего месяца уже улечу, чтобы заранее пойти на языковые курсы.
- Поздравляю вас, - Ин Соп поспешил выразить свою радость, хотя тема сменилась внезапно. Он припоминал, как она вскользь упоминала, что увольняется и готовится к поездке за границу для изучения журналистики.
- Но я так переживаю, что даже спать не могу. На самом деле, я никому об этом не говорила, но у меня жуткая боязнь иностранцев.
- Да. Стоит мне увидеть иностранца, как я начинаю нервничать, а ладони становятся влажными от пота. Это не какой-то там расизм, просто мне становится по-настоящему страшно перед человеком, с которым я не могу объясниться.
Ин Соп и не подозревал, что такая общительная девушка может скрывать подобные страхи, но вполне допускал, что такое возможно.
- Я вас понимаю. Когда нет общего языка, общаться с человеком действительно трудно. Но я уверен, у вас всё получится. Всё будет хорошо.
Услышав слова Ин Сопа, Юн А Рым кивнула, поглаживая собаку по голове.
- Я так и знала, что вы скажете именно это. Что всё будет хорошо.
Она подняла последнюю статуэтку и аккуратно положила её в коробку.
- Вы правы. Всё обязательно будет хорошо.
Лишь теперь Ин Соп осознал истинный мотив, по которому она завела разговор об учебе.
Эти слова Юн А Рым хотела не услышать, а сказать самому Ин Сопу.
Ин Соп опустил голову. Его захлестнуло внезапное, отчаянное желание выложить ей всё как на духу. Но он не мог. Даже зная, что она никогда так не поступит, он всё равно боялся, что его откровение может навредить Ли У Ёну. Это была тайна, которую он не мог доверить никому.
Когда он внезапно замолчал, Юн А Рым посмотрела на него с беспокойством.
- Да. Всё хорошо. ...Спасибо вам. За всё.
Глядя на неё, он вспоминал свою семью в Америке. Таких же тёплых, бескорыстно добрых людей.
- Да бросьте. Вы же обещали угостить меня дорогим и вкусным ужином.
Ин Соп тихо усмехнулся. И вдруг поймал себя на мысли: если бы он полюбил «хорошего» человека, было бы ему сейчас так больно?
Сколько бы он ни размышлял, ответа не находилось. Сама мысль о том, чтобы любить кого-то другого, для него была в принципе невозможна.
Ин Соп потянулся к тяжело дышащему меховому комочку и прижал щенка к себе. Он без конца гладил мягкую спинку, но на душе не становилось ни капельки легче. Внутри него будто что-то окончательно и безвозвратно сломалось.
- Тогда до встречи. И обязательно поешьте как следует.
- Хорошо. Передайте, пожалуйста, маме мою огромную благодарность.
Юн А Рым насмешливо фыркнула, глядя на щенка, который делал вид, что не замечает её и не хочет уходить.
- Ну и живи тут, Конъи. А я пойду домой и сама съем все лакомства.
Стоило ей это произнести, как Конъи, мгновенно забыв о своем упрямстве, подскочила к ней и преданно завиляла хвостом. Ин Соп с улыбкой погладил собаку на прощание.
Как только Юн А Рым ушла, Ин Соп бессильно опустился на пол. Сдерживаемая тошнота вновь подступила к горлу. Ему пришлось долго сидеть, ссутулившись, прежде чем мучительные спазмы в желудке наконец утихли.
Едва подняв голову, он наткнулся взглядом на коробку с наградами. Ин Соп пододвинулся к ней и принялся пересчитывать трофеи. Их было двадцать три. Вещи, которые не купишь ни за какие деньги. Что бы ни случилось, их нужно было вернуть. Он решил, что заодно передаст и чек с деньгами.
Ин Соп достал телефон. Он уже собирался набрать номер директора Кима, но пальцы замерли. В памяти всплыл решительный голос директора, заявлявшего, что Ин Соп лишь создает ему лишние хлопоты.
Ин Соп посмотрел на статуэтки. Он лучше кого бы то ни было знал, каких усилий стоила Ли У Ёну каждая из них.
Он нашел имя Ли У Ёна в списке контактов. Достаточно одного касания, чтобы пошел вызов, но рука отказывалась подчиняться. Ладони стали влажными, в груди снова защемило. Ин Соп глубоко вздохнул: если он отложит этот звонок сейчас, то, скорее всего, никогда не решится вернуть эти награды.
Закусив губу, он коснулся экрана. От звука длинных гудков сердце пустилось вскачь. Ин Соп крепче сжал телефон, боясь выронить его из дрожащих рук. Прошло немало времени, но трубку никто не брал.
Только сейчас Ин Соп осознал, насколько был глуп. Ему даже в голову не пришло, что на том конце могут просто не ответить.
От внезапно раздавшегося голоса Ин Соп вздрогнул и судорожно сглотнул.
- Вы ошиблись номером? - спросил Ли У Ён.
Он так давно не слышал этот голос. Попытавшись выровнять дыхание, он продолжил:
- Извините, что звоню внезапно. Вы можете говорить?
- Да, - последовал короткий ответ.
- Я... я разбирал вещи и нашел кое-что из вашего. Поэтому и решил позвонить.
- Выбросьте, - отозвался Ли У Ён, даже не поинтересовавшись, о чем идет речь.
- Трофеи нельзя выбрасывать? Сдайте в переработку.
Такой ответ застал Ин Сопа врасплох, он на мгновение лишился дара речи.
- …Если продиктуете адрес, я отправлю их курьерской службой.
В трубке послышался тяжелый вздох.
- К чему эти хлопоты, обоим же лишняя морока. Просто выкиньте их.
От этих слов у Ин Сопа дрогнули кончики пальцев. Нужно было что-то сказать, но в голове стало абсолютно пусто. Тошнота, которая только-только отступила, начала накатывать с новой силой.
Ин Соп прекрасно понимал, что это лишь дежурный вопрос из вежливости, но слезы сами собой хлынули из глаз и закапали на пол.
- Да. Я хорошо питаюсь, - ответил Ин Соп, лихорадочно вытирая слезы.
И это не было ложью: он исправно садился за стол трижды в день, пусть даже всё съеденное тут же просилось наружу.
- Всё в порядке, никаких проблем.
Он снова ходил в больницу из-за постоянной рвоты, но обследование не выявило новых патологий, так что формально он не кривил душой.
- Рад это слышать, - негромко, словно самому себе, бросил Ли У Ён.
От этих слов Ин Сопу показалось, будто ему на сердце плеснули крутым кипятком. Нужно было что-то сказать, как-то заполнить тишину. Взгляд Ин Сопа снова упал на рассыпанные награды.
- …Что вы хотели сказать мне тогда, после церемонии награждения? - вопрос вырвался сам собой, прежде чем он успел его обдумать.
После недолгого молчания в трубке раздалось негромкое: «Ин Соп».
От одного того, как Ли У Ён произнес его имя, сердце забилось в рваном, неровном ритме.
- Ты говорил, что я у тебя первый?
Всё было впервые. Первое прикосновение рук, первый поцелуй, первый секс и это всепоглощающее чувство - всему он научился у него. Это была его первая любовь.
- Значит, и расставание со мной у вас тоже первое?
- Тогда, раз ты не знаешь, я скажу. После расставания так звонить нельзя.
- …А, простите… мне очень жаль, - запинаясь, выдавил из себя извинение Ин Соп.
- И насчет вашего вопроса: раз я не помню, что хотел сказать, значит, это было что-то несущественное. На этом всё, я кладу трубку.
Раздались короткие гудки. Ин Соп еще долго стоял неподвижно, не выпуская телефон из рук.
Ли У Ён повел себя безупречно. Он не злился, не повышал голоса - оставался предельно рациональным. Словно человек на экране.
Ин Сопу пришлось признать: теперь Ли У Ён окончательно стал тем, до кого ему никогда не дотянуться.
Закончив разговор, Ли У Ён отбросил телефон в сторону. Затем взял со стола трофей - тот самый, главный приз кинофестиваля, который он получил, вернее, должен был получить.
С бесстрастным лицом он швырнул трофей в стену. С оглушительным треском он вонзился в экран телевизора.
- …Ли У Ён, - пробормотал побледневший директор Ким, наблюдавший за этой сценой.
- Ах, директор, - отозвался Ли У Ён.
Уничтожив телевизор стоимостью в тридцать миллионов вон одним махом, он как ни в чем не бывало продолжил:
- Ты бы сам… Ладно, давай есть.
Директор Ким с лицом, постаревшим лет на десять, расставил на столе еду, купленную в гастрономе универмага.
- Не знаю. Наверное, - небрежно отозвался Ли У Ён, с сухим щелчком разделяя деревянные палочки.
От этого резкого звука директор Ким невольно вздрогнул.
- Ха-ха. Да не кусаюсь я, - Ли У Ён лучезарно улыбнулся.
Для постороннего это была бы светлая улыбка, но директору Киму она показалась опасной. Он не мог предугадать, когда тот снова взбесится.
А ведь еще мгновение назад всё было иначе. Когда директор передал ему награду, полученную вместо него, Ли У Ён погрузился в раздумья. Он молча созерцал трофей, поджав губы, и в его взгляде читалась такая непривычная тоска, что у директора защемило сердце - он уже хотел было предложить выпить вместе, как вдруг зазвонил телефон.
На экране высветилось имя Чхве Ин Сопа. Ли У Ён уставился на мобильный невидящим, тяжелым взглядом.
«...Может, мне ответить?» - предложил тогда директор.
Вместо ответа Ли У Ён нажал кнопку принятия вызова. Вопреки опасениям, разговор прошел на удивление спокойно. Директор Ким даже выдохнул с облегчением, решив, что лекарства наконец-то начали действовать.
Но покой длился недолго. Стоило Ли У Ёну дать отбой, как он схватил статуэтку со стола и швырнул её прямо в экран телевизора.
Директор Ким постарался сесть как можно дальше от Ли У Ёна и дрожащими руками разделил свои палочки.
- Директор, могу я попросить вас об одном одолжении?
- Нет, - выпалил Ким прежде, чем успел подумать, но тут же спохватился: - То есть... говори, я выслушаю.
Он вовремя вспомнил, что на столе полно предметов, которые при желании тоже могут куда-нибудь полететь.
- Отправьте Чхве Ин Сопа в Америку.
- Купите ему билет на самолет. Почему он до сих пор в Корее?
- У него наверняка еще куча дел, которые нужно уладить, - ответил директор Ким, пока Ли У Ён поливал салат заправкой. - Жизнь Ин Сопа не обрывается в один миг только потому, что ты его уволил. У него здесь сложились связи, друзья, да и с учебой в университете надо разобраться.
- Мне плевать. Просто отправьте его в Америку. Немедленно.
В руках Ли У Ёна с сухим хрустом переломилась палочка. Директор Ким судорожно сглотнул.
Если раньше Ли У Ён виртуозно прятал свою истинную натуру, то теперь казалось, что он переключает каналы без всякого предупреждения. Он выглядел как человек, который может спокойно резать стейк, в следующую секунду вонзить нож в соседа, а затем как ни в чем не бывало продолжить трапезу.
- Ладно, ладно, я понял. Помогу ему поскорее закончить с делами и куплю билет. Идет? - Директор Ким торопливо протянул Ли У Ёну вилку взамен сломанных палочек.
Это прозвучало как просьба, но на деле было чистой воды угрозой. Директор Ким вытер вспотевшие ладони о свои дорогие шелковые брюки и решился:
- Но у меня есть условие. Если не согласишься, я твою просьбу тоже не выполню.
Ли У Ён, жевавший салат, поднял на него взгляд.
Почему этот парень, даже жуя траву, выглядит как хищник?
«Почему он ест траву, а выглядит как хищник?» - промелькнуло в голове у Кима. Пока директор терзался сомнениями, Ли У Ён, чьи острые черты лица сейчас казались еще более хищными, слегка повел бровью, призывая продолжать.
- Твое состояние оставляет желать лучшего, да и общественное мнение сейчас... В общем, как насчет того, чтобы лечь в больницу?
После того как Ли У Ён исчез прямо посреди церемонии, журналисты не стали ждать обещанных суток. Уже к вечеру в сеть слили статью о скандале с Чхве Ёнсо. Пресса ни за что бы не упустила такой лакомый кусок. Количество просмотров зашкаливало, а интернет наводнили самые дикие слухи: якобы Ёнсо с самого начала играла с ним, или что это Ли У Ён бегал за ней, или даже что она ждет от него ребенка, продолжая при этом встречаться с другим.
Директор Ким сделал всё, что было в силах главы агентства. Однако слухи, подобно пламени в сухой соломе, не желали утихать.
Дошло до того, что поползли жуткие сплетни, будто Ли У Ён, узнав новости, пытался покончить с собой и был доставлен в больницу на скорой. И ведь это не было чистой ложью - он действительно возил в больницу потерявшего сознание Ин Сопа. Услышав об этом, директор Ким даже обрадовался: он хотел официально заявить, что это произошло из-за госпитализации сопровождающего менеджера. Однако Ли У Ён отрезал эту возможность на корню. Он ясно дал понять: если в прессе появится хоть одна строчка о Чхве Ин Сопе, он этого так не оставит.
В итоге пришлось выпустить повторное заявление о том, что внезапный уход актера с церемонии был вызван «проблемами со здоровьем».
- Если ты ляжешь в больницу хотя бы на несколько дней, общественность поутихнет, да и версия с болезнью подтвердится, - убеждал Ким.
- В психиатрическую? - невозмутимо уточнил Ли У Ён.
- Нет-нет! В обычную. …Конечно, там можно упомянуть бессонницу и проконсультироваться у психоневролога, но…
Ли У Ён негромко рассмеялся. Он только что из душа, на влажных волосах еще поблескивали капли воды, и от этого его смех казался необычайно искренним и свежим.
- Можете сразу в дурку оформлять, я не против.
- Или просто расторгните контракт. Зачем вам лишние хлопоты, директор? Ах, точно… я ведь еще не всё из себя дал выжать, так нельзя.
- Вечно ты так говоришь… В конце концов, за те годы, что мы работаем вместе, между нами возникла привязанность…
Нет. Не было никакой привязанности.
Директор Ким поспешил сменить тему.
- В общем, ложись в больницу хотя бы на несколько дней. Человеку нужно спать, чтобы жить, иначе ты просто рухнешь.
- Хм, неужели? - отозвался Ли У Ён так отстраненно, будто речь шла о ком-то постороннем.
- …Что ты будешь делать, если Ин Соп и вправду навсегда уедет в Америку?
- Ах, блядь, - Ли У Ён выругался и широко улыбнулся. Вид его ровных белых зубов внушал необъяснимый ужас.
«Зачем только я вложил ему в руку вилку?» — запоздало пожалел директор Ким, но было уже поздно.
- Что делать? Сдохнуть к чертям, и дело с концом.
Ли У Ён принялся доедать салат. Разговор заглох. Директор Ким, опасливо поглядывая на него, молча доедал свои суши.
- Тогда поручаю вам и то, и другое.
- Билет на самолет и больницу.
Ли У Ён нашел таблетки и, проглотив их, добавил:
- Я и сам подумывал, не лечь ли мне в клинику, так что всё складывается как нельзя лучше.
- Почему? С чего вдруг такие мысли? - когда Ли У Ён вел себя слишком адекватно, директору становилось особенно не по себе.
- Такое чувство... будто сны начали путаться с реальностью.
- Что это значит? Ты слышишь голоса? Или видишь то, чего нет? - засыпал его вопросами перепуганный директор Ким.
Он помнил предостережение врача: если у Ли У Ёна начнутся подобные симптомы, его нужно немедленно, без лишних разговоров, везти в клинику.
Ли У Ён не ответил. Он лишь молча и пристально разглядывал свои ладони.
- Ли У Ён! - выкрикнул директор, не на шутку испугавшись его странного поведения.
- Рекламные контракты ведь еще не поотменяли? - вдруг спросил тот.
- …Нет. Пока нет, - оторопело ответил Ким, сбитый с толку внезапным переходом на рабочие темы.
- От дорамы, в которой планировали сниматься, отказывайтесь. А по фильмам - если будут стоящие сценарии, просто принимайте их на рассмотрение. Всё равно до начала съемок еще прорва времени. Если здесь обстановка станет совсем дерьмовой, можно будет на время переключиться на Китай или Японию, тоже неплохой вариант.
Директор Ким смотрел на него как завороженный. Ли У Ён слово в слово озвучивал те самые планы, которые директор сам прокручивал в голове. Для человека, который только что добровольно вызвался в психиатрию, его суждения были пугающе трезвыми и расчетливыми.
- …Ты точно в порядке? - осторожно спросил Ким, оглядывая его с ног до головы.
- А что изменится, если я скажу, что нет? - бросил Ли У Ён, лениво потягиваясь.
Он коротким жестом дал понять, что директору пора уходить, и направился в спальню.
- Спать ложишься? - спросил Ким, задергивая шторы.
Ли У Ён не ответил и просто закрыл глаза. Директор Ким тихо прикрыл за собой дверь и вышел.