Лес заблуждений
Больше переводов в ТГ канале - Short_Story
Глава 72
- Даже если опоздаю, никто и слова не скажет, - отрезал Хэсу.
Он плавно сбросил скорость и припарковал машину неподалеку от места для курения. Урим шевельнулся, собираясь отстегнуть ремень безопасности, но Хэсу оказался быстрее, его рука метнулась вперед прежде, чем Урим успел среагировать.
- Я и сам мог бы... - фраза оборвалась сама собой, когда Урим почувствовал окутавший его аромат парфюма Хэсу.
Опустив взгляд, он наблюдал за тенью Хэсу, которая накрыла его грудь. Стоило раздаться щелчку расстегнутого замка, как Урим поднял глаза и тут же столкнулся с пристальным взглядом черных зрачков.
Между ними повисла тяжелая, затянувшаяся тишина. Звук того, как Урим сглотнул, показался в этом тесном пространстве оглушительным.
Оба прекрасно понимали, что стоит за этим молчанием. Однако кошмары Урима еще не развеялись окончательно: каждый раз, когда Хэсу проявлял инициативу в близости, его тело непроизвольно напрягалось. Урим плотно сжал пересохшие губы, борясь с внутренним оцепенением.
Словно понимая это состояние, Хэсу медленно, почти осторожно накрыл руку Урима своей. Затем он прижал губы к его тыльной стороне ладони, не отрывая при этом взгляда от глаз Урима.
Так они и замерли. Пока шум улицы не стал казаться далеким фоном, пока дыхание Хэсу, щекочущее кожу, не перестало ощущаться обжигающим. Хэсу продолжал прижиматься губами к его руке.
- Если ты будешь делать так каждый раз, когда я захочу курить... я, пожалуй, скоро брошу.
Каждый раз, когда Хэсу смеялся, едва шевеля губами, Урим чувствовал легкую вибрацию на своей коже. Глядя на то, как сужаются в улыбке его глаза, Урим ощутил, как пересохло в горле. К лицу прилил жар. Не выдержав этого невыносимо пристального взгляда, он отвел глаза и слегка отвернул голову.
- ...Да, бросай. Тебе не идёт курить.
Напоследок он еще раз крепко прижался губами к руке Урима и, наконец, отстранился. Сразу стало светлее, когда его тень перестала заслонять обзор. Урим чувствовал, как пылают уши от этого бархатного смеха, все еще звучащего в голове, и поспешил выйти из машины.
Урим знал: даже если сейчас они разъедутся, Хэсу продолжит наблюдать за ним через объективы камер. Но он ни разу не упрекнул его в этом. Возможно, он и сам начал привыкать к этому навязчивому вниманию, находя в нем странное, болезненное успокоение.
Хлопнула дверь. Холодный ветер тут же лизнул щеки, но жар, скопившийся внутри, и не думал спадать. Казалось, даже когда этот ледяной сезон закончится, это чувство никуда не исчезнет.
Когда они находились в одном пространстве, неизбежно возникали моменты, когда атмосфера становилась тягучей и странной. Это случалось, когда они замирали, встретившись взглядами за просмотром фильма, или когда их руки случайно соприкасались, когда они поправляли одеяло в постели. Даже когда они просто сталкивались в дверях после душа, окутанные влажным паром, Урим кожей чувствовал это напряжение. Он прекрасно видел жажду, плескавшуюся в черных глазах Хэсу, но упорно отводил взгляд.
Он снова принял чувства Хэсу, и их близость, по идее, должна была восстанавливаться шаг за шагом, как и прежде. Но тело, кажется, всё еще помнило всё до мельчайших подробностей, особенно те дни на вилле.
В прошлый раз, когда Хэсу сократил дистанцию, собираясь поцеловать его, и крепко сжал плечи, Урим держался. Тень Хэсу, накрывшая его, не пугала. Но стоило пальцам Хэсу медленно скользнуть по шее, как Уриму стало нечем дышать. Ощущение было такое, будто ему перекрыли кислород. Он побледнел и поспешно отшатнулся, а Хэсу так и остался стоять с протянутой рукой, прежде чем медленно опустить её. Та тишина, что воцарилась между ними тогда, была настолько ледяной и безжизненной, что Уриму впервые пришла в голову мысль: «Возможно, мы никогда не сможем вернуться к тому, что было».
- Дышать трудно? - нежно прошептал Хэсу, прижимаясь губами к его шее.
Урим верил, что время всё исправит, но Хэсу, похоже, решил не ждать милостей от судьбы. Каждую свободную минуту он старался делиться своим теплом, приучая Урима к своим прикосновениям, давая легкие, почти невесомые стимулы. Он методично выжигал из него страх, тревогу и панику, заменяя их привычкой к своему присутствию.
Хэсу полулежал на диване, буквально вплетаясь в Урима, словно стараясь связать его своим телом, и уткнулся губами в его плечо. Он не кусал, не вылизывал кожу, просто прижимался к ней, выдыхая горячий воздух и оставляя короткие, невесомые поцелуи.
- Если станет невыносимо, скажи.
Короткий ответ Урима тонул в прерывистых вздохах. Хэсу выглядел так, будто едва сдерживал лихорадочное желание наброситься на него здесь и сейчас, но стоило плечу Урима хоть немного дернуться от напряжения, как он тут же замирал или слегка отстранялся.
- Странно это. Ты вздрагиваешь от каждого моего прикосновения.
- Ты и раньше легко впадал в напряжение, но сейчас... сейчас всё иначе.
Урим тоже часто испытывала странное чувство, когда его тело вдруг деревенело. Поэтому ему хотелось преодолеть эти накатывающие порой тёмные воспоминания. Тем более что он жаждал его гораздо дольше и уже не мог забыть ту дрожь, что охватывала их, когда они познавали друг друга.
- И есть от этого хоть какой-то прок? - пробормотал Хэсу себе под нос, и его горячее дыхание снова обожгло шею Урима.
От этой щекотки плечи непроизвольно сжались. Но Урим не стал отталкивать его. Вместо этого он медленно протянул руку и, коснувшись щеки Хэсу, заставил его поднять голову.
Их взгляды встретились и переплелись. Глядя в эти бездонные черные глаза, Урим почувствовал, как внутри него просыпается почти болезненная жажда. Горло пересохло, словно он долго шел по пустыне. Не сводя глаз с губ Хэсу, Урим едва заметно наклонил голову.
Поняв этот немой призыв, Хэсу тут же выпрямился. Он уперся рукой в спинку дивана, полностью перекрывая Уриму обзор и заключая его в кокон из своей тени. Оказавшись в этой ловушке, Урим, вопреки ожиданиям, ощутил странное, зыбкое спокойствие.
Их губы едва коснулись друг друга и тут же разошлись. Но этого короткого контакта хватило, чтобы жажда вспыхнула с новой силой.
- Ты в порядке? Даже если так близко?
У Хэсу всегда был буйный нрав, и даже когда они впервые оказались в одной постели, он не проявлял и доли такой осторожности. Раньше во время секса он мог и за горло прихватить, доводя почти до потери сознания, а теперь, после обычного «детского» поцелуя, замер и спрашивает, дрожа всем телом. Это выглядело почти комично. Урим подумал, что в тот день, когда они действительно окажутся в постели без одежды, Хэсу, вероятно, будет сопровождать каждое свое движение вопросом «ты в порядке?».
- ...А это было бы не так уж плохо, - фраза, которая должна была остаться лишь мыслью, сорвалась с губ.
Взгляд Хэсу, до этого прикованный к губам Урима, медленно поднялся и впился в его глаза.
Вместо ответа Урим просто потянул Хэсу за его широкие плечи на себя. На этот раз их губы столкнулись даже немного болезненно, но Урим, не обращая внимания на дискомфорт, приоткрыл рот. Он почувствовал мягкость губ Хэсу и его горячее, сбитое дыхание.
Урим слегка сменил позу, удобнее устраиваясь на диване, и обхватил шею Хэсу обеими руками. Он чуть повернул голову, дразняще слизывая влагу с его губ. Но губы Хэсу всё еще оставались плотно сжатыми, словно он боялся сорваться. Урим, до этого прикрывший глаза, медленно поднял веки.
Их влажные губы продолжали соприкасаться, и это мягкое ощущение передавалось каждой клеточке тела. Хэсу, застывший до этого словно каменное изваяние, прошептал, не разрывая контакта:
- Ты не сказал, можно ли мне продолжать.
Сквозь сомкнутые губы вырвался смех. Привычка спрашивать даже о мелочах никуда не делась. Просто теперь вопросов о Чин Уриме стало подавляющее большинство. Может, теперь в голове Квон Хэсу место для него было гораздо больше, чем для каких-то там стандартов обычной жизни.
Урим откинул голову, касаясь затылком спинки дивана, и его плечи мелко подрагивали от смеха. Хэсу лишь молча наблюдал за ним. Было очевидно: он понятия не имеет, что именно так развеселило Урима. В другое время Урим бы всё объяснил, но сейчас он лишь продолжал тихо смеяться. Горячее дыхание Хэсу коснулось его кадыка, который едва заметно ходил вверх-вниз.
Возглас вырвался сам собой, и по телу мгновенно пробежала волна напряжения. Большая ладонь Хэсу, до этого сжимавшая спинку дивана, медленно скользнула вниз, по боку Урима. В этом прикосновении было столько неприкрытого желания. Сделав вид, что просто проводит рукой по телу, Хэсу задел большим пальцем сосок и с нажимом провел чуть ниже, к животу.
- Ты должен сказать мне, что тебя так рассмешило.
- Ты же знаешь, я не пойму, пока ты не скажешь.
С каждым произнесенным словом Урим чувствовал, как губы Хэсу то и дело прихватывают нежную кожу на его шее.
- Просто... странно осознавать, что мне стало комфортно. Даже в такой близости.
- И это кажется тебе забавным?
- Не то чтобы забавным, скорее...
Слова «мне это нравится» так и не сорвались с губ. Урим теперь слишком хорошо знал: чувствам, что переливаются через край, не стоит давать волю слишком часто, в этом нет ничего хорошего. Он замялся, и Хэсу, словно подгоняя его, прижался губами к ключице и тут же отстранился. Раздался негромкий, смущающий звук поцелуя.
По позвоночнику Урима пробежала дрожь. Не выдержав, он крепко обхватил ладонями щеки Хэсу и притянул его к себе. Сократив дистанцию так, что их кончики носов соприкоснулись, он прошептал прямо в эти бездонные черные глаза:
- Делай. Пока я не скажу «нет», тебе можно всё.
Эти слова стали спусковым крючком, Хэсу тут же склонил голову и поцеловал его. Он протолкнул язык сквозь податливые губы, врываясь туда, где затаилось дыхание Урима. Сквозь тонкую кожу жар их тел ощущался теперь пугающе отчетливо. Насколько сильно Хэсу был возбужден, можно было понять и без лишних вопросов.
Их языки сплетались и терлись друг о друга, Хэсу одержимо проводил кончиком по небу, ласкал внутреннюю сторону щек, не давая ни секунды передышки. Между их губами, смятыми и опухшими от напора, тонкой струйкой потекла слюна, уже невозможно было разобрать, чья именно.
Казалось, они целовались больше часа. Урим поймал себя на мысли, что никогда еще не тратил столько времени на одни лишь поцелуи, но тут же отбросил лишние мысли, сосредоточившись на Хэсу. Тело, ставшее тяжелым и податливым, уже давно покоилось на диване. Хэсу уперся ладонью над его головой, изо всех сил стараясь не наваливаться всем весом. И хотя их грудные клетки не соприкасались, Уриму казалось, что он чувствует бешеный ритм чужого сердца как свой собственный.
Губы горели и заметно опухли, но, как ни странно, боли не было. Руки Урима, до этого обвивавшие шею Хэсу, теперь покорно лежали на его плечах. Он был готов оттолкнуть его, стоит тому проявить хоть каплю грубой силы, но Хэсу держал себя в руках.
Ладонь Хэсу медленно проскользнула под край задравшейся одежды Урима, который окончательно расслабился и перестал обороняться. Пальцы ласкали бока, то поднимаясь выше, то опускаясь к самому бедру, с каждым разом забираясь всё глубже. Когда ткань наконец обнажила одну сторону груди, Хэсу неохотно разорвал поцелуй. Их влажная кожа разъединилась с тихим, тягучим звуком.
- Распухли. Больно? - негромко пробормотал Хэсу, медленно слизывая блестевшую на своих губах влагу.
Его собственные губы тоже налились кровью и выглядели ярко-алыми. Тонкие складки кожи на них пульсировали так, будто само сердце Хэсу теперь билось в его губах, но Урим всё равно не чувствовал боли, только всепоглощающий жар.
Ответ прозвучал без тени сомнения. Закончив говорить, он слегка наклонил голову и коснулся его лба своим. Его руки, сжимавшие его, постепенно напряглись. Длинные пальцы коснулись набухших сосков. Урим, крепко зажмурившись, ответил:
Несмотря на то, что это было сказано почти шепотом, Хэсу явно всё расслышал. Он издал короткий смешок, и его большой палец начал медленно, тягуче водить вверх-вниз. Каждый раз, когда он задевал и слегка растирал чувствительный сосок, тело Урима мелко вздрагивало. Урим медленно открыл глаза. Из-за того, что они всё еще соприкасались лбами, он не мог видеть лицо Хэсу целиком, но его взгляд - тяжелый, изучающий, направленный прямо на него, ощущался почти физически.
Хэсу ловил каждое изменение в мимике Урима, каждую его реакцию, стараясь предугадать малейший дискомфорт. Он продолжал ласкать его грудь еще долго, давая Уриму время привыкнуть. И хотя его движения оставались осторожными, от того, с каким нажимом он тер кожу, вокруг соска начало разливаться жгучее тепло. Наконец, широко расправив ладонь, Хэсу слегка сжал грудь Урима и, отпустив, медленно склонил голову ниже.
Его приоткрытые губы коснулись раскрасневшейся кожи. От этого жаркого выдоха Урим невольно вздрогнул, и Хэсу тут же замер. На мгновение над диваном воцарилась полная тишина. Но даже в этой неподвижности Хэсу не отстранился, его губы всё еще касались груди Урима, а горячее дыхание продолжало щекотать и без того пылающую кожу.
Урим, выгибаясь в пояснице, запустил пальцы в его волосы. Мягкие пряди скользнули меж пальцев. Понял ли он этот знак, что всё в порядке? Хэсу склонил голову ещё ниже. Он жадно захватил губами одну сторону его груди, присасываясь так сильно, что впали щеки. Острая, тягучая волна удовольствия прошила позвоночник Урима. Хэсу настойчиво ласкал языком затвердевший сосок, заставляя лицо Урима вспыхнуть пунцовым жаром. Когда Хэсу на мгновение отстранялся, нежная кожа тянулась за его губами, а когда окончательно отпустил - раздался влажный, непристойный звук.
- Вижу, тебе не противно, - прошептал Хэсу, глядя на него снизу вверх, и снова прильнул к телу.
Он ласкал его с пугающим усердием. Хэсу мог часами просто целовать и облизывать его кожу, доводя Урима до полного изнеможения еще до начала самого акта. Воздух в гостиной стал тяжелым и горячим. Хватка Хэсу на талии Урима была настолько крепкой, что в боках начала нарастать тупая боль. От бесконечной стимуляции внизу всё налилось тяжестью, и Урим не сомневался, что Хэсу сейчас в таком же состоянии.
- Хватит... уже больно... - пробормотал Урим, когда одна сторона груди окончательно опухла от настойчивых ласк.
Он слегка надавил на плечи Хэсу, и тот послушно отстранился. Приподнявшись, Хэсу перевел взгляд на бедра Урима. Он уже знал: отсутствие явного протеста означает согласие.
Упершись согнутой рукой рядом с головой Урима, он поравнялся с ним взглядом. Не разрывая зрительного контакта, Хэсу медленно протянул руку и скользнул под пояс его брюк. Он обхватил напряженную плоть Урима и начал медленно водить рукой вверх-вниз.
- Только это... и всё на сегодня.
Из груди Урима вырвался рваный, горячий стон. Внутренняя сторона бедер судорожно подергивалась, а поясница непроизвольно выгибалась навстречу руке Хэсу. Урим вжимался затылком в подушки дивана, до белизны в костяшках вцепившись в плечи Хэсу. Тот не отрывал взгляда, жадно и сосредоточенно изучая каждую эмоцию на лице Урима. Губы Хэсу пересохли; он то и дело облизывал их, выпуская тяжелые, сдавленные вздохи.
Движения Хэсу были пугающе точными. Он медленно вел ладонью вдоль ствола, а затем с нажимом надавливал на головку, заставляя Урима содрогаться всем телом. Хэсу полностью обхватил член ладонью, слегка прижимая его к нижней части живота, в то время как его длинные пальцы ласкали кожу чуть ниже.
Покалывание пробежало до самых колен. Урим пытался упереться ступнями в диван, чтобы хоть немного сбросить это невыносимое напряжение, но нависшее сверху тело Хэсу лишало его всякой возможности маневра.
Он то и дело звал его голосом, срывающимся от возбуждения. Возбуждение становилось запредельным. Урим зажмурился, до боли закусив нижнюю губу. Заметив это, Хэсу, не прерывая движений руки, нежно коснулся губами его дрожащих век.
- Тебе хорошо, поэтому ты морщишься?
- Или слишком сильно? Ослабить?
Хэсу всегда был тем, кто берет свое силой. Будь то секс или просто ласка, он привык доминировать и не считаться с чужим комфортом. И то, как он сейчас дотошно выспрашивал разрешения, как следил за каждым вздохом, было для Урима в высшей степени непривычно, но в то же время по-своему возбуждающе.
Сдерживая рвущуюся наружу разрядку, Урим приоткрыл глаза и с трудом вытолкнул слова:
- А ты?.. Чего хочешь ты, Хэсу?
Хэсу на мгновение замер, словно не сразу осознав вопрос, и его веки медленно опустились и снова поднялись. Видя это лицо, сосредоточенное исключительно на нем одном, Урим почувствовал, как в горле пересохло от нахлынувшего жара.
- Делай, как хочешь. Можешь... ах... ослабить хватку. Или наоборот, жестче.
На губах Хэсу промелькнула понимающая, хищная усмешка. Прежде чем Урим успел осознать смысл этой улыбки, Хэсу подался вперед и прикусил его разгоряченную щеку. Его зубы ощутимо надавили на кожу, вызывая совершенно иной вид удовольствия, который волной прошел по всему телу, в резонанс с тем, что творила его рука внизу.
Он покусывал его щеку так, словно собирался целиком проглотить, а затем отстранился и несколько раз нежно поцеловал то место, где наверняка остались следы от зубов.
- Если бы я делал только то, что хочу, я бы не стал так стараться с самого начала.
Несмотря на мягкий шепот, его рука продолжала интенсивно ласкать Урима. Большой палец, уже мокрый от выделяющейся смазки, без устали растирал головку. Когда он на мгновение ослаблял нажим, вязкая влага тянулась за его пальцем тонкими нитями.
- Мы с таким трудом дошли до этой точки. Было бы жаль всё испортить.
Хэсу тихо рассмеялся, продолжая мерно прижимать и отстранять большой палец. Урим смотрел в его потемневшие, полные странного блеска глаза, и они замерли так, не смея даже моргнуть. В зрачках Хэсу отчетливо читалось первобытное желание - сожрать, поглотить целиком. Горячее дыхание, вырывающееся сквозь его приоткрытые губы, обжигало рот Урима. Напряжение достигло предела.
Урим вцепился в плечи Хэсу так сильно, что его пальцы побелели от напряжения, но тот даже не поморщился. Казалось, он готов вытерпеть любую боль, лишь бы Урим продолжал касаться его. В момент, когда чувство удовлетворения захлестнуло сознание, Урим содрогнулся в мощной разрядке. Пока одежда и кожа живота становились влажными, Хэсу не останавливался, продолжая методично поглаживать и стимулировать его, продлевая удовольствие. Из-за того, что до этого Хэсу так долго и изнурительно ласкал его тело, силы покинули Урима еще до того, как затихли последние толчки.
Тяжело дыша и лишь моргая, Урим смотрел, как Хэсу провёл рукой по влажному члену. Затем он поднял руку, перепачканную мутной спермой. Между пальцами тянулись липкие нити.
Хэсу еще какое-то время разглядывал свою испачканную руку, после чего, облизнув нижнюю губу, поднялся. Он легко, словно пушинку, подхватил обмякшее тело Урима на руки. Вид у того был нелепый: верх задрался до подбородка, брюки наполовину спущены, но у Урима не было сил даже на то, чтобы попытаться прикрыться. В голове было пусто.
Он отнёс его в ванную на втором этаже и усадил в ванну. Казалось, им больше не двигало желание, он был полностью сосредоточен на том, чтобы вещь за вещью снять с Урима остатки одежды.
Взгляд Урима невольно соскользнул ниже, за край ванны. Серые брюки Хэсу с одной стороны были сильно натянуты и заметно промокли. Урим не знал, сколько раз это произошло, но ткань потемнела от влаги настолько отчетливо, что сомнений не оставалось. Пока Квон Хэсу долгие часы тратил на то, чтобы довести Урима до финала, он сам несколько раз изливал свою страсть в пустоту. Причем сделал это, даже не касаясь себя руками.
Урим отвел взгляд, но очертания того, как опасно натянулась ткань брюк Хэсу, продолжали стоять перед глазами. Он старался сосредоточиться на белой пене, покрывавшей его кожу, но не замечать происходящее было невозможно.
Пока Хэсу мыл его, он несколько раз вздрагивал, низко опуская голову и тяжело, прерывисто дыша. С каждым таким вдохом пятно на его брюках становилось всё темнее и шире. Среди ароматов дорогого шампуня и геля для душа отчетливо пробивался резкий, терпкий запах семени. Урим молча наблюдал за этой скрытой бурей - за тем, как возбуждение Хэсу беззвучно вскипало и переливалось через край.
К тому моменту, когда Хэсу высушил волосы Урима и уложил его в постель, это повторилось еще три или четыре раза. Теперь запах спермы исходил от каждого его движения, заполняя пространство вокруг кровати. Урим всё понимал, но продолжал хранить молчание, плотно сжав губы.
Рука Хэсу, натягивавшая одеяло до его плеч, снова вздрогнула. Урим, словно ничего не понимая, просто смотрел на него в упор.
Прошептав это, Хэсу до боли закусил нижнюю губу и поспешно развернулся. Он был в таком состоянии, что даже не потрудился закрыть за собой дверь в спальню. Похоже, у него не осталось сил даже на то, чтобы дойти до ванной на втором этаже, он просто ввалился в ту, что примыкала к спальне, и щелкнул выключателем.
Вскоре из приоткрытой двери донёсся возбуждённый стон. Ш-ш-ш, ш-ш-ш. Звук чего-то грубо трущегося и сдавленное дыхание. А между ними - его имя, произнесённое Хэсу.
В памяти невольно всплыл момент из прошлого: глубокая ночь и Хэсу, тайком мастурбирующий в ванной, пока Урим наблюдал за ним. Возможно, уже тогда Хэсу втайне желал, чтобы его обнаружили. Урим лежал неподвижно, уставившись в темный потолок, не смея даже моргнуть. Все его чувства, каждый нерв были настроены на волну стонов, доносившихся из-за двери.
Когда прерывистое дыхание Хэсу достигло своего апогея, Урим наконец закрыл глаза. В темноте было гораздо проще рисовать в воображении образ того, что сейчас происходило за стеной.
Говорят, что люди с таким же диагнозом, как у Хэсу, не могут легко подавлять сексуальное желание. Не потому, что они просто поддаются удовольствию, а потому, что испытывают наслаждение от самого желания обладать.
Но сейчас Квон Хэсу подавлял это инстинктивное желание. Только чтобы подстроиться под Чин Урима. И хотя сам Урим тоже чувствовал томительную неудовлетворенность, осознание того, что Хэсу буквально каждой клеткой своего тела учится любить и сопереживать, доставляло ему ни с чем не сравнимое удовольствие.