Лес заблуждений
Больше переводов в ТГ канале - Short_Story
Глава 69
Посадив Хэсу на пассажирское сиденье, она помчалась по тёмной горной дороге. Скорость была выше обычной. Раньше такая езда заставила бы его сердце сжаться от страха, но сейчас он ничего такого не чувствовал.
Пусть кто-то назовет его эгоистом, пусть тычут пальцем и клеймят подонком - ему было плевать. Квон Хэсу сам сказал, что всё в порядке. Он сам умолял остаться рядом, даже если это значит разрушиться окончательно. Совесть и мораль будто атрофировались; Урима наполняло лишь одно темное удовлетворение от того, что Хэсу здесь, прямо рядом с ним.
Сначала Урим думал поехать в свою новую квартиру, но она была слишком тесной и неудобной для Хэсу. К тому же путь был неблизкий, а Хэсу едва держался. Поэтому он повернул к дому самого Хэсу.
По дороге тот несколько раз просил поехать в отель. Но Урим упрямо крутил руль, считая, что дома будет лучше. Даже когда они приехали, Хэсу долго колебался у порога, пока Урим не заставил его открыть дверь.
Внутри царил хаос. Камеры видеонаблюдения, когда-то следившие за каждым углом коридора, были разбиты вдребезги. Осколки усеивали пол, а из-за острых граней и битого стекла сам воздух казался неестественно колючим и холодным.
- Я давно здесь не был, вот и...
Хэсу, словно оправдываясь, быстро прошел вперед и начал лихорадочно собирать разбросанные по полу осколки. Урим молча наблюдал за его широкой спиной, пока тот низко склонялся над полом, а затем перевел взгляд вглубь коридора. Только тогда он понял, почему воздух в доме был таким ледяным.
Стеклянные двери балкона, ведущие к пустующему бассейну, были разбиты вдребезги. Рядом валялась сломанная ножка стула, а осколки стекла долетели даже до дивана. Картина была такой пугающей, что случайный прохожий мог бы подумать, будто здесь побывали грабители.
Пока Урим завороженно разглядывал этот хаос в гостиной, Хэсу резко выпрямился и схватил его за плечи, преграждая обзор.
- Давай всё-таки поедем в отель. Просто поспим там, а завтра...
- ...Если уберемся вместе, закончим быстро.
Урим, не слушая возражений, присел и поднял крупный осколок. Хэсу пытался его остановить, твердя, что он может порезаться, но в итоге сдался перед упрямством Урима и начал поспешно приводить дом в порядок. Из-за огромной площади уборка затянулась. Единственным утешением было то, что спальня осталась нетронутой.
- Ложись спать. На тебя же смотреть больно.
Урим потянул Хэсу за руку, пытаясь поднять его с дивана, но тот внезапно заупрямился. Когда Урим молча вопросительно посмотрел на него сверху вниз, Хэсу медленно покачал коленями.
- Мне достаточно просто... вот так посидеть.
С этими словами он сам потянул Урима на себя. Откуда только взялись силы у человека, чей организм был на пределе? Урим потерял равновесие и в следующий миг тяжело опустился на диван рядом с ним. Теперь, когда они сидели почти вплотную, ужасающая бледность Хэсу стала еще заметнее.
- Ничего страшного не случится, если несколько дней не посплю.
Эта его настойчивость по-настоящему разозлила Урима. Еще час назад, когда его выводили из виллы, Хэсу казался послушной тенью, готовой на всё. Урим прекрасно понимал, что за этим упрямством стоит страх: Хэсу боялся, что, стоит ему сомкнуть веки, и Урим исчезнет.
Урим пристально посмотрел ему в глаза, раздумывая, а затем резко встал. В голове созрел план - самый верный способ заставить Хэсу двигаться так, как нужно ему.
Он прямиком направился на кухню, которая была прекрасно видна из гостиной. Его движения были нарочно резкими и шумными. Урим начал бесцеремонно рыться в шкафчиках, чувствуя на своей спине тяжелый, неотрывный взгляд Хэсу. Среди чайных пакетиков и штопоров, в полупустом ящике, он наконец нащупал то, что искал, и вскинул голову.
Их взгляды снова скрестились. По лицу Хэсу было видно, что он сдерживается из последних сил. В его глазах читалось привычное желание навязать свою волю, но он тут же подавлял его, боясь вызвать недовольство Урима.
- ...Чай не нужен. Просто иди сюда.
Вероятно, он сказал это по старой привычке. Раньше Урим всегда пытался успокоить его чашкой теплого чая вместо транквилизаторов или снотворного. Но это было в те времена, когда Урим из кожи вон лез, лишь бы заслужить хоть каплю его любви.
Урим проигнорировал его слова. Он крепко сжал в руках то, что нашел: целую ленту пакетиков с таблетками. Их было много - целая цепочка, вытянувшаяся из ящика. Не говоря ни слова, Урим начал яростно разрывать упаковки одну за другой, высыпая содержимое прямо себе на ладонь.
Лицо Хэсу мгновенно побелело. Он сорвался с места, но даже видя его стремительное приближение, Урим не остановился. Несколько таблеток просыпались сквозь пальцы, но на ладони всё равно осталась целая гора. Урим посмотрел на эти горькие на вид пилюли и приоткрыл рот. Но в тот самый миг, когда он занес руку, чтобы разом проглотить их, его запястье перехватили.
Он сжал руку Урима с такой силой, что таблетки разлетелись во все стороны. Весь труд по уборке пошел прахом: пол снова был усеян мусором. На ладони не осталось ни одной таблетки. Урим чувствовал на своем лице прерывистое, дрожащее дыхание Хэсу.
- Ты ведь говорил, что от них становится «нормально».
- Я не могу смотреть на то, как ты изводишь себя в таком состоянии, будучи в здравом уме. Что мне еще остается?
Урим пристально смотрел в лицо Хэсу, в котором застыл почти первобытный страх, и вдруг его осенило. Так вот почему Квон Хэсу всегда глотал таблетки именно у него на глазах. Вот какое наслаждение он испытывал. Если даже этот эмоционально искалеченный человек сейчас так напуган, то каково было самому Уриму раньше? Он ведь наверняка не мог скрыть ни капли своего отчаяния. Хэсу просто упивался этой слепой преданностью и тревогой, каждый раз демонстративно принимая лекарства, словно шантажируя его своими страданиями.
Урим даже не моргал, жадно впитывая каждую эмоцию на лице Хэсу. Тот закусил свои израненные, покрытые корками губы и тяжело сглотнул. Было удивительно осознавать, что одного движения его кадыка достаточно, чтобы почувствовать всю глубину его ужаса.
- ...Понял. Давай пойдём в спальню.
Голос Хэсу смягчился, он старался звучать спокойно. При этом он продолжал судорожно отряхивать ладонь Урима, хотя на ней не осталось ни крупинки лекарства. Казалось, его преследовал навязчивый страх, что какая-то невидимая пыль от таблеток всё еще может навредить Уриму.
Тот, кто только что так упрямо сопротивлялся, в итоге сам покорно переступил порог спальни. То, чего нельзя было добиться уговорами, логикой или мольбами, решилось так просто. Урим наконец нащупал рычаг, с помощью которого мог управлять им без усилий. Раньше этот метод бы не сработал, но теперь их отношения изменились.
В спальне царила гнетущая тишина. Стоило им войти, как Хэсу тут же бесцеремонно толкнул Урима вглубь. Опешив от такой силы, Урим вскинул голову и уставился на него.
Хэсу действовал лихорадочно, так и не решаясь встретиться с Уримом взглядом. Он щелкнул выключателем прикроватной лампы, подошел к стене, до самого верха заставленной детскими книгами, и, немного помедлив, вытянул одну из них. С книгой в руках он забрался на кровать.
Урим подумал, что тот снова будет просить читать ему всю ночь напролет. «Стоит ли мне согласиться, если это поможет ему уснуть?» - мелькнуло в голове. Но, вопреки ожиданиям, Хэсу сам раскрыл книгу.
- «Здравствуй. Но Дуду не смог ответить на приветствие Солнышка».
Раньше всегда Урим был тем, кто читал вслух, кто первым делал шаг в мир фантазий. Теперь же Хэсу сам, по доброй воле, бросался в пучину истории. Может быть, вместо того чтобы учиться чувствам через Урима, он теперь хотел сам донести до него то, что скрыто в этих строках?
Ощущая жар тела Хэсу, его знакомый аромат и приятную вибрацию голоса, Урим не стал его останавливать. Каждое предложение, произнесенное низким, приглушенным тоном, снимало слой за слоем напряжение с его собственного тела. Урим замер, тяжело дыша и глядя в потолок, залитый мягким светом лампы.
Сказка, которую выбрал Хэсу, была об извинении и прощении. Урим не знал, было ли это послание адресовано ему или Хэсу пытался осознать что-то для себя. Ясно было одно: теперь они оба отчетливо понимали, о чем идет речь.
- «Нужно было сказать всего два этих слова. Почему же это было так трудно?»
Урим чувствовал на себе его мимолетный взгляд, но заставил себя не открывать глаз. Он сосредоточил всё своё внимание на голосе Хэсу, который вибрировал где-то совсем рядом. Прочитав книгу ещё пару раз, Хэсу тихо закрыл её. Раздался едва слышный вздох, должно быть, он решил, что Урим уснул.
Осторожные пальцы коснулись его век, а затем последовало мягкое, почти невесомое прикосновение. Судя по горячему дыханию, Хэсу на мгновение прижался губами к его закрытым глазам и тут же отстранился.
Руки, щеки, губы - Хэсу поочередно касался их, едва ощутимо, как будто проверяя, не исчезнет ли Урим. Эти короткие прикосновения отзывались во всём теле слабой дрожью, и Уриму приходилось следить за каждым своим вдохом, чтобы не выдать себя.
Прошло немало времени, прежде чем Хэсу снова тяжело вздохнул. А затем, свернувшись калачиком, зарылся лицом в его объятия. Руки, обвившие его талию, были довольно настойчивы, но Урим так и не открыл глаз.
Через какое-то время прерывистое дыхание Хэсу выровнялось. Только тогда Урим медленно поднял веки. Он долго смотрел на лицо спящего в его объятиях человека, пока глаза не привыкли к темноте.
В памяти всплывали образы: лицо Хэсу, по которому молча текли слезы, его искаженная гримаса ужаса, когда он бросился отнимать таблетки. Полностью разрушенный Квон Хэсу. От самых кончиков пальцев по телу разлилось глубокое чувство торжества и эйфории. Это не было прежней самоуверенной иллюзией. Квон Хэсу действительно, окончательно и бесповоротно, сам пришел в его руки.
В темноте Урим едва заметно улыбнулся. И в ту ночь, впервые за долгое время, он спал крепко, и ни один кошмар не посмел потревожить его сон.
Не подпускать к себе слишком близко. Быть рядом, но оставаться неуловимым. Не гнушаться опасными методами, чтобы вертеть человеком как вздумается — всё это раньше было стилем Хэсу. Но теперь, когда их роли поменялись, эти инструменты перешли к Уриму.
- Я закончил со всеми делами. Буду через десять минут.
Не прошло и нескольких часов с тех пор, как Урим отправил его обратно в Сеул, а Хэсу уже мчался назад.
После той ночи, когда они вместе уснули, Урим сразу же вернулся домой. На предложение Хэсу пожить вместе он решительно покачала головой. Тогда Хэсу сказал, что снимет квартиру где-нибудь рядом с его новым жильём.
Как же Урим тогда отреагировал? Кажется, он почти пригрозил ему: спросил, неужели Хэсу снова хочет, чтобы он исчез. Только это заставило Хэсу поумерить пыл, но, судя по всему, он просто сменил тактику и теперь решил наведываться без предупреждения в любое время дня и ночи.
- Уже поздно. Тебе бы отдохнуть, ты и так неважно себя чувствуешь.
- Просто... я так хочу. Мне подняться к тебе?
Квон Хэсу по-прежнему не мог внятно объяснить причины своих поступков. Но теперь это не вызывало былых подозрений. Урим слишком отчетливо видел, как за каждым жестом Хэсу, словно тень, следует удушающая тревога.
- ...Выйду через десять минут.
Ласковое напутствие, облеченное в форму заботы. Урим так и не нашел, что ответить, и просто нажал отбой. Схватив первую попавшуюся куртку, он уже собрался выходить, но на мгновение замер перед вешалкой.
Ветровка на два размера больше. Он покупал её, чтобы носить как оверсайз, но на исхудавшего Хэсу она должна была сесть почти впору. Наверняка тот приехал в чем был, он никогда не заботился о том, чтобы брать с собой верхнюю одежду. Поколебавшись и погладив ткань ветровки, Урим всё же сорвал её с вешалки.
Спустившись на первый этаж, он сразу заметил припаркованную машину. Квон Хэсу стоял у дорожки, ведущей к прогулочной тропе, и курил. Заметив Урима, он тут же принялся размахивать своими огромными ладонями, пытаясь разогнать облако дыма.
Теперь, когда Урим подходил к нему, первым делом он чувствовал едва уловимый запах табака. Пожалуй, это было самое заметное изменение, произошедшее за те месяцы, что они провели вдали друг от друга. Не дождавшись, пока дым окончательно рассеется, Хэсу порывисто шагнул навстречу.
- Я только что приехал. Не то чтобы я стоял тут и ждал, прежде чем позвонить.
- ...Мог бы и не объяснять. Как больница?
Хэсу поднял руку, демонстрируя пластырь на тыльной стороне ладони - след от капельницы или забора крови. За последние месяцы его здоровье превратилось в сущие руины. Казалось, он собрал в себе все виды боли, которые только может породить стресс. Хронический недосып в сочетании с многочасовым вождением каждый день не оставляли ему ни единого шанса на восстановление. Хэсу наверняка и сам чувствовал, что силы на исходе, но всё равно упорно продолжал приезжать к Уриму. Впрочем, для человека, который когда-то летал в Канаду и обратно, тратя на дорогу больше суток ради мимолетной встречи, нынешнее расстояние казалось сущим пустяком.
- В больнице не говорили, что тебе нужен покой? Сколько раз на дню ты собираешься сюда мотаться? Это начинает давить.
Урим тщательно подбирал каждое слово. Нужно было звучать так, чтобы забота не казалась явной, чтобы Хэсу чувствовал дистанцию и продолжал барахтаться в своей неуверенности, не зная наверняка, принят он или всё еще изгнан.
- Я приезжаю не для того, чтобы давить на тебя. Просто... мне лучше, когда я вижу тебя часто.
Хэсу ответил тихо, пожав плечами. На его бледном, изможденном лице на мгновение промелькнула слабая улыбка и тут же погасла.
Они привычно двинулись по дорожке. Все их встречи теперь проходили по одному сценарию: они просто шли рядом. Если начинался дождь или ветер становился слишком колючим, они заходили в какое-нибудь кафе и вели бессмысленные, пустые разговоры, ходя вокруг да около самого важного. А когда они возвращались к дому Урима, это короткое свидание заканчивалось. Ради того, чтобы провести вместе от силы час, Квон Хэсу приезжал к Урим по нескольку раз на дню.
- Я пытаюсь жить по-человечески, как ты и говорил. Начну ходить на работу, может, не каждый день, как раньше, но всё же.
Звук его шагов, обычно уверенный и быстрый, стал чуть тише. Тот, кто всегда привык шагать впереди, теперь намеренно держался на полшага позади Урима.
- Брат часто отлучается, так что буду помогать отцу.
Урим вспомнил недавний визит Хэджуна. Тот не скрывал своей неприязни и хотел отослать Хэсу как можно дальше, хотя бы ради своего будущего ребенка. Хэсу наверняка чувствовал эту враждебность, Хэджун никогда не умел притворяться.
- Так часто, как сейчас, приезжать не смогу.
- Но я хотел бы продолжать звонить и писать тебе. Это тоже... будет давить?
Зачем он решил вернуться к делам, зная, что столкнется с презрением и холодом семьи? Ответ напрашивался сам собой.
- Мне кажется, так я смогу продержаться. Я знаю, что должен научиться справляться с этой болью, привыкнуть к ней, но в одиночку... в одиночку у меня не получается.
- Если выйдешь на работу, сосредоточься на деле. Я не хочу тебе мешать.
Он делает это, чтобы быть рядом с Чин Уримом. Чтобы иметь право остаться, вынося любые унижения и косые взгляды. Хэсу на мгновение замолчал, сглотнув тяжелый вздох. В темноте было едва видно, как он устало провел ладонью по лицу.
- Когда я закрываю глаза - мне страшно. Когда я далеко от тебя - мне нечем дышать.
- Поэтому я и прихожу сюда сам не свой. Мне нужно видеть, горит ли свет в твоем окне, слышать, что ты дома... Мне нужно подтверждение, что завтра я снова смогу тебя увидеть. Только тогда я успокаиваюсь.
Шаги Хэсу внезапно остановились. Это был безлюдный переулок, ведущий к библиотеке. Урим, вышедший из тени Хэсу, отбрасываемой светом фонаря, тоже медленно остановился. тишине ночи низкий голос Хэсу продолжал звучать за спиной.
- На самом деле... я приезжаю сюда каждую ночь. Стою подолгу, а потом уезжаю. Я даже машины менял, чтобы ты меня не узнал.
Ресницы Урима дрогнули. Об этом он действительно не догадывался.
- Я ведь не могу допустить, чтобы ты снова куда-то исчез, пока меня нет рядом. Я могу не понимать многого, но одно знаю точно: если я упущу тебя в этот раз, это будет конец.
- И знаешь, о чем я думаю в такие моменты? Может, разбить твою машину, чтобы ты не мог уехать? Может, отобрать у тебя всё, чтобы тебе и в голову не пришло куда-то бежать?
В этих словах на мгновение промелькнул прежний Квон Хэсу. Тот самый, который принимал решения легко и беспощадно, не заботясь о чужой боли или последствиях. Квон Хэсу, не знающий ни сожалений, ни сомнений.
- Я понимаю, что это ничем не отличается от того, что было раньше. Но я ничего не могу с собой поделать. Это не проходит.
Разница была лишь в том, что «тот» Хэсу даже не считал это проблемой. Он просто давил, не пытаясь понять, что чувствует Чин Урим.
- Я ведь не знаю, что такое чувство вины или раскаяние, поэтому порой мне хочется просто взять и сделать это...
- Но теперь я не буду. Я понял, что должен сдерживаться.
Раньше он никогда не тормозил себя в своих намерениях. То, что он сейчас колебался, сомневался и боялся кого-то потерять, было чем-то небывалым в его жизни.
- Я знаю, как это нагло - твердить, что мне тяжело, и при этом постоянно искать тебя.
Уриму на мгновение стало любопытно, какое сейчас лицо у Хэсу, но он так и не обернулся.
- Но я правда не могу ни о чем другом думать. Я не знаю ни одного способа унять эту боль, кроме как приходить сюда. Других путей для меня просто нет.
Урим слишком хорошо знал это чувство. Эту удушающую агонию, от которой перехватывает дыхание, но которая, словно по инерции, заставляла его годами оставаться рядом с Квон Хэсу. Это могло быть любовью, могло быть жадностью или болезненной привязанностью.
- Я знал, что тебе это в тягость, но так и не смог заставить себя передумать.
Урим опустил взгляд на сухую землю под ногами. По ней рассыпались неумелые оправдания и запоздалое покаяние Хэсу. Сколько он так простоял, вслушиваясь в этот надтреснутый голос? Внезапно на сухой почве начали появляться темные пятна. Одно, второе... Сначала Урим подумал, что это его собственные слезы, и осторожно коснулся глаз, но они были сухими и воспаленными. Это начинался мелкий, редкий дождь.
- Мне хочется сорваться, накричать на тебя, заставить быть рядом силой. Но я знаю, что так нельзя.
- Я очень стараюсь, Урим-а. Неужели ты не можешь... хотя бы немного это заметить?
Урим обернулся, и Хэсу медленно поднял на него взгляд. Он выглядел как человек, которого изнутри выжигает затяжная болезнь. С каждым шагом Урима кадык Хэсу судорожно дергался вверх-вниз, выдавая его запредельное напряжение. Подойдя почти вплотную, на расстояние вытянутой руки, Урим носком ботинка легонько коснулся его лодыжки, совсем как тот любил делать раньше.
- Дождь начинается. Уже поздно, так что оставайся, а утром уедешь.
Давать надежду, когда ее нет. Приоткрывать дверь ровно настолько, чтобы человек не мог перестать надеяться, зная, что это ложное ожидание принесет самую невыносимую боль. Урим слишком хорошо помнил, каково это.
Его квартира была крошечной - одного взгляда хватало, чтобы охватить всё пространство. Здесь негде было спрятаться, нечего скрывать, всё было на виду, вплоть до того, в каком ящике что лежит. Хэсу замер у входа, жадно впитывая взглядом каждый уголок, словно пытался прочесть по вещам, как Урим жил всё это время без него. Урим не мешал. Он вытащил из шкафа самую просторную одежду и протянул ее ему.
- Иди в душ. Места мало, но вдвоем как-нибудь поместимся.
Приняв вещи, Хэсу наконец скинул туфли и переступил порог. Всего пара шагов - и его присутствие заполнило всю комнату. Урим принялся расстилать постель прямо на полу, в пространстве, которое одновременно служило и гостиной, и спальней, и кухней. Заметив, что Хэсу стоит столбом и неотрывно наблюдает за его движениями, Урим слегка повернул голову.
- Что, кажется, будет неудобно? Если так, можешь уходить. Я не заставляю тебя здесь спать.
Хэсу, замотав головой в знак протеста, поспешно скрылся в ванной. Вскоре оттуда донесся шум льющейся воды.
Уриму было непривычно. Его личное пространство, обычно погруженное в абсолютную тишину, теперь наполняли звуки чужого присутствия. Он еще какое-то время смотрел на закрытую дверь ванной, прежде чем подойти к окну и закрыть его.
Когда Хэсу наконец вышел, от него больше не пахло табаком. Теперь каждое его движение разносило по комнате тот же аромат мыла и шампуня, который исходил от самого Урима.