Проекция
Больше переводов в ТГ канале - Short_Story
Том 5. Глава 11
Квон Седжин продолжал ходить по канату.
Его и без того почти иссякшее терпение давно истощилось, и теперь он действовал не столько в ожидании Чхон Седжу, сколько в попытках любым способом найти ответы. Правда, без особого успеха.
- Чхон Седжу, - тихо позвал он, и тот, стоявший у окна, обернулся. Его обычно спокойные глаза были подернуты усталостью. Чхон Седжу, который несколько дней был занят на работе, вернулся домой с небольшой царапиной на руке. Седжин, неотрывно глядя на рану, наконец не выдержал и спросил:
Чхон Седжу опустил взгляд, разглядывая царапину, затем равнодушно провел по ней пальцем, будто это пустяк.
Но даже ему самому эти слова показались странными. Что-то зацепило его, и он вдруг осознал: Седжин спросил не как, а кто, и выражение его лица помрачнело. Потребовалось всего лишь мгновение, чтобы стало душно.
Как и Хёвону, он мог сказать Седжину лишь одно: так вышло. Не больше. Но Седжин, будто нарочно, продолжал вглядываться в него. «Зачем тебе это знать? Узнаешь - и сбежишь прочь.»
В груди стало тяжело, словно внутри застрял камень, и стало трудно дышать. Чхон Седжу, подперев подбородок рукой, бросил на Седжина раздраженный взгляд и процедил:
- Иди и делай свою работу. Почему тебя так интересует твой работодатель?
Седжин, сидевший за столом в гостиной и обрезавший побеги папоротника, поднял глаза. Щелк, щелк - ножницы в его руках методично перерезали жесткие стебли. Не прекращая работы, он недовольно уставился на Чхон Седжу и ответил:
- А что, нельзя поинтересоваться? Хозяин квартиры, где я раньше жил, даже знал, сколько раз в неделю я готовлю рамен. Говорят же - соседи ближе родни. А мы в одном доме живем, и мне нельзя спросить?
Седжин, который смотрел на Чхон Седжу широко открытыми, как кот, глазами, вскоре снова опустил взгляд. Казалось, он спокойно ухаживал за папоротником, но потом внезапно закричал и схватился за руку.
При виде этого Чхон Седжу, смотревший в окно, встал со своего места и подошел. Седжин, уткнувшись в свою пораненную руку, поднял лицо только когда тот оказался рядом.
Его наглый взгляд, уставившийся снизу вверх в красивое лицо Чхон Седжу, был полон вызова. Демонстративно показав слегка надрезанный ноготь, он спросил:
- Тогда почему тебя так интересует домоработник?
Чхон Седжу стиснул зубы. В глазах вспыхнул гнев. Ну реально… Так и хотелось стереть эту наглую ухмылку с его лица.
А Седжин, будто подливая масла в огонь, добавил:
Чхон Седжу нахмурился, не сразу поняв, но затем осознал и сжал челюсти еще сильнее.
Седжин намекал: Разве не глупо – знать о чьих-то чувствах, но делать вид, что не понимаешь? Какой смысл в этой детской игре?
Он и представить не мог, насколько огромным и тяжким было его желание не потерять Седжу. Именно потому, что не знал, мог болтать такие вещи.
Чхон Седжу тоже не просто было игнорировать его чувства. Это было непросто. Неудобно. И все же он вел себя так лишь потому, что не хотел отпускать Седжина…
Каждый раз, когда Седжин вот так настаивал, в Чхон Седжу поднималась волна упрямого желания выложить ему всю правду. Чтобы потом, глядя на его спину, отвернувшуюся от него с отвращением, крикнуть: «Вот видишь? Я же был прав! Лучше бы ты ничего не знал!»
Но он не мог.
Чхон Седжу молча уставился на Седжина, затем развернулся и направился в свою комнату. Быстро переоделся и вышел из дома. Необходимо было снова запереть замок, который так легко ослаблял Квон Седжин.
Седжин попытался остановить его, но тот даже не оглянулся. Оставшись один, Седжин шлепнул себя по губам.
Когда он намеренно задевал нервы Чхон Седжу, лучшей реакцией был гнев, худшей – уход из дома. Если Чхон Седжу злился, в запале мог проронить что-то лишнее. Но если он стискивал зубы и уходил, Седжину оставалось лишь ждать. Сидеть дома и терпеливо дожидаться его возвращения.
А время шло. Седжин оставался дома без присмотра. Учиться снова он не мог - желания не было, да и Чхон Седжу, похоже, не обращал на это внимания. Тот в последнее время казался занятым. Иногда уходил поздно ночью и возвранялся под утро, а порой пропадал на несколько дней.
В такие ночи, когда Седжин оставался один, он напряженный, не отрывался от телефона. На случай, если Чхон Седжу вдруг встретится с Кан Доюном.
Еще в прошлом году, когда Доюн самовольно добавил свой номер, Седжин заметил в мессенджере ссылку на его соцсети. Позже, изучив открытый профиль, он выявил закономерность.
Кан Доюн время от времени загружал фотографии вида на город, сделанные из отеля. Тогда он посмотрел прогноз погоды на день, когда была опубликована фотография. И все сошлось. В дождливые дни Доюн бывал в отелях. И с кем он там встречался - вопросов не было. Скорее всего, с Чхон Седжу, который как раз в дождь часто исчезал из дома.
С тех пор Седжин следил за соцсетями Доюна. Хотя последний раз тот публиковал фото из отеля больше полугода назад, Седжин не мог отказаться от этой ниточки, хоть как-то позволявшей угадать, где бывает Чхон Седжу.
Иногда, ловя себя на том, как лихорадочно проверяет телефон при уведомлении из аккаунта Доюна, он чувствовал себя жалким. Тогда Седжин в отчаянии швырял телефон и бросался на кровать Чхон Седжу. Лучше нюхать подушку того, кто тебе нравится, чем подглядывать за его любовником.
В такие дни он часто вспоминал мать. Ее любимые вещи, их разговоры, голос, сохраненный в видео на телефоне. Седжин не мог сдержать слез.
А в остальные часы, когда не думал о Ким Хёнён, он думал о Чхон Сечжу. После долгих поисков Седжин выяснил, что татуировка на его спине означала принадлежность к «DG». Вспомнив, как Чхон Седжу представился в школе - из стратегического отдела DG - Седжин нашел информацию о корпорации.
В интернет-энциклопедии, которую мог править кто угодно, история DG была описана с эпическим размахом. Там были и фотографии членов группировки из девяностых, засветившихся в новостях, и рассказы о легендарном «фехтовальщике» Сок Юн Хёне, которого называли истинной силой организации.
Но больше всего Седжина зацепило фото Сок Юн Хёна, арестованного за убийство с голым торсом. Его взгляд был свиреп, тело покрыто шрамами от ножей, а на спине красовалась татуировка, почти идентичная той, что была у Чхон Седжу.
Черный тигр в агрессивной позе. Единственное отличие: иероглифы «Тэгам» на спине Сок Юн Хёна отсутствовали у Чхон Седжу. Видимо, их убрали после переименования компании в DG.
Важнее было другое: у рядовых членов на фотографиях такой татуировки не было. Седжин перерыл десятки снимков в энциклопедии, даже отсканированные газетные вырезки, но этот символ встречался лишь у единиц. И в новостях их неизменно называли «высшими чинами» или «мозговым центром» «Тэгама». А значит, Чхон Седжу тоже был одним из руководителей DG.
Только тогда Седжин понял, почему Ким Донгиль и другие вели себя с ним так почтительно. Чхон Сечжу изначально стоял на другой ступени.
Но когда он успел стать боссом? У него же была медицинская лицензия, он говорил, что прошел ординатуру. По расчетам Седжина, даже если он поступил в ординатуру в 26 лет (что возможно лишь при раннем дне рождения — 1 января), то…
И тут возник главный вопрос: что заставило человека, успешно работавшего в больнице, бросить медицину и стать руководителем в организации? Может, это связано с тем, как хорошо он разбирался в похоронных процедурах?
И к тому времени, как он дошел до этого момента, для Седжина стало неважно, каким человеком был Чхон Седжу.
Да, в первые дни после смерти Ким Хёнён он злился, думая, что Чхон Седжу - такой же, как Ким Донгиль. Но Квон Седжин всегда ставил свои чувства выше всего. Он упрям, уверен в себе - и в любви это проявлялось особенно ярко.
Чхон Седжу спас его. Вытащил из неприятностей, дал то, о чем Седжин отчаянно мечтал. Он единственный, кто услышал его крик о помощи и пришел - не ожидая ничего взамен.
Когда Седжину было больно, тепло Чхон Седжу растопило лед в его груди. Его доброта, его тепло не дали Седжину замерзнуть. И за это Седжин не мог не любить его.
Нет, он обязан был любить его. А значит, Чхон Седжу должен взять на себя ответственность за это чувство, возникшее в результате его действий.
Седжин не пытался судить его. Он просто хотел узнать о Чхон Седжу и стать тем, кто мог бы дать ему глубокое утешение, как он дал ему.
Пока Седжин горел этим желанием, время шло своим чередом. Чхон Седжу часто пропадал, Седжин молча ждал. Но в конце января, когда небо затянуло тучами и пошел дождь, он больше не мог просто сидеть на диване.
1ovemyself_dy1207: Давно не виделись, жду в лобби))
В приложении всплыло уведомление - новый пост. На фото Кан Доюн позировал в роскошном холле отеля, красивый и улыбающийся. Седжин, с тревогой открывший соцсеть, почувствовал, как кровь стынет в жилах.
f1rst_K_jangnyeo: Наш младшенький, ну просто красавчик! >0<
crzdohye: Уже можно замуж выдавать :D Хорошо повеселись! ❤
prinKDYcess: Принцесса, ты к милому на свидание?
Под фотографией три старшие сестры Доюна оставили восторженные комментарии. Седжин, с трясущимися руками, уставился на экран, затем раздражённо швырнул телефон на диван.
«Красавчик? Какой он красавчик?»
«Хорошо повеселиться? Это как?»
«Принцесса? Какая ещё принцесса?»
Горький шёпот ревности кружился у него во рту.
Сжимая зубы, Седжин подтянул колени к груди. За окном клубились свинцовые тучи. Дождь хлестал по стеклу, и его стук сливался с гулом в голове. Каждая капля казалась Седжину его собственной слезой. Сердце ныло от ревности, терпеть это было невыносимо.
Опоздания. Исчезновения. Чхон Седжу давно перестал отчитываться о своих передвижениях. После того, как Седжин выдал свои чувства, их общение сократилось в разы. Он получал лишь десятую часть ожидаемых ответов на сообщения. Седжин решил действовать немного подлее, вместо того чтобы ждать впустую в надежде на сообщение, которое никогда не придет.
Ответа, конечно, не последовало. Не выдержав, Седжин отправил второе сообщение - с маленькой ложью:
Не прошло и минуты, как телефон завибрировал на столе. Седжин удивлением уставился на экран.
«Он что, уже смотрел в телефон? Или… сразу позвонил, потому что я сказал, что мне плохо? Потому что беспокоится?»
Сердце бешено заколотилось - от радости, от волнения. Но если он возьмёт трубку, ложь раскроется.
Он так и не решался нажать на зелёную кнопку, кусая губы. А если голос выдаст, что всё в порядке? Пока он колебался, звонок прекратился. Через мгновение телефон зазвонил снова, но, не дождавшись ответа, Чхон Седжу прислал сообщение:
«Где болит? Сильно? Подожди немного. Я скоро приеду.»
Увидев сообщение, Седжин резко вскочил. Сердце готово было выпрыгнуть из груди. Мысль о том, что Чхон Седжу бросает Доюна ради него, заставила мир вспыхнуть радужными красками.
Но в следующее мгновение его охватила паника. А если он поймёт, что я соврал? Разочаруется и вернётся к Доюну? Не в силах усидеть на месте, Седжин засуетился и рванул на кухню.
Поставив чайник, он схватил кружку и замер в ожидании, пока вода закипит. План был прост: как только придёт уведомление о машине Чхон Седжу, приложить раскалённую чашку ко лбу - пусть думает, что у него жар. Впопыхах он даже не сообразил, что мог просто налить горячей воды из крана.
Голос раздался неожиданно, следом послышались шаги из коридора. Седжин вздрогнул и, торопясь, налил в кружку не успевшую закипеть воду. Быстрее, быстрее! Но Чхон Седжу вошёл на кухню раньше, чем он успел приложить кружку ко лбу.
- Что ты тут делаешь? Где болит?
Чхон Седжу был весь в чёрном - капюшон поверх кепки, лицо, на котором читалось беспокойство. Причём он, кажется, даже не осознавал, какое выражение было у него сейчас.
«Он всё ещё заботится обо мне.»
Седжин застыл, тупо уставившись на человека, который примчался по первому его зову. Чхон Седжу нахмурился, заметив его остекленевший взгляд, и протянул руку. Холодные пальцы легли на лоб.
Но лоб был лишь слегка тёплым. Чхон Седжу потрогал свой лоб, затем снова Седжина - нет, жара точно не было.
- Ты вообще что тут делаешь? - он окинул кухню недовольным взглядом. - Если плохо, иди приляг. Живот болит?
Его взгляд упал на чайник, из которого валил пар. Седжин молча покачал головой. Глупая ложь раскрылась, и теперь ему было и стыдно, и… странно радостно от этой заботы. Он боялся открыть рот - как бы не ляпнуть чего-нибудь лишнего.
- Я сам вскипячу воду. Иди сюда. Где болит?
Чхон Седжу поправил чайник на конфорке, затем взял Седжина за запястье и повёл в свою комнату. Без намёка на двойной смысл - просто это была ближайшая спальня. Но у Седжина от одного этого прикосновения сердце бешено застучало, готовое выскочить наружу.
Чхон Сечжу распахнул дверь спальни и едва заметно нахмурился, увидев смятую постель. Обычно она всегда была идеально заправлена - сомнений не оставалось: здесь лежал Седжин. Но ругать «больного» он не стал, лишь молча усадил его на край кровати.
Седжин послушно устроился на кровати, крепко сцепив руки на коленях. Его взгляд, заставил Чхон Седжу на мгновение смягчиться. «Какой же ты…» Он даже хотел пошутить: «Кто тебя обидел?» - но вовремя остановился. Нынешний Седжин мог всерьёз ответить: «Ты. Обидь меня ещё».
Его лицо было гораздо более раскрасневшимся, чем тогда, когда они столкнулись на кухне. Чхон Седжу не мог понять - румянец ли это или жар, - и снова протянул руку, прикоснувшись ко лбу Седжина. Кожа под пальцами дрогнула, но оставалась лишь слегка тёплой. Не боли роста, значит. Он уже собирался убрать руку, когда...
Тихо позвав его, Седжин схватил его ладонь. Пальцы Седжу рефлекторно дёрнулись, пытаясь высвободиться, но тот крепко сжал его запястье и прижал его руку к своей щеке.
Крошечная точка соприкосновения - и этого хватило, чтобы тепло Седжина разлилось по всему телу Чхон Седжу. Нервный трепет от прикосновения заставил его сжаться, но он лишь молча сжал губы и попытался оттолкнуть его. Однако сил Седжина хватило, чтобы удержать его. Чхон Седжу бросил на него предупреждающий взгляд.
Ответом стало почти отчаянное извинение. Но пальцы так и не разжались. Дрожь, исходившая от Седжина, становилась всё сильнее, будто вот-вот перейдёт и на него. Его эмоции словно заражали Седжу. Сердце сжалось.
Он хотел вырваться из этой атмосферы. Резко сжав кулаки, Седжу оттолкнул его, и на этот раз Седжин поддался назад без сопротивления, покусывая покрасневшие, припухшие губы. Глядя на него с опущенными бровями - будто вот-вот готового расплакаться, - Чхон Седжу сказал:
- Если понимаешь, что был неправ, хватит. Иди спать.
Неожиданное признание заставило Чхон Седжу наконец осознать, что именно имел в виду Седжин, говоря «прости». Его лицо окаменело, взгляд стал ледяным.
Заметив перемену, Седжин торопливо поднялся. Как щенок, не осознающий своих размеров, он бросился вперёд и вцепился в Седжу, обвив его руками. Уткнувшись лицом в плечо мужчины, который даже не вздохнул, лишь молча гневался, Седжин крепко обхватил его за талию. Но Седжу не шевелился. Не погладил его по спине, не провёл пальцами по волосам.
Сердце будто падало в пропасть. Седжин прижимался ещё сильнее, беспомощно потираясь щекой о его плечо, словно пытаясь выпросить прощение.
- Шёл дождь... Я боялся, что ты пойдёшь к тому человеку... к Кан Доюну... поэтому и соврал...
Он не мог продолжать лгать перед Чхон Седжу, который искренне за него переживал. Не мог придумать очередную отговорку на вопрос, что именно у него болит. Поэтому Седжин выбрал правду - даже если это разочарует его. Да, это был импульсивный поступок, но он и правда не хотел обманывать Чхон Седжу.
- Но я... я не думал, что ты действительно придёшь! Я правда не...!
- Тебе кажется смешным то, что я говорю?
Горячий порыв перебил ледяной вопрос. Седжин вздрогнул и поднял глаза. Взгляд, устремлённый на него, был холоден как никогда. Ни разу прежде Чхон Седжу не смотрел на него так - и от этого мир будто рушился под ногами.
- Для тебя всё это просто игра? И тебе плевать, почему я избегаю тебя?
Резко бросив это, Чхон Седжу замолчал, пристально глядя на него. От этого сдавленного молчания в груди стало невыносимо тяжело. Губы сами собой сжались, глаза предательски нагрелись. В такие моменты не хотелось плакать, как ребёнок, но эмоции всегда брали верх - слёзы подступали раньше, чем он успевал их сдержать. Седжин лишь кусал язык, стараясь не расплакаться, и прошептал:
- Нет... Я просто... Не хочу, чтобы ты был с ним...
Не успев проглотить ком в горле, он почувствовал, как слёзы катятся по щекам. Чхон Седжу дёрнулся и поднял руки, сжал кулаки и тихо вздохнул. Закрыв глаза, он сделал шаг назад, отдаляясь. Седжин, чувствуя себя виноватым, не посмел держать его и лишь опустил взгляд. Слёзы, падая с подбородка, оставляли мокрые пятна на полу. Он молча кусал губу, ругая себя.
Надо было не врать. Лучше бы просто позвонил и попросил вернуться. Сказал бы, что приготовил что-то вкусное, что не хочет оставаться один. Но из-за своей спешки он всё испортил. Вместо того чтобы хоть как-то заслужить его расположение, он лишь разочаровал его. Полный идиот. Волна сожаления накрыла его с головой. Седжин грубо вытер щёки сжатыми кулаками и прошептал слабым голосом:
- Прости... Я не хотел, чтобы ты думал, что твои слова для меня ничего не значат. Просто... я запаниковал...
- Ты же знаешь теперь, что это была ложь... Так что... ты уйдёшь снова? Не уходи... Пожалуйста...
В ответ на мольбы Седжина Чхон Седжу лишь молча смотрел на него. Его взгляд, погружённый во тьму, словно спрашивал: «Что же мне с тобой делать?» Медленно моргнув, будто собираясь с мыслями, он тяжко вздохнул и отвернулся.
За стеклом всё ещё хлестал дождь. Небо потемнело, и хотя самих капель почти не было видно, по размытым очертаниям мира можно было понять - ливень не утихал. Понаблюдав за этим несколько секунд, Чхон Седжу принял решение.
- Я не собирался встречаться с Кан Доюном. У нас даже договорённости не было. Просто был неподалёку по делам и... примчался сюда.
Твёрдый тон заставил Седжина поднять голову. Его глаза, красные от слёз, напоминали спелый персик. Чхон Седжу сжал кулаки, с трудом сдерживая желание провести пальцами по его влажным ресницам.
Так нельзя. Если они продолжат быть так близки, рано или поздно они пересекут ту грань, за которую нельзя заходить. Облизнув пересохшие губы, Седжу намеренно отвел взгляд и холодно произнёс:
- Но, Квон Седжин, я больше не могу с тобой справиться.
- Я же говорил тебе, если не хочешь, чтобы тебя выгнали, просто молчи. Убирайся из этого дома.
Лучше было бы просто отпустить Квон Седжина. Тогда он подумал, что сможет полностью разобраться со всеми своими страхами и сложными чувствами по отношению к Седжину. Он чувствовал, что может избавиться от всего хаоса в своей жизни.